К моему изумлению, она начинает напевать песню, которую иногда поёт нам перед сном мама:
– Пусть будет так, будет так… Понятно?
Сьюзен ахает.
– Это та песня, про которую говорил мистер Маккинли!
Мола не слушает.
– Я с ним разговариваю. Вот с ним, с Сонным мальчиком. Он знает, не так ли! Улавливаешь?
– Да, Мола, – вру я. Я понятия не имею, о чём она говорит, и до сих пор потрясён, что услышал мамину песню из её уст.
Сьюзен провожает меня до двери, слегка морщась.
– Извини за Молу. Она иногда немного… перегибает палку.
Я киваю.
– А почему она зовёт тебя по фамилии? Секунду Сьюзен недоумевает, но затем её лицо светлеет.
– А! Тензин! Это моя фамилия только на английском. На тибетском это моё имя.
– Это странно, – говорю я, и она улыбается.
– Не то чтобы. Мой папуля хотел, чтобы у меня было и английское имя, так что он выбрал имя Сьюзен, а потом добавил тибетское имя, чтобы получилась фамилия, потому что на Тибете имена немного по-другому устроены. – Она указывает на фото лысого пожилого человека в очках, висящее в серебряной рамке на стене прихожей. Он похож на какого-нибудь министра, или завуча, только одет в тёмно-красный балахон. – Меня назвали в честь этого человека. Это Далай-лама, – говорит она.
– Но тебя же не так зовут?
– Далай-лама – это его титул. А зовут его Тензин Гьяцо.
– Круто. Он вам родственник или типа того?
Сьюзен тихонько фыркает от смеха и подносит ладонь ко рту.
– Нет, Малки! Далай-лама означает «великий наставник». Он мировой лидер тибетских буддистов.
Я медленно и – надеюсь – с умным видом киваю.
– Как Папа Римский?
Сьюзен пожимает плечами и улыбается.
– Наверное. Чуть-чуть как Папа Римский.
Я спрашиваю её:
– Значит, ты буддистка? – и в ответ получаю новое пожатие плечами и улыбку.
– Вроде как. Не совсем. Трудно быть хорошей буддисткой. Я практикуюсь с Молой.
Мне приходит в голову, что я так и не извинился за то, что встал тогда на сторону Кез, и за то, что с казал в столовой. Так что извиняюсь сейчас. Сьюзен застенчиво улыбается и кивает.
– Спасибо, – говорит она. – Друзья?
– Ага. Друзья.
Я серьёзно думаю, что тут всё могло бы и закончиться, сложись несколько следующих секунд иначе. Если бы не этот разговор, я был бы уже на пути домой, и Сьюзен никогда ничего не узнала бы.
Но случается то, что случается. И угадайте, кто в этом виноват?
Я стою, положив ладонь на дверную ручку, готовый уйти, когда у меня звонит телефон.
Это Себ. Звонит мне по ФейсТайму. Я подумываю о том, чтобы проигнорировать его, но вспоминаю, что должен был быть дома, когда он пришёл с футбольной тренировки…
Я отвечаю – на экране возникает лицо Себа. Он звонит по маминому ноутбуку из нашей комнаты, на нём его обычная вратарская футболка.
– Прости, приятель, – быстро говорю я, пока он не разнылся. – Я уже иду. Буду через пять минут.
– Ладно. Ты будешь проходить мимо магазина на углу?
– Ага. А что?
– Купишь парочку пальчиковых батареек?
Батареек? Нужно было шевелиться быстрее. Я понимаю, к чему всё идёт. Я пытаюсь сбросить звонок, но я слишком тороплюсь и в итоге тычу пальцем в экран безо всякого результата. Себ тем временем продолжает болтать.
– Те, что у меня в Сновидаторе, садятся. Смотри – он какой-то неяркий… – Он наклоняет ноутбук, и на экране моего телефона появляется Сновидатор Себа во всей красе.
Сьюзен всё видит и слышит, и боже мой, что у неё становится за лицо.
Глава 52
– Ты соврал мне, Малки Белл. Ты врал мне с самого начала, не так ли? Ты что, думаешь, я не слышала, что мистер Маккинли сказал «Сновидатор»? Я не глухая, знаешь ли.
Я пытался быстренько слинять, но Сьюзен пошла за мной по заросшей сорняками тропе, а голос у неё опять сделался тихим.
Такое ощущение, что когда другие люди кричат ей что-то, Сьюзен Тензин всегда делает точно наоборот.
– Все эти «общие сны» с твоим младшим братом? – шипит она. – Это всё… это та штука, да? И ты что… украл её? Как, Малки? Как?
Я вздыхаю.
– Я не крал. Я одолжил, просто на спор – по приколу, знаешь? Я тусовался с Кез Беккер…
Сьюзен презрительно фыркает
– И вот так… одно за другим, – заканчиваю я.
– И это всё, на что ты способен, Малки? «Одно за другим»?
Я обнаруживаю, что у меня нет для неё достойного ответа. Я что-то бубню, а Сьюзен упирает руки в бока. Я слышу, что бормочу, сам того не осознавая:
– Прости, – уже второй раз примерно за минуту.
– Смотри, что произошло, Малки. Ты украл, ты соврал, ты использовал эту штуку для снов, не зная, как она может повлиять на твою голову, и она сводит тебя с ума! Это в точности как говорит Мола: ты хочешь, чтобы всё было побыстрее да попроще. А то, что было сегодня в школе? Это мир снов лезет у тебя из головы. Тебе повезло, что этого не случилось с Себастьяном… или случилось?
