— Мы просим прощения! — крикнула Юля. — Доброе утро, Джемма, Вероника, вы располагайтесь в беседке, я сейчас спущусь, приведу себя в порядок, вскипячу чайник, будем завтракать!
— Да мы вроде уже позавтракали.
— Тогда я запущу вас в дом, вы можете пробыть в нем где хотите и сколько хотите. Сейчас я открою, минуточку.
Мать и дочь снова обошли дом и вернулись к входной двери, за которой щелкнул засов. Юля, взлохмаченная, с застрявшей в волосах соломой, смущенная и от этого еще более милая, чем обычно, запустила их внутрь и скрылась в глубине, чтобы привести себя в порядок.
— Мы на чердак пока поднимемся, чтобы вам не мешать! — крикнула ей Джемма.
Мать и дочь поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице.
— А я до сих пор помню, на какой лад скрипит каждая из них, — сказала Джемма. — Так чудно!
На чердаке стоял полумрак, потому что маленькое окно не впускало вдоволь света, и Джемма машинально протянула руку, щелкнула выключателем на стене и снова засмеялась оттого, что ее не подвела мышечная память. А ведь казалось, она так давно отсюда уехала, и новая счастливая жизнь так прочно стирала все воспоминания из прошлого, накладывая на них новые, а вот гляди ж ты!
На чердаке они провели минут сорок, разбирая старые вещи, предназначения многих из которых Вероника не понимала. Джемма показала ей, что такое прялка и веретено, рассказала, как ее бабушка долгими зимними вечерами садилась к окну прясть и маленькой Жене нравилось смотреть, как бежит между старческими узловатыми пальцами тугая, немного колючая нитка.
Старые ее игрушки тоже были здесь, в большом сундуке с тяжелой кованой крышкой. Кукла с оторванной ногой, плюшевый мишка с одним стеклянным глазом, калейдоскоп, в котором все так же складывался узор из разноцветных стеклышек, если его повертеть. Джемма повертела, думая, что жизнь устроена точно так же, как эта детская игрушка, и Вероника повертела тоже.
С чердака они спустились притихшие, видимо, оттого, что обеих настигало прошлое, для Вероники совсем неизведанное, но все-таки общее. Их семья, их род жил здесь, оставляя о себе память в виде старых, сейчас уже почти неиспользуемых предметов. Джемма машинально теребила висящий на груди кулон, сделанный из маленького колечка с голубым камушком. Память о маме, единственное, что она взяла с собой в новую жизнь.
Асмоловы уже позавтракали и ждали их в беседке. Юля рисовала, видимо, выполняя рабочее задание, Олег уткнулся в планшет и что-то искал в Интернете.
— Спасибо, — сказала Джемма, глаза которой блестели от непролитых слез. — Мне это было очень важно, правда!
— Ой, да вы приходите когда хотите! — ответила Юлька, поспешно вскакивая. — Хотите, я вам ключи от дома оставлю, мы же, наверное, в город скоро уедем. — Она стыдливо потупилась. — Вместе. Только на выходные сможем приезжать.
— Да и мы, наверное, скоро уедем, — отозвалась Джемма. — Джованни, мой муж, заканчивает свои дела в Москве, Веронике надо готовиться к занятиям в университете, да и море нас совсем заждалось. Мне надо было приехать сюда, чтобы понять, что мое прошлое живет здесь, это да, и так будет всегда, но моя настоящая жизнь — в Италии, рядом с мужем и дочерью, в нашем доме в Портофино. Все изменилось, и я изменилась, и действительно, ни в одну реку нельзя войти дважды. Да и не надо. А вы приезжайте к нам в гости в Италию. Я серьезно! Мы всегда будем вам рады.
— Спасибо, — сказала Юля вежливо. — Я всегда мечтала побывать в Италии. А Портофино… Это же из «Укрощения строптивого»?.. Вот просто какая-то другая жизнь! Как бывает только в кино.
— И все-таки неужели это Виктор убил Игоря Петровича? — подала голос Вероника. — Он, конечно, ужасно липкий и неприятный парень, но все-таки не производил впечатления человека, способного на убийство. Так, на мелкую пакость…
— Ну да, на Гришку так орал, чудом его не ударил, хорошо, хоть уши не крутил, как Грушин, — сказала Юля. — Если человек способен поднять руку на ребенка, значит, он способен на любую мерзость. Я так считаю.
— Постой. — Олег отложил планшет и смотрел на жену очень внимательно. — Ты говоришь, что Виктор Бекетов за что-то ругал мальчика Гришу? Того самого, который все время шнырял по твоему участку?
— Да он везде шнырял! Ей-богу, какая-то реинкарнация погибшего Митьки! — в сердцах воскликнула Юля. — Но это все-таки не повод обрывать ему уши или орать так, чтобы ребенок съеживался от ужаса.
— Так. — Асмолов потер рукой лоб. — Погоди, Юль, ты сейчас сказала что-то очень важное. А можно с этим Гришкой как-то поговорить?
— Да можно, наверное, — пожала плечами Юля, — если ты его поймаешь, конечно. Он, по-моему, как ветер, неуловимый.
Олег отправился на поиски Гришки, хотя все три женщины искренне недоумевали, зачем тот ему понадобился. Впрочем, как заверила Юля, ее муж ничего не делает просто так, без цели. Джемма и Вероника ей верили, потому что весь облик молодого человека свидетельствовал о его цельности и собранности. Если кто и мог распутать все загадки Сазонова, то имен- но он.
