Нет, для начала нужно растопить печь, а когда она прогорит, поставить в нее деревенский суп. Рецепт ей вчера вечером подсказал всезнающий Николай Дмитриевич. Берешь чугунок, кладешь в него мясо, крошишь картошку, морковку и лук, солишь, перчишь, заливаешь водой и ставишь в печь. К обеду получится прекрасное томленое блюдо, в котором стоит ложка. Просто и сытно. Для вкуса можно добавить мелко порезанный зеленый лук, укроп и порезать дольку чеснока. Да, так. Сначала печь, потом завтрак, потом заготовка для супа, потом работа, потом пляж, потом обед. Хотя нет, суп можно не варить, есть же вчерашнее жаркое. Ну и хорошо, одним делом меньше. После обеда можно помыть окна и повесить новые шторы, которые Юлька привезла с собой, но до которых так и не дошли руки. Пожалуй, полы стоит помыть тоже.
Погруженная в свои мысли, Юлька не сразу отреагировала на какой-то шорох за беседкой, но он повторился снова, и, вспомнив свои ночные страхи, она даже подскочила на месте.
— Кто там? — спросила она дрожащим голосом, но, вспомнив про копощащуюся за оградой соседку, повторила уже увереннее: — Эй, кто тут?
Кусты малины за беседкой зашевелились, и из них вылез худосочный мальчишка с перемазанным личиком.
— Здрасьте, — сказал он с независимым видом и шмыгнул носом.
— Ты кто? — спросила Юлька. — И откуда тут взялся?
— Я Гришка. — Парень снова засопел.
Полученная информация мало что объясняла.
— Ты что тут делаешь-то? — спросила Юлька, смутно припоминая, что вчера видела мальчишку в компании друзей на велосипедах. Значит, он здешний, деревенский, а не упал ей на голову непонятно откуда, наподобие Жужи. — Почто по чужим дворам крутишься?
— Я не кручусь. Я и раньше сюда приходил. По делу, — сообщил Гришка. — А чего, нельзя, что ли? И вообще, тут вроде раньше другой человек жил, дядь Леша. Он куда девался, помер, что ли?
— Ну почему сразу помер? Просто продал дом и переехал. А я купила, — ответила Юлька миролюбиво. — Гриша, давай с тобой договоримся. Ты, конечно, можешь ко мне приходить в гости, но не делай этого тайно и не прячься в кустах. Просто приходи, стучи в дверь, говори: тетя Юля, я пришел. Ладно?
— Ладно. Только зачем мне к вам приходить-то?
— Ну сейчас же ты зачем-то пришел, — усмехнулась Юлька. Гришка сердито засопел. — Ладно, проехали, чаю хочешь?
Чаю он хотел, так же как и белую булку, щедро намазанную маслом, и овсяную кашу, которую Юлька все-таки сварила, потому что пришла Анна Петровна, принесла трехлитровую банку молока, тарелку рассыпчатого творога и стакан жирной сметаны. Творог со сметаной Юлька убрала в холодильник, на ужин, но кашу сварила и еще налила Гришке стакан молока, которое он выпил до донышка, а потом еще запил чаем с конфетами.
Глядя, как он ест, как дергается его худая, не очень чистая мальчишеская шея, Юлька отчего-то жалостливо пригорюнилась.
— У тебя родители-то есть? — спросила она.
— Как не быть? — степенно ответил он, отдуваясь. — Мамка на почте работает, батя плотничает. Помогает этим, новым, которые дома строят, — он мотнул головой в сторону коттеджного поселка. Добавил с гордостью: — Он у меня на все руки мастер. Когда не пьет, конечно. Ладно, спасибо за угощение, пойду я.
— Приходи, в общем, — крикнула вслед мальчишке Юлька, встала, чтобы проводить его до калитки, зачем-то вышла на улицу.
Вдалеке, у колодца, что-то делал Виктор, вчерашний молодой человек, приехавший в Сазоново готовиться к экзаменам и так сильно запавший на красавицу Веронику. Повернул голову в их сторону, скользнул отчего-то недовольным взглядом по Гришке, потом перевел глаза на Юльку, улыбнулся и помахал рукой. Она помахала в ответ и вернулась на участок.
Часы показывали начало десятого, а запланированные на день дела и не думали трогаться с мертвой точки. С тоской поглядев на стоящий без дела ноутбук, Юлька затопила печь, подумав, сделала то же самое в бане, чтобы вечером попариться, накачала из пруда воды в большой железный бак, решив, что обязательно постирает снятые шторы. Вымыла посуду, протерла пол, лихо разбила угли и закрыла заслонку, поставила в печь горшок, чтобы и в доме была горячая вода, и удовлетворенно выдохнула.
Теперь на часах было уже одиннадцать, а это означало, что нужно срочно приниматься за работу, чтобы наверстать потерянное время. С удобством устроившись в беседке, Юлька включила ноутбук, пробежалась по электронной почте, с горечью отметила, что муж даже не пробует с ней связаться, резко выдохнула, вошла в нужную программу и приготовилась с головой нырнуть в мир компьютерных персонажей.
— Здравствуйте! — услышала она звонкий голос от незапертой калитки.
На тропинке у самого входа на участок, не проходя далеко, чтобы не быть незваной гостьей, топталась Вероника, а рядом с ней, естественно, красавчик Виктор.
Похоже, работу требовалось отложить, так и не начав. Да что же это такое! Юлька никогда не предполагала, что так сложно быть фрилансером и работать вне офиса. При всей ее обязательности придерживаться графика дня совершенно не выходило.
— Здравствуйте! — прокричала она в ответ, отложила свой ноут и выбежала навстречу гостям.
— Я пришла узнать про собаку, — сообщила Вероника, стройную фигуру которой сегодня облегали белые льняные брючки и элегантный топик, на этот раз фирмы «Труссарди». — Удалось вам вчера найти ее хозяев?
Как по заявке из беседки прибежала Жужа, завертелась вокруг девушки, виляя хвостиком. Вероника радостно взвизгнула, присела на корточки, начала чесать собаку за ухом. Юлька невольно испытала укол ревности.
— Мне пришлось оставить ее себе, — сказала она, немного суше, чем это было прилично. — Конечно, если хозяин найдется, я ее верну, но пока никто из соседей не знает, кому она может принадлежать. Кстати, я назвала ее Жужей.
— Прекрасное имя! — восхитилась Вероника, причем так искренне, что Юлька испытала новый укол, теперь уже совести. — Юлия, а знаете что, давайте вы придете к нам с мамой в гости. Мы тут живем очень уединенно, потому что никого не знаем. Но это немножко скучно. Приходите вечером, а?
Голос ее звучал просительно, и Веронике стало смешно. Итальянская красавица, похоже, ужасно скучала в деревенской глуши. Но вот нужны ли новые знакомства ее маме?
— Мама будет не против, — торопливо добавила Вероника, как будто прочитав ее мысли. — Разумеется, я ее предупрежу. Мы приготовим на ужин что-нибудь итальянское. Например, лазанью. Вы любите лазанью?
— А можно мне тоже прийти? — подал голос Виктор, до этого молчащий.
На лице у Вероники отразилось легкое сомнение. Видимо, в ее табели о рангах люди, подобные Юльке — приютившие бездомную собаку, только что купившие дом и владеющие макбуком, — котировались выше непонятного московского абитуриента, снимающего комнату, чтобы подготовиться к экзаменам. Впрочем, фигура у него была — закачаешься.
— Конечно, я и вас приглашаю, — сказала Вероника, в которой вежливость взяла вверх над снобизмом. — Ужин будет в семь часов. Если придете раньше, можно будет искупаться на нашем пляже. Ну все, я побежала предупреждать маму, что у нас сегодня гости.
Девушка исчезла, оставив после себя легкий шлейф духов, тонких, ненавязчивых, сразу видно, что очень дорогих. В своей прошлой жизни Юлька в этом разбиралась. Закрыв за гостями калитку, она вернулась в беседку, чтобы предпринять новую попытку поработать. Сейчас ей было не на кого рассчитывать, только на свою зарплату, хорошую, но зависящую от выданного на-гора́ результата.
Она снова зашла в программу, щелкнула мышкой… Зазвонил телефон. Требовательно, громко. Так могла звонить только мама, тем более что, кроме мамы и близкой подруги, нового номера ее телефона ни у кого не было.
— Да, мамочка, — сказала Юлька со всей нежностью, на которую была способна. Мать она любила.
Минут пятнадцать она рассказывала о том, как обустроена ее сельская жизнь. Что в доме тепло, и она научилась топить печь, что соседка приносит ей умопомрачительное молоко и творог, что вода в реке теплая и очень чистая, а люди в деревне искренние и хорошие. Тут она вспомнила про любителя душа Игоря Петровича и добавила «почти». Врать Юлька не любила даже в мелочах. Про ночное происшествие рассказывать, разумеется, не стала, упомянув лишь, что вчера ужинала в одних гостях, а сегодня идет в другие. Под конец разговора заверила мать, что приезжать к ней не нужно, потому что у нее действительно все хорошо, откинула замолчавший телефон, с сомнением посмотрела на ноутбук и решительно встала.
Почему-то ее вдруг потянуло на чердак, так изрядно напугавший ее прошлой ночью. Юльке пришло в голову, что там нужно все хорошенько осмотреть при свете дня, чтобы окончательно разогнать былые страхи. В конце концов, поработать можно и после обеда.
Присвистнув Жуже, которая послушно побежала за ней (вместе подниматься наверх было не так страшно), она забралась по лестнице на чердак, открыла бесшумно открывающуюся дверь, которая отчего-то совсем не скрипела, шагнула через порог и огляделась.
На чердаке было так же пустынно и пыльно, как вчера. В углу виднелась прялка, которая накануне вызвала у Юльки живейший интерес. Ее можно было расписать и поставить в беседке. Будет красиво. Она потянула прялку, освобождая ее от остального хлама, и вдруг увидела на полу след. Четкий рифленый след от ботинка, судя по размеру, явно мужского.
Ночной страх тут же вернулся, забил в ушах набатом подскочившего враз давления, забил горло, вызывая навязчивую тошноту, руки стали влажными. Она присела на корточки и стала пристально разглядывать отпечаток. По нему было невозможно сказать, когда именно он был оставлен. Вчера — ни днем, ни ночью — Юлька его не видела. Но могла и просто не обратить внимания. Так что след вполне мог принадлежать еще бывшему хозяину. Или его оставил Николай Дмитриевич? Юлька вспомнила его пляжные тапки, у которых как раз была рифленая подошва, чтобы не скользили. Как узнать, был тут кто-то посторонний и ушел, пока Юлька бегала за подмогой, или ее действительно напугали всего лишь мыши?