– Тем не менее она до сих пор со мной, – пожимает плечами Нейт. – Знаешь, Аврора предлагала оплатить нам всем перелет. Готова была даже нанять частного перевозчика. Либо она самый лучший друг, какой у тебя был в жизни, либо у вас будут отношения, на которые так жалуется Генри, когда ему приходится жить в соседней комнате.
Прогоняя всю прежнюю неуверенность, я честно отвечаю:
– Я хочу и то и другое.
Нейт и Робби смеются. Никогда раньше не замечал, как они похожи – как пожилая пара, чьи манеры стали отражением друг друга. Робби отпивает горячий шоколад, и Нейт тоже, а потом оба одинаково ухмыляются.
– Ах, первая любовь.
Глава 27Аврора
– Я же говорил тебе, что он хороший парень.
С этими словами Генри со своим завтраком садится рядом со мной. Друзья Расса ночевали в мини-гостинице в Мидоу-Спрингс, но Орла разрешила им заглянуть перед отъездом, если у них будут ленточки посетителей и если они приедут во время утреннего осмотра коттеджей, когда дети заняты.
Я сосредоточиваюсь на тосте, внезапно занервничав перед беседой один на один с лучшим другом Расса. То есть мы уже говорили тет-а-тет, но это было, когда я уходила из комнаты Расса, неверно истолковав его поведение после секса.
– Я помню, что ты говорил. Я никогда и не считала Расса плохим.
Мы оба молча едим, наблюдая за вчерашним именинником, который сидит за другим столом. Он с Робби и Мэтти – парнями, которые вчера поставили себе задачу получше познакомиться со мной. Я старалась держаться на расстоянии, чтобы не мешать ему общаться с друзьями, но это очень тяжело, когда хочется постоянно быть рядом.
В столовой стоит гул голосов, но мы молчим, пока Генри вдруг не застигает меня врасплох:
– Моя комната смежная с комнатой Расса. Они не звуконепроницаемы, поэтому, пожалуйста, не забывай об этом.
Я чуть не давлюсь вегетарианским беконом.
– Прости?
– Я знаю, что ты часто будешь приходить. Прости, не хотелось бы слушать, как ты кончаешь.
Я ожидаю, что он рассмеется или даст понять, что шутит, но вид у Генри совершенно серьезный.
– Э… – обычно я за словом в карман не лезу, я же болтушка и всегда делюсь даже тем, чем не нужно, но сейчас теряю дар речи: – Обещаю постараться и не беспокоить тебя.
– Он сказал, ты знаешь, как дерьмово к нему относится отец.
– Да.
– Ну вот, за шесть недель ты узнала о нем больше, чем некоторые наши друзья за два года.
Слова Генри заставляют меня еще больше ценить доверие Расса.
– Он не знает, как сильно все его любят, – продолжает Генри. – Он всегда предполагает худшее и делает самые плохие выводы. Иногда тебе нужно говорить ему о хорошем.
Я не признаюсь Генри, но точно знаю, что он имеет в виду. Мы с Рассом начали бы с гораздо более дружеских отношений, если бы он ошибочно не решил, что мне рядом с ним будет некомфортно.
– Генри, ты хороший друг.
– Расс заслуживает хороших друзей.
Остаток завтрака мы болтаем о фотографиях, которые Генри сделал в гостинице и на природе, чтобы потом дома попробовать некоторые новые техники рисования. Когда приходит пора прощаться, мне кажется, что этот парень запомнит меня как ту, которой нравится его друг, а не как девушку, на которую наткнулся той ночью.
Даже спустя несколько часов после их отъезда последствия визита семи страшно привлекательных парней нарушают обычный распорядок дня всего персонала. Вожатые ведут себя возбужденно и немного хаотично после того, как повидали столько новых лиц. Правда, я в полном порядке, потому что каждый день веду себя возбужденно и хаотично из-за одного страшно привлекательного парня и уже привыкла к этому.
Вдвоем с Майей мы изо всех сил стараемся, чтобы дети не слонялись без дела, а усиленно тратили излишнюю энергию. Поэтому мы заменили утренние занятия по рисованию и изготовлению поделок на поиск сокровищ, к большому неудовольствию Дженны, потому что опять нарушили ее график. Но Расс и Клэй теряют нашу карту с сокровищами, и все мероприятие занимает втрое больше времени.
Однако поиск сокровищ делает свое дело, и к тихому часу все изрядно умаялись. Майя потеряла голос, потому что все утро кричала, но моему голосу ничего не страшно.
Я сижу с другими вожатыми в тени на скамейке для пикника за коттеджем «Бурых медведей». Ксандер откашливается и говорит:
– Я должен сделать объявление.
Наверное, он ждет какой-то реакции, но все молчат.
– Мы с Эмилией решили разойтись из-за творческих разногласий, – выдает наконец он.
– В чем дело? – уточняет Майя, прикрывая рукой глаза от солнца.
– К чему такая драма? – стонет Эмилия. – Шоу талантов. Ксандер хочет делать свой номер, потому что мы ни в чем не можем прийти к согласию.
– Это потому что она сказала, что ты не смог бы победить в «Американском идоле»? – спрашивает Клэй. – Братан, ты у костра поешь лучше всех. Не принимай близко к сердцу.
У меня отвисает челюсть.
– Нет. Нет, ни за что, мы же команда.