Мальчик Гришка оказался дома, точнее, в огороде. Отрабатывал трудовую повинность по поливу грядок. К необходимости отправиться в дом Асмоловых, чтобы поговорить, отнесся с плохо скрываемой радостью, поскольку она помогала избежать ненавистных грядок. Родители его тоже не возражали, поскольку к молодому полицейскому, зачем-то заявившемуся в их деревню, относились с уважением.
— Иди, сынок, — сказала мать Гришки и вытерла руки о не первой свежести фартук, — и не проказь там.
— Хорошенько вспомни то, о чем будут спрашивают, — добавил отец, которого, как помнил Асмолов, звали Иваном. — Людей подводить нельзя, раз интересуются, надо им, значит.
Приведенный к собравшейся компании Гришка напуганным не выглядел, независимо шмыгал носом и поддергивал то и дело сползающие штаны.
— Опять уши дергать будете? — спросил он у Юльки.
— Можно подумать, я тебя хоть раз пальцем тронула, — спокойно ответила та. — А вот Игорь Петрович покойный действительно тебе уши драл. Не скажешь ли нам, за что?
Гришка сердито сопел, словно решая про себя, отвечать на вопрос или нет. Взрослые его не торопили.
— Я ничего плохого не делал, — наконец сказал он. — Он просто зверь был, а не человек. По любому поводу орал. Вот и тут.
— А с Виктором, с квартирантом Ольги Прокопьевны, у тебя какие дела были? — вкрадчиво спросил Олег.
— Дела? — Мальчишка наконец-то немного занервничал, посмотрел исподлобья, пытаясь сообразить, что именно известно этому городскому мужику.
— Ну да, — вмешалась в разговор Юля. — Это же он просил тебя в моем доме шнырять и что-то вынюхивать? Ты что-то искал, так ведь?
— Да ничего он не просил искать! — взвился Гришка и тут же умолк, понимая, что проболтался. Помолчал немного, потом махнул рукой, словно принял важное решение. — Он у вас вообще появляться не велел. Это я сам. Он мне денег дал, чтобы я старика напугал. Ну я и согласился. Мне деньги нужны, я новый велосипед хотел купить.
— Так у тебя же есть велосипед.
— У меня обычный, а я BMX хотел, трюковый, чтобы как у городских. У моего брата двоюродного такой есть, а мне батя не покупает, дорогой он.
— Стоп. — Олег остановил велосипедную жалобу, потому что они рисковали до вечера не сдвинуться с исходной точки. — Давай сначала. Итак, Виктор Бекетов пообещал тебе денег, чтобы ты напугал старика. Я так понимаю, речь шла о бывшем хозяине этого дома. Алексее Кирилловиче Ракитине.
— Ну да. Он мне выдал одежду, такую старинную. В такой дети раньше ходили, я на батиных фотографиях видел. И велел сначала тут в кустах под окном свистеть и шипеть. Ночью. А когда хозяин спросонья выглянет в окно, текст определенный произнести. А, да. Еще надо было водой облиться или искупаться перед этим.
— Какой текст? — спросила Вероника.
— Ну, типа, зачем ты меня убил? Я вернулся. Мой призрак пришел за тобой. Всякая хрень, короче. Я сначала боялся, думал, Кириллыч меня пришибет, да и не думал я, что такая ерунда кого-то напугать может. А он испугался, за сердце схватился, меня прямо пот прошиб, думаю, помрет сейчас, а я виноват буду. Ну и сбежал. Наутро рассказал Виктору, тот меня похвалил, дал тысячу рублей. И велел на следующую ночь снова идти, только уже в окна стучать и молчать, вздыхать только. Я так и сделал.
— Так вот о каких привидениях говорил Ракитин, когда дом мне продавал! Я-то думала, он узнал вас, Джемма, и решил, что ему привиделся призрак его давно утонувшей племянницы, а оказывается, Виктор пугал его совсем другим призраком — Митькиным. Гришка и правда похож на него.
— Так, и что было дальше?
— Ну дальше старик дом продал и переехал, а тут поселились вы. А мне понравилось, и я стал сюда ходить, чтобы посмотреть, вдруг вас тоже получится напугать. Но потом я не стал. Передумал.
— Почему?
— Потому что вы добрая! — выпалил Гришка. — Сказали, что я могу приходить когда хочу, чаем напоили, кормили. В общем, я решил, что ну его, чего вас пугать, и решил у дядьки Игоря привидение изобразить. Спрятался у него в огороде, пока тетка Ира не видела, выпрыгнул и заголосил: мол, зачем ты меня убил? А он меня поймал и уши надрал.
— В отличие от Ракитина, не испугался, значит? — усмехнулся Олег.
— Не испугался, — согласился мальчик.
— Ну а потом? Я же видела, что тебя Виктор тоже ругал, у колодца? — напомнила Юля.
— Да дядя Игорь так орал, что Виктор услышал и понял, что я без спроса в грушинский огород полез. И наругался на меня. Дал еще тысячу рублей и запретил по дворам ходить без дела. Сказал, что буду лезть во все дыры, еще и утопят, как кутенка. Но я не забоялся, просто перестал по дворам шнырять. Нельзя, значит, нельзя. Вот только двух тысяч на велосипед все равно не хватило, — уныло завершил свой рассказ мальчик.
— Ладно, беги домой. — Олег развернул парнишку лицом к воротам и легонько хлопнул по попе. — Привидение, доброе, но ужасное.
— Ну что ж, теперь мы знаем, почему ваш дядя продал мне свой дом и почему он сделал это в такой спешке, — сказала Юля Джемме. — Виктор, видимо, услышал о событиях тридцатилетней давности от своего отца, этого вашего Вадима.