Вот тут наша хозяйка перепугалась. Миска выскользнула из ее рук и упала в чан с мыльной водой, гулко стукнувшись о дно.
— Какого народу? — просипела она, покосившись на спящего мужа. — Откуда?
— Да демоны их знает, — важно ответил мальчишка, вытаскивая из носа козявку. — Но много-о. Может, человек десять.
Посмотрел на палец со своей находкой, после чего, к моему ужасу поднес ее ко рту.
— Ма-ама! — тут же завопила малышка Мэри. — А Тим опять козявку ест!
— Ничего я не ем! — разозлился брат, торопливо вытирая палец о штанину. — Маленькая ябеда!
— Сейчас по шеям получите. Все пятеро, — мигом пресекла зарождающийся скандал многодетная мать, и старшие сыновья синхронно показали младшим кулаки. — Эрэ, что-то мне как-то боязно вдруг стало. А что если…
Я, надо сказать, тоже в первую очередь решила, что народ пришел с вилами и факелами вервольфов убивать, но потом подумала немножко и поняла, что в этом случае они бы не топтались на пороге, а уже хозяйничали бы на кухне.
Да и Тим не выглядел бы выглядел испуганным, а не взволнованным.
Я вышла на улицу вслед за Джоной и оторопела, увидев, что весь забор лесничего со стороны дороги густо облепил самый разномастный народ.
— Во имя магии, — прошептала, непроизвольно попятившись. — Что это?
— Добренького дня, госпожа! — прокричал от калитки дед в меховой шапке, ощерив в улыбке беззубый рот. — Стал быть, вы и есть та самая целительша, что у Матэнхэйма на постое? А это мужик ваш сталбыть? Чейта он черный у тебя. Никак некромант?
— Мистика какая-то, — прошептал тот самый некромант, который сейчас немым изваянием рассматривал местных. — Как они узнали?
— Че, правда, что у лесника магическая хворь? Не помер? — это уже не дед, это девка молодая, грудастая, в цветастом платке, повязанном вокруг головы на северный манер.
— Дура ты, Лей, — отозвалась ее соседка. — Кабы помер, некромант бы один приехал, а не с целительшей. Госпожа целительша, раз вы тут ужо, чего нам время терять? Дайте мне что от живота, а? Третий день животом маюсь, сил нет.
— Ты животом маешься, потому что жрешь, как утка! Что ни дашь, то мало.
— Сама ты утка, колченогая! На прошлой неделе у Найки на именинах кто в одно лицо целый пирог слопал?
— Я что ли?
— А то кто?
— А ты меня за руку хватала?
— Да много чести тебя за руку хватать! Да я с тобой даже срать на одном поле не сяду!
— Госпожа целительша, а от прыщей на уде у вас есть чего?
— А мамка сказала, что у меня воши. Что если не выведу, она мне косы-то под ноль обрежет.
Я только глазами хлопала, да едва успевала головой вертеть, а Джона цыкнул раздраженно и сообщил в пол голоса:
— Надо лесника в дом переносить, а их кухни лазарет устраивать. Но как они о тебе узнали, хоть убей, не представляю.
— Деревня, — хихикнула я. — Тут слухи по ветру, как грибные споры переносятся.
Повернула голову, чтобы посмотреть на друга.
— Ты только представь, какая у меня тут замечательная практика получится!
Джона мученически закатил глаза и, развернувшись на каблуках, пошел к кухне, помогать Мэри переносить Матэнхэйма в дом, а я ринулась к калитке, чтобы построить своих пациентов в очередь.
Глава 12. Два пациента
Целительское дело шло туго и со скрипом. За три часа я приняла не больше дюжины пациентов, потому что во время столичной практики мне приходилось присутствовать на осмотрах в дорогих госпиталях, куда приходили, в основном, люди состоятельные и образованные. Они долго и очень подробно описывали свою проблему, а иногда и вовсе приходили с готовым диагнозом.
Местные же жители на мир смотрели немного иначе. Для многих из них я была первой «всамделишной целительшей». Они жаловались на вшей, на понос, на «прыщи на уде», но о серьезных проблемах даже не заикались.
Один старик мучился от болей в спине, но так привык к ним за долгие годы, что и за недуг не считал. Девчонка с застуженным мочевым пузырем. Старуха с первыми признаками катаракты. Хромой мужичок с криво сросшимся переломом...
Никто из них не считал свою болезнь болезнью, и к каждому мне приходилось использовать Третий глаз.
— Ну, бегаю до ветру чаще обычного, — пожимала плечами моя пациентка. — Подумаешь. Ерунда! А чем вы волосы моете? Я тоже хочу, чтобы они так блестели.
— Скипидаром, — проворчала я, а когда девица открыла в удивлении рот, вздохнула.
— Я тебе эликсир дам специальный.
— Для блеска? — оживилась она.
— Угу. Только пить его будешь, а не в голову втирать.
— Странно это как-то, — она повертела в руках настойку от воспаления. — Как это волосам-то поможет?
— Поможет, — пообещала я. — Сядь ровно и глаза закрой.
Про скипидар я погорячилась, конечно. От вшей он не избавит, только проблем добавит больше. А мазь девице я прописать не могла, потому как коса у нее была густая, до середины бедра. Тут полведра понадобится, не меньше. А где взять? Пришлось снова тратить магию, потихоньку оглядываясь на двери, не появится ли на пороге Джона, по мнению которого целительница не должна растрачивать свои силы на пустяки.