– Нет. Не думаю.
– Хорошо. Может, он ещё слишком мал. Хотя откуда мне знать? Ты когда-нибудь слышал про карму?
Я пожимаю плечами. Сьюзен говорит:
– Моле это объяснение не понравилось бы, но… плохие поступки имеют плохие последствия.
Я опять пожимаю плечами.
– И что?
– И то. Если хочешь знать моё мнение, прекращай использовать Сновидатор и верни его Кеннету. Проще простого.
Что-то в её тоне заставляет меня вскинуться и огрызнуться:
– Но я твоего мнения не спрашивал, не так ли?
Она отмахивается от моего ответа, мотнув головой.
– Ой, да прекрати быть таким упрямым. Ты же понимаешь, что натворил, правда? Люди страдают из-за лжи, Малки. Люди страдают, потому что стоят за правду. Почему, по-твоему, моего папы здесь нет? Потому что он стоял за правду, а влиятельным лгунам такое не нравится. Правда и честность, Малки, в этом безумном мире это всё, что у нас остаётся !
Я хочу сказать ей, что пытался рассказать правду – своей маме, ей, но упоминание её папы меня отвлекает.
– Твоего… твоего папы? – переспрашиваю я.
– Да. Его посадили в тюрьму в Китае за то, что он говорил правду о Тибете. В Китае… в Китае всё по-другому. Это… это долгая история.
Мы стоим так несколько секунд, не сводя взгляда друг с друга, и я как будто вижу, как в тёмных глазах Сьюзен пылает боль от разлуки с папой.
Я прикидываю – может, залезть к Кеннету на задний двор и подбросить Сновидаторы обратно в сарай? При этой мысли у меня кувыркается желудок. Нет, я не смогу.
Некоторое время спустя я говорю:
– Конечно, я могу перестать им пользоваться. Но возвращать я их не буду.
– Их? Хочешь сказать, что их больше одного?
Я киваю и мямлю:
– По одному у каждого.
Сьюзен цокает языком и пристально смотрит на меня сквозь большие очки.
– У честного человека, Малки, плохой поступок остаётся в прошлом. С нечестным он остаётся навсегда. Что выбираешь?
В глубине души я понимаю, что она права.
– Это так карма гласит?
– Нет, – отвечает она. Её голос смягчился. – Это я говорю.
Сьюзен делает шаг вперёд – теперь она стоит так близко, что я чувствую её мыльно-яблочный запах.
– Я пойду с тобой, если хочешь, – говорит она. – Мы пойдём к нему, ты всё вернёшь, извинишься и скажешь, что это был просто пранк, или как там…
– Прикол.
– Точно. Это был просто прикол, и тебе очень, очень жаль… вот и всё. Что они тебе сделают? Ты говорил, Анди уже и так знает, что это был ты. Так что это будет проще, чем кусок пирога съесть.
Я поднимаю глаза, встречаясь с её пристальным взглядом.
– Масляного пирога?
– Именно! – смеётся она. – Кусок масляного пирога.
– Завтра?
Сьюзен улыбается, не открывая рта, и говорит:
– Да. Завтра утром. Приходи ко мне, и мы вместе пойдём к нему и всё исправим. Как друзья.
У меня такое чувство, будто с моей души свалился огромный камень тревоги.
– Друзья, – повторяю я.
Глава 53
Мама написала, что её задержали на работе, и ужин нам опять готовит Качок Билли. Уже второй раз за неделю: что-то суперздоровое и вегетарианское – я не против, но там бобы, а значит, когда мы отправимся спать, Себ начнёт портить воздух.
Однако есть и хорошие новости: к тому времени как мама придёт домой, она подуспокоится, а к тому же будет уставшей; может, я даже успею лечь и отложить до завтра выяснение отношений касательно моих выходок в столовой.
– Что это? – спрашивает Себ, с подозрением глядя на кастрюлю.
– Это рагу, – гордо говорит Билли.
Себ как будто всю жизнь ждал, чтобы сказать это. Он делает паузу, ловит мой взгляд и заявляет:
– Такое рагу, Билли, не пожелаешь и врагу!
Я начинаю отчитывать его, в основном потому, что злюсь из-за его видеозвонка.
– Себ! Не будь таким…
Но я замолкаю, когда Билли громко взлаивает от смеха.
– Отличная шутка, сынок! Прикол что надо! – говорит он, и Себ удовлетворённо ухмыляется.
Я думаю о том, чтобы снять Сновидаторы, но потом осознаю, что тогда мне придётся объяснять всё Себу, а у меня вообще нет настроения. Кроме того, я не хочу его пугать, так что придётся соврать ему, хотя нотации Сьюзен до сих пор звенят у меня в ушах.
– Ты сегодня какой-то тихий, Малки, – замечает Билли. – Что-то случилось?
– Нет, – отвечаю я, а чтобы больше не говорить ничего, кладу в рот очередную ложку рагу.
– Что ж, иногда невредно бывает и помолчать, а? – говорит Билли, и я благодарен ему за это.
Позднее, когда я прихожу в комнату, почистив зубы, Себ уже лежит в кровати. Билли где-то откопал новые батарейки, и Сновидаторы, как мне кажется, горят чуточку ярче. Так они выглядят мощнее и пугают меня.
– Эй – я тебе кое-что припас, – говорит Себ и мощно пукает, а потом машет в мою сторону краем одеяла.
Я цокаю и качаю головой – это явно не та реакция, которую он ждал. Я стараюсь, чтобы голос звучал небрежно, и говорю: