— Еще чуть-чуть, и ты бы убилась, свалившись в этот подвал, — мрачно заметил Олег. — Но во всем остальном версия просто безукоризненная. Ну что, Василич, проверим?
— А что, давай! — с определенной лихостью согласился отставной полицейский.
Уже во второй раз за сегодняшний день компания ступила на хозяйственный двор и подошла к все еще откинутой крышке подпола. После того как Вероника ударила Олега по голове, всем было не до какой-то там крышки. Внизу горел включенный Юлей свет.
— Заходи кто хочет, бери что хочешь, — пробурчал Василий Васильевич. — Что это такое, вечно все нараспашку! Как так можно, если знаешь, что внутри ценности немалые!
— Виновата, — пробормотала Юля. — Но я Олега в чувство приводила. Вот крышку и не захлопнула.
— Так, я спущусь вниз и все там осмотрю, — сказал Олег. — Девушки, вы остаетесь наверху. И ты, Василич, тоже.
— Что ж я, в подвал не спущусь? — обиженно вопросил старый полицейский. — Не такой уж я и древний.
— Да разве ж дело в этом, — ответил Олег с легкой досадой. — Девушек карауль, вдруг еще кто появится.
Он ловко спустился по ведущей вниз металлической лесенке и исчез из поля зрения. Юля нервно потерла плечи, как будто замерзла, хотя день стоял теплый, и на хоздворе, пожалуй, было даже душновато.
— Игоря Петровича там, внизу убили, — сказала она, и голос ее задрожал. — Вдруг там все-таки кто-то есть? Помогите мне, Василий Васильевич, я тоже спущусь вниз.
— Как с тобой муж-то живет, с такой непоседой! — крякнул Василий Васильевич. — Чистая егоза! Сказал же, наверху ждать.
— Я тоже хочу вниз, — сообщила Вероника. — Мне же тоже интересно, как именно выглядит этот самый подвал.
Не дожидаясь ответа, она смело шагнула к люку в полу, ступила на металлическую лесенку и начала ловко и споро спускаться вниз. Девушкой она была спортивной, поэтому спуск не составлял для нее никакого труда. Юля с легкой завистью смотрела, как темноволосая голова опускается все ниже и ниже.
Из подпола послышался какой-то шум, а затем неразборчивые голоса. Словно кто-то тихо вскрикнул. Теперь уже и Юля не медлила, легла на живот, как утром, нащупала ногой ступеньку, затем вторую и начала, затаив дыхание, спускаться. Следом за ней полез в подпол и Василий Васильевич.
Внизу было довольно светло, потому что электрические лампочки, установленные каждые полтора-два метра, светили исправно. Везде, куда падал глаз, громоздились поленницы березовых дров.
— И как тут узнаешь, какое полено твое? — пробормотал сзади Василий Васильевич.
Подвал уходил вперед, далеко под дом. Девушки и бывший полицейский пошли по узкой тропинке между сложенными поленьями — туда, откуда раздавались голоса. Там, где, по Юлиным подсчетам, располагалась ее спальня, пространство неожиданно расширилось. На небольшом пятачке стояли Олег и женщина в спортивном костюме. В обманчивом свете давно не мытой лампочки Юля не сразу распознала Джемму Джентиле.
— Мама?! — не веря своим глазам, воскликнула Вероника. — А ты что тут делаешь?
— То же, что и мы все, — чуть насмешливо ответил Олег Асмолов. — Ищет полено со спрятанным в нем золотом.
— Но откуда ты знаешь, что оно здесь? — спросила Вероника. — Да и вообще, как можно найти здесь то самое, нужное нам полено? Их же здесь несколько сотен, если не тысяч!
— Вот-вот, и я об этом, — снова пробормотал Василий Васильевич, но его никто не слушал. — Тут неделю по деревяшке все разбирать надо, чтобы нужную найти.
— Вы не правы, — мягко возразил Олег, не отрывая глаз от лица Джеммы. Женщина была бледна, но держалась спокойно. — Долго — это если не знать, где именно лежит то, что ты ищешь. А если знать, то это дело пяти минут. Просто спуститься, взять и уйти.
— А как можно это знать? — спросила Вероника только для того, чтобы не молчать. Смотреть на мать ей было до того невыносимо, что она боялась, что сейчас закричит.
— А вот это хороший вопрос. Самый правильный. — Олег продолжал улыбаться, и улыбка его была спокойной, чуть ли не ласковой. — Знать, где лежит нужное полено, может только тот, кто его туда положил. Правда, Женя?
Джемма Джентиле откинула назад волосы и с вызовом осмотрела собравшихся. Затем протянула руку и достала из самого крайнего ряда лежащих у дальней стены поленьев одно, третье сверху. Резко дернула, разделяя его на две части. Внутри выдолбленного углубления лежало что-то, завернутое в серую тряпицу.
— Правда, — только и ответила она, протягивая свою находку Олегу. Тот послушно взял.
Выбравшаяся из подвала компания снова расположилась вокруг круглого стола в Юлькином доме. В беседке решили «не отсвечивать», чтобы их разговор не стал достоянием чужих ушей. А обсудить было что. На подстеленном белом полотенце лежало разделенное на две части березовое полено, а рядом с ним — развернутая тряпица, в которой, как и предсказывала Юлька, находилось россыпное золото. Найденные на чердаке кухонные весы, хоть и были выпущены в далекие шестидесятые годы, вес тем не менее показывали исправно. В полене тридцать лет хранилось полтора килограмма золота.
