Я нажимаю на рычаг, и в трубах раздается звук, какого я не слышала никогда в жизни.
Я чувствую на себе взгляд Расса с другой стороны кухни, но не доставляю ему удовольствия посмотреть на него.
– Я же говорил, – самодовольно произносит он.
– Заткнись. Не хочу слышать.
После того как я затопила туалет, нам пришлось эвакуировать детей. Наконец мы закончили размещать их в главном корпусе. К счастью, благодаря тому, что мы регулярно смотрим тут кино, на полу уже лежали маты, а Купер, главный дежурный на эту ночь, показал нам, где хранятся спальные мешки.
Наверное, дети почувствовали мое настроение, потому что никто не пытался меня дразнить и все послушно улеглись в импровизированные постели. К главному залу примыкает кухня, где мы готовим по вечерам напитки и закуски, и именно здесь я стою последние несколько минут и лопаю взбитые сливки прямо из баллончика.
Расс обходит стол и мягко толкает меня бедром так, что я подаюсь назад и не успеваю опомниться, как оказываюсь на столе.
– Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? – спрашивает он, убирая волосы мне за оба уха.
– Построить машину времени и вернуться назад до того, как я спустила унитаз.
– Это я могу. Только дай мне немного времени.
Я направляю на него баллончик, и он открывает рот, чтобы я выдавила ему на язык порцию сливок.
– Если бы ты мог вернуться в прошлое и что-то изменить, что именно ты бы изменил?
Я много думала над этим вопросом, что очень глупо, потому что такого никогда не будет, но почему-то мне нравится мучить себя мыслями о том, что я могла бы поступать как-то иначе.
Он нежно проводит руками вверх и вниз по моим бедрам, сосредоточившись на этом и не глядя на меня. Наконец пожимает плечами:
– Ничего.
– Ничего? Не стал бы исправлять свои ошибки, например, пересдать экзамены или еще что-то?
Он качает головой.
– Серьезно, ничего?
– Ты слышала про эффект бабочки?
– Да, с бабочками я знакома. – У меня в животе живет целая сотня, и все начинают порхать, как только он ко мне приближается. Хотя Расс, скорее всего, говорит про фильм. – И какой эффект они могут оказать на мою машину времени?
– Не бабочки, а эффект бабочки. Если что-то изменить в прошлом, это создаст волновой эффект, и тогда у меня не будет шанса познакомиться с тобой.
От его слов в животе просыпаются уже две сотни бабочек.
В горле пересохло, но я все равно стараюсь выдавить слова:
– Ты же знаешь, что меня не нужно забалтывать, чтобы залезть в трусы. Тебе уже и так это удалось.
– Это не болтовня, но мне никогда не надоест наблюдать, как ты краснеешь.
Это такое ошеломляющее чувство – смотреть, как Расс превращается в парня, которым и является в глубине души, когда прогоняет неуверенность. Мне чертовски повезло, что я имею возможность это лицезреть.
Мой поцелуй застигает его врасплох, но он быстро справляется, и я молю бога, что никто не наступит на бабочку.
Глава 24Расс
Пока мы следим за спором Ксандера с Эмилией, Аврора вручает мне второй за день кофе.
Несколько недель назад я надеялся, что фраза со словами «талант» и «шоу» была шуткой. Потом Аврора рассказала, как этот конкурс важен для нее, – по сути, пошла на эмоциональный шантаж. И поскольку я помешан на ней и не могу ни в чем ей отказать, теперь жду, когда меня научат танцевать.
Я знаю, что, если пропущу первую репетицию и подведу ее, она никогда не сможет мне доверять, поэтому пришел в условленное место раньше всех.
Оказывается, Аврора забыла упомянуть о том, что прежде всего нам нужно определиться с талантами нашей группы, чтобы хорошо подготовиться.
Я знаю, в чем заключаются мои и Авроры таланты, но выносить их на сцену перед зрителями было бы неприлично.
Аврора стоит сбоку от меня, Майя с Клэем – с другого, и все вместе мы наблюдаем за спором двух других вожатых. Снова.
– Ксан, это конкурс талантов, – огрызается Эмилия.
– Я весь искрюсь природными талантами, – возражает он.
– Я профессиональная танцовщица.
– Ты не можешь научить тому, что я уже умею.
Майя складывает руки на груди и склоняет голову набок.
– Может, нам вмешаться?
– Не надо, – отвечаю я, отпивая кофе. – Он, в конце концов, выдохнется.
– А Эмилия – нет, – Аврора берет у меня кружку и отпивает глоток. – Она никогда не уступит мужчине.
Дети беспокоились, что им не хватает времени на репетиции, поскольку у них расписан весь день, поэтому мы поменяли график. Теперь в нашем распоряжении все утро, а во второй половине дня переходим к обычному режиму.
Я думал, Аврора преувеличивала, когда говорила, что шоу талантов – важное мероприятие. Но все и в самом деле отнеслись к нему очень серьезно, отчего я волнуюсь еще больше.
Рори подходит ко мне вплотную и словно бы рассеянно опирается на мою руку, продолжая смотреть, как наши друзья спорят. Боже, до чего я дошел – наслаждаюсь простым касанием.
– Эй! – кричит Рори на Ксандера и Эмилию. Оба поворачиваются к нам. – А как насчет того, чтобы придумать что-нибудь и научить нас, раз уж вы такие хорошие танцоры? Если бы я хотела посмотреть, как двое ссорятся из-за ерунды, поехала бы к родителям.
