– С чего бы там быть торту? Может, там торт, может, не торт. Я не знаю, моя задача – присматривать за детьми, насчет работы кухни я не в курсе. – Он выдыхает и упирает руки в бока. – А может быть, и торт.
– Спасибо, что отвечаешь так коротко и ясно.
Мы почти пришли, когда он обнимает меня за плечи.
– На тебя она смотрит щенячьими глазами, но ты не представляешь, как она нас терроризирует, если ей нужно.
Я могу смириться с тортом на день рождения, если это порадует Аврору. Когда у тебя день рождения во время летних каникул, все всегда заняты. Если мама затевала празднование, ничего хорошего не выходило, так что я перестал даже пытаться отмечать свой день.
Сегодня я не проверял, пробовал ли кто-нибудь до меня дозвониться, чтобы поздравить, но вчера вечером, когда гуглил семью Робертс, в чем сейчас неловко признаваться, в телефоне не было никаких пропущенных звонков или сообщений от семьи. Они мне еще не звонили с тех пор, как папа попал в больницу. Правда, я ясно дал понять, что не хочу с ними разговаривать. Удивительно, что они послушались. Папа даже не просил денег, что скорее подозрительно, чем удивительно.
Ксандер прочищает горло, выдергивая меня из размышлений.
– Слушай, мне надо завязать тебе глаза, и очень не хочется, чтобы ты мне врезал.
– Пожалуйста, скажи, что шутишь. Зачем завязывать мне глаза?
– Похоже, что я шучу? Может, Клэй выпрыгнет из твоего торта и устроит стриптиз, почем мне знать? – Он достает из кармана повязку из тех, которыми мы пользуемся в играх с детьми. – Я не смогу драться с тобой, верзила, так что не усложняй мне жизнь. Она очень ясно дала понять, что тебе нужно завязать глаза.
Он прикладывает повязку к моим глазам, и я фыркаю.
– Ты знал, что будет, и все равно позволил мне изливать свои чувства?
– Я же сказал, что ты дурак.
Я позволяю Ксандеру так вести себя, чувствуя, что попал в личный ад. Он молчит, как воды в рот набрал. Наконец, мы останавливаемся, и я боюсь, что он толкнет меня в озеро или выкинет еще что-нибудь в этом роде.
– Сейчас я сниму повязку, – шепчет он, развязывая ленточки у меня на затылке. – Помни, что ты должен удивиться торту.
Я прищуриваюсь, когда солнечный свет бьет в глаза. Все хором поздравляют с днем рождения. На меня сразу наваливается куча тел, и только когда я высвобождаюсь и они отступают, я понимаю, кто передо мной.
Генри отталкивает от себя Нейта, а Робби отъезжает с пути Криса и Бобби. Джей-Джей хлопает меня по плечам, а я никак не могу подобрать с пола отвисшую челюсть.
– С днем рождения, малыш, – говорит Джей-Джей.
– Девчонки и Джо шлют свою любовь, – добавляет Робби. – Мы хотели устроить им видеозвонок, но ты не шутил насчет плохой связи.
– Какого черта?
Двое моих подопечных – Садия и Леон – проталкиваются через толпу взрослых и протягивают огромную самодельную открытку.
– Нельзя ругаться в нашем присутствии, – хмурится Садия.
Я присаживаюсь на корточки, стараясь вернуться в рабочее настроение, и с благодарностью беру открытку.
– Ты права, прости. Просто я очень, очень удивлен.
На открытке что-то нарисовано, но я никак не могу разобрать. Похоже на проигранную битву с распылителем краски.
– Ребята, нужна подсказка.
Леон показывает на голубые кляксы.
– Это ты плачешь над какашками Кевина.
– Твои друзья такие шумные, – говорит Садия, оглядываясь на них.
Они и правда такие: кричат и подбадривают, безуспешно пытаясь совладать с волнением. У каждого на шее желтая ленточка с надписью «Посетитель».
– Ну вот, на нас клевещет восьмилетний ребенок, – тихо говорит Мэтти Робби.
– Да я на вас все время клевещу, – фыркает Нейт.
Они говорят недостаточно тихо, потому что Садия все слышит.
– Если это правда, то не клевета, – возражает она. – Моя мама адвокат.
– Ладно тебе, светило юриспруденции, – говорит Дженна, продираясь сквозь окружающую меня толпу. – Расс много недель был в нашем распоряжении, почему бы имениннику не позволить немного побыть с друзьями по колледжу, а потом начнем вечеринку в его честь.
– Вечеринку? – нервно повторяю я.
– Ты правда думал, что она позволит тебе отделаться без вечеринки? – спрашивает Дженна.
Что-то такое звучит в ее тоне, давая мне понять: она знает то, что я не хочу ей выдавать. И, как ни странно, мне становится легче, потому что меня не уволили.
– Как бы не так, – продолжает Дженна. – Она собрала всех меньше чем за двадцать четыре часа. И пойдет на все ради тех, кто ей дорог.
Глядя поверх плеч моих друзей, я наконец замечаю ее. Она разговаривает с Эмилией около сцены. Я не понимаю, почему она держится в стороне, когда мне больше всего хочется обнять ее.
– Сейчас вернусь, – говорю ребятам и направляюсь к Авроре.
При моем приближении ее лицо озаряется, и мне приходится призвать все свое самообладание, чтобы не вызвать подозрений и сначала обнять Эмилию. Потом я протягиваю руки к Рори, она обхватывает меня за талию, а я зарываюсь лицом в ее волосы.