Я кусала губы, мысленно соглашаясь с другом, но и отпустить девчонку без помощи не могла.
— Колдовать будете? — с готовностью зажмурившись, восторженно всхлипнула она.
— Буду, — согласилась я. — От вшей тебя избавлю, но ты на следующей неделе придешь ко мне в замок.
— Это зачем это?
— Как зачем? — хмыкнула я. — Ты же хотела, чтобы волосы блестели.
Девица приоткрыла один глаз и хитренько улыбнулась, повертев кулачком, в котором зажала эликсир от воспаления.
— Лекарство, если будешь пить его правильно, сделает так, что ты больше не станешь в туалет бегать по пять раз в час. Поняла?
— Пф...
— А если не будешь, то можешь и не приходить через неделю. Ничего я тебе про шампунь, которым голову мою, не расскажу.
И так с каждым пациентом! Каждого приходилось не уговорами, так шантажом склонять к лечению! Измучилась вся, честное слово! Но апогеем стал визит молодого парня. Высокий, широкоплечий, вполне себе симпатичный, он ввалился в летнюю кухню и, скрестив руки на груди, смерил меня оценивающим взглядом.
— Здравствуйте, — поприветствовала я, но в ответ получила лишь широкую улыбку и несколько пренебрежительный кивок, после чего пациент пересек кухоньку и, вместо того, чтобы опуститься на стул, присел на край стола, продолжая меня рассматривать.
Я вздернула бровь и ответила тем же. Парень был молодой, крепкий и симпатичный. Широк в плечах, кожа чистая, волосы ухожены, а модная охотничья куртка и дорогие кожаные сапоги весьма прозрачно намекали на то, что у пациента определенно есть золото для того, чтобы обратиться за помощью к городскому целителю.
— Нэд Бити, — наконец, представился мой посетитель. — А как мне обращаться к вам, прекрасная леди?
— Эрэ, — ответила я, не принимая его заигрываний и поднимаясь на ноги, чтобы не смотреть снизу вверх. — На что жалуетесь?
— На жизнь, — хохотнул Нэд Бити и указательным пальцем почесал свой правый висок. — И на деревенскую тоску.
— Что, простите?
— Говорю, что не люблю деревню. Я учился в Фархесе и последние несколько лет держал в Мальве лавочку с побрякушками для приезжих. Но в начале года — по семейным обстоятельствам — пришлось вернуться в родные пенаты, где изнываю и чахну от тоски.
Мальва была небольшим городком, основной достопримечательностью которого были источники с минеральными водами, к которым было модно ездить на отдых. Находился этот курорт днях в двух пути от Фархеса на юг, и я о нем много слышала, бабка моя вот тоже туда обязательно раз в год ездила. Без меня, само собою.
— Мне жаль, — ответила я. — Искренне вам сочувствую, но если вы не больны...
— Здоров, как бык! — похвастался он. — Продемонстрировать?
— ...и не нуждаетесь в помощи целителя, то я бы попросила вас...
— Строгая какая!
Господин Бити внезапно схватил меня за руку и дернул на себя, прижимая к своей груди. Второй рукой он перехватил мою косу и не больно, но довольно сильно потянул за волосы, заставляя меня запрокинуть голову.
— Знаю я таких студенточек, приезжали с родителями на каникулы. Такие все из себя, а как стемнеет, по очереди ко мне в домик шастали и сами ноги раздвигали. Да такие искусницы все — не то, что местные бревна. Если повезет чистую и без вшей, так обязательно с кустом между ног. Не люблю волосатым присовывать. А у таких чистеньких, как ты, промежность всегда голенькая. Меня это прелесть до чего заводит.
Отпустил мои волосы и освободившейся рукой сильно сжал мою грудь, и пока я оторопело хлопала глазами, не в силах поверить в то, что это происходит со мной, прошептал, склоняясь к моему лицу:
— У тебя же там все гладенько? Да, сладкая?
От него пахло мужскими духами и мятной водой для полоскания рта, и мне подумалось, что это неправильно. Не должны люди, которые поступают так с незнакомыми девушками выглядеть так хорошо. Они должны быть кривыми и уродливыми. И пахнуть от них должно не лимоном и хвоей, а болотной жижей.
Я дернулась, пытаясь вырваться из навязанных и категорически неприятных мне объятий, и потребовала:
— Отпусти!
— А если нет, — ухмыльнулся он.
— А если нет... — Я положила руку ему на ширинку и, брезгливо морщась, сжала твердый бугор. — ...то ты не просто не сможешь больше никому… присунуть. Ты у меня до конца жизни мочиться кровью будешь.
Бити перестал улыбаться, но рук не убрал.
— Ломаешься, — постановил он. — Цену себе набиваешь?
— Отпусти. Меня… — снова потребовала я и легонько ударила магией.
Даже не ударила, уколола, но на ловеласа подействовало. Он отшатнулся от меня, зашипев сквозь зубы и хватаясь обеими руками за причинное место.
— Убирайся. — У меня от злости даже голос сел. — И если до меня дойдут слухи о том, что ты обидел кого-то из деревенских девушек, я тебя найду.