– Хорошо! – рявкают оба и сразу продолжают спор.
– Идите, приятного вам выходного, – говорит Аврора Клэю с Майей. – Они будут ругаться еще два часа.
– Робертс, хотя бы ты нормальная, – говорит Майя.
Зевнув, она машет рукой и исчезает в направлении домиков.
– А я не против еще побыть здесь, чтобы помочь, – Клэй убирает руки в карманы и лениво пожимает плечами.
Он как-то странно сегодня улыбается. Натянуто и неловко. Мне хочется заслонить собой Аврору и прогнать его, но, конечно, нельзя, потому что это будет грубо и вообще неадекватно.
– Тут не с чем помогать, – отвечает Аврора. Я еще не слышал, чтобы она говорила так резко. – Ты заслужил выходной, так что иди отдыхай.
Клэй бросает взгляд на меня, и я вдруг понимаю, что пропустил что-то. Прочистив горло, я натягиваю свою лучшую фальшивую улыбку, под стать его собственной.
– Отдыхай, дружище. Здесь нет ничего интересного.
Он, наконец, сдается и со смущенным видом уходит следом за Майей.
– Почему он такой странный? – тихо спрашиваю я у Авроры, как только парень отдаляется на приличное расстояние.
– Без понятия. Можешь пять минут проследить, чтобы никого не сожрал горный лев?
Она забирает у меня пустую кружку и прихватывает со столика для пикника бутылки для воды.
– Я схожу за водой и шезлонгами. Будем просто сидеть и присматривать за всеми, хорошо? Принести бумаги для оригами?
– Да, пожалуй. Найди нам удобное место.
Не успеваю я ответить, как она уходит к главному корпусу. Проводив ее взглядом, поворачиваюсь к Эмилии и Ксандеру, которые по-прежнему сверлят друг друга взглядами.
– Какая муха сегодня укусила Клэя?
Эмилия вскидывает брови.
– Почему ты говоришь «сегодня», как будто он не ведет себя так каждый день?
– Рори рявкнула на него, и он смутился.
– Он такой с тех пор, как лез к ней целоваться, – небрежно говорит Ксандер. – Ты не замечал, потому что не обращаешь внимания ни на кого из нас, мы же не блондинки и не ублажаем твой член.
– Да ты завидуешь, – фыркает Эмилия.
– Ну да. Блондином я бы хорошо смотрелся. Но насчет членов, извините, это не мое.
– Погодите. – Я сжимаю виски, пытаясь осмыслить услышанное. – Он лез к ней целоваться?
– Ну да, я же тебе рассказывал! Ты еще потом ходил к ней проверить, все ли с ней в порядке, а потом я поменялся с тобой сменами.
– Ты говорил, что он доставал ее и приглашал поехать с ним на каникулы, но не про то, что он лез к ней целоваться!
– О, виноват, – небрежно отвечает Ксандер, а я теперь не могу выбросить из головы образ Клэя, целующего Аврору.
– Кто к кому лез целоваться? – спрашивает Дженна, выходя из-за моей спины.
Последние пару дней было очень жарко, поэтому Дженна не отпускает собак от себя, чтобы они не перегрелись. Рыбка восторженно кружит вокруг меня, Форель пытается съесть мои шнурки, а Лосось встает на задние лапки, чтобы я взял его на руки.
– Джентльмены, прекратите обращаться со щенками как с младенцами. Хватит носить их на руках.
– Очень неразумно, ну ладно, – ворчит, надувшись, Ксандер.
– Джен, это для нашего шоу талантов, – сразу лжет Эмилия, а я тем временем приседаю на корточки, чтобы погладить собак. – Мы разрабатываем сюжет.
Дженна смотрит на нас троих по очереди.
– А где наша нарушительница спокойствия?
– Пошла за шезлонгами, чтобы мы сели и наблюдали за детьми, – говорю я, сосредоточившись на собаках.
Зная, что совершаю недозволенное, я нервничаю рядом с Дженной. Все говорят, что тайные свидания – это такой кайф. Я никакого кайфа не чувствую, только вину. Но этого недостаточно, чтобы прекратить.
– Вряд ли она до них дотянется, они на верхней полке в шкафу с инвентарем. Я пойду…
– Я схожу, – быстро говорю я.
Дженна смотрит на меня так, словно хочет о чем-то поговорить, но Эмилия ее опережает:
– Джен, пожалуйста, рассудишь спор? Мы тут не можем определиться с номером.
Дженна с ходу начинает подкидывать идеи, и у меня появляется шанс сбежать. Я сначала спотыкаюсь, потому что Форель не отпустила мои шнурки, но наконец освобождаюсь и бегу к главному корпусу. На территории несколько служебных построек, и я проверяю две, пока не нахожу Рори в третьей. Встав на цыпочки на табуретке, она тянется к шезлонгам.
– Господи, Рори! – Я бросаюсь к ней и придерживаю ее, чтобы она не свалилась и не сломала себе чего-нибудь. – Почему ты не вернулась за помощью?
– Не хотела быть назойливой. Я сама могу достать, если дотя-я-я…
Крепко держа Аврору за бедра, я поднимаю ее так, чтобы она смогла спокойно взять два шезлонга, а потом снова опускаю на табурет. Рук я не убираю, пока она не передает мне шезлонги, и я бросаю их на пол. Осторожно развернувшись, Аврора с очень милой, но озорной улыбкой кладет руки мне на плечи, и я смотрю на нее снизу.