Юлька, забросившая невод во всемирную паутину Интернета, быстро нашла сайт, по которому недавно уже делала нехитрые расчеты. Цена самородного золота на мировых рынках превысила двести долларов за грамм, а значит, сейчас на старом кухонном столе лежал эквивалент трехсот тысяч долларов. По нынешнему курсу это было более восемнадцати миллионов рублей — сумма, за которую вполне можно убить. Оглашенную Юлькой информацию компания встретила полным молчанием.
— Весь вопрос в том, кто знал о том, что в доме хранилось золото, — наконец прервал его Василий Васильевич.
Мужчина, похоже, так и не отошел от шока, вызванного внезапным воскрешением из мертвых Жени Ракитиной, грудь его бурно вздымалась от пережитых волнений, глаза подозрительно блестели, словно от непролитых слез.
— Я знала, — тихо сказала Женя, или Джемма, как привыкли ее называть собравшиеся. — Ведь это я его туда спрятала.
— То есть спустя тридцать лет вы вернулись в Сазоново специально для того, чтобы достать клад?
— Конечно, нет. — Женщина расправила плечи и сейчас выглядела гордо и неприступно, как королева. Юлька против воли залюбовалась ею. — Я была уверена, что золото давным-давно нашли. Не так уж серьезно я его и спрятала. Я вернулась, потому что меня тянуло сюда, в места, где я выросла. Я хотела узнать, жив ли дядя Леша, что с ним стало, принесло ли ему счастье то лихое богатство, ради которого он убил человека.
— Но как же так случилось, что вас считали погибшей, а вы были живы и здоровы, да еще и оказались за границей? Или этому тоже вы поспособствовали? — спросила Юлька и перевела требовательный взгляд на Василия Васильевича.
— Нет, я не знал, здоровьем внуков клянусь! — замахал руками тот. — То, что Вадим Бекетов не повесился, — это да, это я подыграл его семье. А про Женю — нет, не знал!
— Никто не знал, — тихо сказала Джемма, — только родители Вадима. Но для того, чтобы понять, как все это произошло, надо вернуться на тридцать лет назад.
В тот ужасный вечер, когда девушка увидела, что ее дядя Алексей Кириллович Ракитин вместе с соседом Игорем Грушиным убили мальчика Митю, она в шоке вернулась домой, нашла брошенное Митькой полено, спрятала его в подполе и, не зная, что делать дальше, поднялась на чердак, где излила душу на страницах дневника, сделав там последнюю запись. Сдать человека, который ради нее пожертвовал собственной жизнью и похоронил себя в глуши, отказавшись от приключений и странствий, она не могла.
Но и смотреть в глаза дяде, зная, что он убийца, вести себя как ни в чем не бывало не могла тоже. Единственным выходом было исчезнуть, но так, чтобы ее никто не искал. Первое, о чем подумала девушка, которую вдобавок к другим переживаниям еще и предал любимый человек, было самоубийство. Оно казалось единственным выходом из создавшейся ситуации, и Женя бросилась к обрыву под сосной.
Но там ее ждал Вадим. Он словно предчувствовал, что любимая прибежит сюда, к месту, где они провели столько времени вдвоем, месту, где она узнала о его предательстве. Он плакал и просил у Жени прощения, говорил, что любит ее и просто не мог устоять перед соблазном. Если бы он порочил Катьку, говорил о ней плохо, то Женя не стала бы его даже слушать, но парень винил во всем только себя.
На фоне Митькиного убийства измена Вадима казалась не стоящей внимания мелочью. Поэтому девушка рассказала ему все: и о том, что увидела, и о найденном и перепрятанном золоте, и о том, что она скорее прыгнет с утеса, чем выдаст милиции своего дядю. Девушку трясло как в лихорадке, потому что она не знала, что делать. Решение нашел Вадим.
— Пойдем. — Он встал и потянул Женю за руку. — Мы должны все рассказать моему отцу, он умный и обязательно что-нибудь придумает.
Бекетов-старший рассказ Жени выслушал молча, не перебивая, задал несколько вопросов, строго по существу, немного покачался с носков на пятки.
— Ты права, девочка, — сказал он. — Тебе нужно исчезнуть. Мальчику этому уже не поможешь, доказать что-либо будет сложно, эти два мерзавца сошлются на то, что у тебя с головой непорядок, затаскают по экспертизам. Значит, так, ты напишешь прощальную записку, которую мы оставим на обрыве. Пусть все думают, что ты бросилась в воду. Вот только надо придумать, отчего.
— Понятно, отчего, — через силу сказал Вадим и густо покраснел. — Из-за моей измены. Я изменил Жене, и она не перенесла этого.
— Ну ладно, ты это подтвердишь, — немного ошарашенно согласился Бекетов-старший. — Но у тебя же будут спрашивать, с кем.
— С Катериной.
— Негоже втягивать в это еще одного человека. Она может проболтаться, что все это неправда.
— Это правда… — На Вадима было больно смотреть, и Женька старательно отводила глаза, чтобы не видеть его красивое, измученное лицо. — Я действительно был с Катериной, и Женя это видела. Она потому и оказалась в тех кустах, потому что убегала от меня.