Чуть отстранившись, Аврора сияет.
– С днем рождения, Каллаган.
– Ты невероятная.
– С днем рождения, Расс, – Эмилия хлопает меня по руке и отходит, оставляя нас с Авророй одних.
Я не хочу ее отпускать, но знаю, что должен. И она знает, поэтому отходит назад.
– Ты не дал мне времени подготовить подарок. – Она достает из-за спины красивый пакет. – Поэтому он не очень хорош, но стоил мне сильного стресса и чертовски много времени, потому что у меня нет опыта в таких делах.
Я достаю из пакета подарок: оригами в виде желтой собаки.
– О боже, это Рыбка?
Аврора лезет в пакет и достает еще две собачки поменьше.
– Это невероятно, – выдыхаю я.
– Пробовала опоссума, но никто не знает, как их делать.
Передаю ей оригами, а сам достаю из пакета еще что-то.
– Ладно, не буду врать, я стащила это из старой библиотеки, которой никто не пользуется, она старше нас обоих вместе взятых.
Я читаю на обложке:
– «Выучи всех тридцать семь президентов. Для детей от шести до десяти лет».
– Я знаю, как ты любишь перечислять президентов, – она смотрит на меня так, что хочется послать вечеринку ко всем чертям. – Там есть еще кое-что. Наверное, на самом дне.
Порывшись в пакете, я достаю последний подарок. Это розовая карточка размером с билет на хоккей. Я переворачиваю ее и с удивлением обнаруживаю, что она не имеет никакого отношения к хоккею.
Купон на одно желание на день рождения.
Доступен Рассу Каллагану в любое время.
От Авроры Робертс
– Тебе не обязательно прямо сейчас решать, чего ты хочешь, – мягко говорит она. – Ты наверняка уже ошарашен. Знаю, я немного переборщила.
Я смотрю на баннеры, воздушные шарики и гирлянды, которые раньше не замечал.
– Но ты заслуживаешь всего самого лучшего, – добавляет Аврора.
– Мне хотелось бы поцеловать тебя.
– Отдай мне купон, и твое желание сбудется. Я хочу сказать, что мы вызовем бурю негодования, что может испортить праздник, но сделка есть сделка.
Как бы мне хотелось вернуться в прошлое и дать пощечину тому Рассу, который маялся весь день над тем, стоит ли нам быть вместе.
Быть с Авророй Робертс – всегда хорошая идея.
Вручая ей купон, я смотрю в ее распахнутые от удивления глаза.
– Хочу пригласить тебя на свидание. Вот мое желание на день рождения.
– Свидание? – переспрашивает она.
– Да. Настоящее свидание.
– Со мной?
– С тобой.
– Несмотря на то что я подарила тебе на день рождения золотистых ретриверов в виде оригами и проеденную молью книгу о президентах?
– Особенно поэтому.
Когда ты на виду у всех, чертовски сложно куда-то улизнуть на вечер. Аврора берет купон, и в ее зеленых глазах вспыхивают искры.
– Считай, что твое желание будет исполнено.
Быть в центре внимания утомительно, и я жду, когда все закончится.
Я ковыряю глазурь на втором куске торта, наслаждаясь тишиной после того, как детей уложили спать. То есть сейчас настолько тихо, насколько возможно, когда друзья рядом. Когда торт разрезан, подарки вручены, а песенка про день рождения спета, мне, наконец, рассказывают, как шла подготовка к празднику.
Перед нашей вчерашней поездкой в Мидоу-Спрингс Аврора взяла у Эмилии номер телефона Джей-Джея, и они согласовали сюрприз в самую последнюю минуту. Ребята выехали утром и прибыли как раз вовремя, чтобы наделать браслетиков, которые теперь украшают мои руки.
Генри сказал, что «Медовые акры» хуже, чем он думал, а Бобби расстроен тем, что Дженна не может его вспомнить. Зато Джей-Джей рад воссоединению.
Орла согласилась на приезд ребят при условии, что они будут носить ленточки для посетителей и не будут ходить по территории без сопровождения.
– Так что, она поселится у тебя? – спрашивает Робби, пристраиваясь у костра рядом со мной и Нейтом. – Та комната явно меняет химию мозга.
– Ты говоришь так, будто Лола не спит в твоей постели пять ночей в неделю, – огрызается Нейт.
– Попробуй указать Лоле, что ей делать, – возражает Робби, – и сам увидишь, что будет.
Аврора весь вечер держится в сторонке и следит, чтобы все приятно проводили время. Мне хотелось бы усадить ее рядом, чтобы ребята получше с ней познакомились, но это выглядело бы подозрительно. К тому же если бы она хотела пообщаться с нами, то так и сделала бы. Некоторые о чем-то говорили с ней – понятия не имею о чем.
– Она не переедет, не волнуйся. Мы еще не обозначили свои отношения и формально просто друзья, которые нравятся друг другу.
Как-то странно такое говорить, но как еще мне назвать Аврору?
– Она чудесная. И очень мне нравится.
Оба одновременно начинают ржать. Нейт с ухмылкой откидывается на спинку стула.
– Помню, как считал, что мы со Стейси друзья.
– На самом деле ты ей сильно не нравился, а потом с ней приключился стокгольмский синдром, – фыркает Робби. – Друзьями вы никогда не были.