Половина вожатых сообщили, что подготовят выступление за день до шоу, потому что не воспринимают конкурс всерьез. Ну и пусть, а я хочу, чтобы моя группа стала лучшей, поэтому стараюсь организовать всех заранее. Моя вина, что я не проявила изобретательности и не придумала идею сама.
– Ты не можешь делать свой номер, Ксан. Это так грустно и одиноко. Без нас никак.
– Я буду не один, а с Рассом.
Он хлопает соседа по спине, и тот внезапно настораживается.
– Простите, что происходит?
– Творческие разногласия. Шоу талантов. Трюки с собаками. Давай, чувак, я же тебе рассказывал час назад, – отвечает Ксандер, загораживая рукой Эмилию, когда та начинает смеяться над словами «трюки с собаками».
– Я не понял, что ты хотел, чтобы я присоединился к тебе! Если Ксандер выйдет из группы, можно я просто не буду участвовать?
– Нет! – одновременно рявкаем я и Ксандер.
– Ты же обещал, – напоминаю я.
– Все равно стоило попробовать, – закатывает он глаза.
Из коттеджа детей раздается пронзительный визг, и Майя с Клэем подскакивают.
– Богом клянусь, если Майкл опять принес лягушку, я заставлю его спать на берегу озера! – ворчит Майя.
Как только они уходят, Расс придвигается ко мне и опирается на руку так, чтобы загородить нас от Ксандера с Эмилией.
– Я не пойду к Ксандеру, если ты не хочешь. Я знаю, как для тебя важен этот конкурс.
Хочу его поцеловать. Мне всегда хочется это делать. С театральным вздохом я кладу руку на стол рядом с его локтем так, чтобы касаться пальцем его руки.
– Все в порядке. Я не хочу, чтобы Ксандер готовил номер отдельно, и не хочу, чтобы ты был несчастен. Это не так уж важно. Теперь, когда у Эмилии нет противников, мы наверняка будем танцевать.
– Я буду рад танцевать с тобой, – тихо говорит он. – Ты того стоишь.
Мои бабочки разом начинают порхать.
– Иди с Ксандером.
– Ты лучшая, – Расс подталкивает меня коленом. – У тебя есть чем заняться вечером после отбоя?
Я качаю головой, и на ум мгновенно приходят тысячи вариантов.
– Не строй никаких планов, – говорит он. – У нас будет свидание.
Вечер тянется мучительно медленно по сравнению с днем. Я то и дело поглядываю на часы в ожидании моего первого в жизни свидания.
Вскоре после того как детей отправили спать, приходит озабоченный Расс, и я сразу начинаю нервничать. По его совету я надела удобную одежду, но я не люблю не знать, что происходит.
– У нас небольшая проблема, – говорит Расс, останавливаясь на приличном расстоянии от меня, чтобы не казалось, что мы вышли за рамки дружбы.
– Какая?
– Нам нужно выписаться на стойке регистрации, и будет подозрительно, если мы подойдем вместе.
– Но мы так уже делали, – напоминаю я.
– Но не вечером. Признай, это будет подозрительно.
Расс прав, как бы мне ни хотелось это отрицать. Я даже не знаю, что он задумал, но нервничаю, волнуюсь и не хочу, чтобы он отказался от намеченного.
– За кухней есть тропинка, которая ведет к грунтовой дороге в нескольких минутах езды отсюда, – говорю я. – Я могу там проскользнуть, но ты пообещай не доносить на меня, потому что если ты нарушаешь правила направо и налево, то я стараюсь восстановить свой имидж.
Расс закатывает глаза. Он борется с улыбкой, и у него на щеках появляются ямочки.
– Это безопасно?
– Да, это маршрут эвакуации, проложенный десятилетия назад. Мне понадобится фонарик.
Расс кидает мне ключи от своего грузовика.
– Лучше я пойду. Не хочу, чтобы ты бродила в темноте. Только не проверяй, что в кузове, иначе испортишь сюрприз.
Сгорая от волнения и беспокойства, я стараюсь сохранить невозмутимое лицо, расписываясь возле главного корпуса. Оказавшись в безопасности в машине Расса, наконец перестаю бороться с нервами. С включенными фарами жду пять минут, которые ему требуются, чтобы найти меня. Трусцой пробежав мимо забора, он с легкостью запрыгивает в машину, и я стараюсь не пускать слюни, глядя на него.
То ли он все делает так сексуально, то ли меня легко впечатлить. Одна из великих загадок жизни.
Открыв водительскую дверь, он пододвигает меня и сам устраивается за рулем.
– Даже не знаю, откуда тебе известно, куда ведет едва заметная тропинка, ходячая неприятность.
– Так я ходячая неприятность или первооткрывательница?
Он закидывает руку на спинку сиденья и оглядывается, чтобы выехать задним ходом с грунтовки на дорогу. Опять же, он правда так горяч или я легко впечатляюсь? Он накручивает на руку кончики моих волос, и ответ очевиден – горяч. Определенно, очень горяч.
– Неприятность. На сто процентов.
В этот поздний час никого кроме нас нет, но Расс сосредоточен на дороге, хотя другая его рука лежит на моем бедре и похлопывает в такт песне, играющей по радио. Дальше звучит песня подающей надежды рок-группы, которая нравится Поппи. Я купила Эмилии и Поппи билеты на их концерт в Лос-Анджелесе, который будет через пару месяцев, но не успев