Добраться до края своего сна и пойти дальше.
Это просто.
Вот только как я должен туда попасть без Сновидаторов?
Глава 57
Я достаю телефон и смотрю на экран: с того момента, как папа уехал в больницу, прошло сорок пять минут. Новых сообщений нет, но это меня не удивляет. У мамы с папой дел по горло.
Мы со Сьюзен садимся на поросшую мхом каменную скамейку в саду. Думаю, Сьюзен немного неловко за бабушку. Она говорит:
– Прости за Молу.
– Ничего, – отвечаю я. – Может, она права. Но даже если так – разницы нет. Я не могу вернуться в сон. Сновидаторов у меня больше нет.
– Что?
Я рассказываю, что папа увёз их в больницу на изучение.
– И обратно он их точно не привезёт. Особенно если я попрошу. Он думает, что это опасная чушь. Они бы поладили с Молой.
Сьюзен пожимает мою ладонь. Я никогда не видел, чтобы другой ребёнок так делал. Это странно, но… не неловко. Я поворачиваюсь посмотреть на неё, и мне кажется, что она так же печальна, как я.
Она говорит:
– Вот бы был ещё хоть один. Сновидатор, в смысле.
Я таращусь на флажки для молитв. Они хлопают и трепещут на ветру.
И тут в голове у меня возникает кое-какая картинка.
– Есть ещё один.
– О чём это ты?
– Сновидатор. Я знаю, где его взять. – Я быстро встаю. – Идём. У нас мало времени.
Глава 58
У нас остался примерно час. Это не так много, чтобы:
1. Признаться мистеру Маккинли, что я украл его Сновидаторы из сарая, и пообещать вернуть их, как только я заберу их из больницы. Эта часть будет непростой, но, как заметила Сьюзен, это всё равно входило в первоначальный план.
2. Объяснить этому очень старому, больному и запутавшемуся человеку, что – благодаря его изобретению – Себ лежит в коме, застряв во сне про Каменный век, в Крамлингтонской больнице.
3. Убедить его на время одолжить мне единственный оставшийся Сновидатор, в данный момент висящий над его кроватью, чтобы я смог воспользоваться им и спасти Себа.
Если я расскажу всё прямо, это будет звучать нелепо. Но это всё правда, и это единственный способ выпутаться из сложившегося безобразия.
– Ну что – одна нога здесь, другая там, ага? – говорю я. – Надо управиться побыстрее.
– Когда мы пошли к нему в первый раз, ты сказал то же самое.
Только вчера мы со Сьюзен стояли на жёлто-серых ступеньках из песчаника, ведущих к передней двери Кеннета Маккинли. Всё выглядит по-прежнему: морозостойкие кусты у альпийской горки, большое эркерное окно с вечным тонким налётом соли из-за морского бриза и отслаивающаяся чёрная краска на входной двери – но чувство такое, что всё изменилось.
Я жму на кнопку звонка. Мы немного ждём, потом я звоню снова. Нас не ждали, или, может, Анди сидит в наушниках, или Кеннет в ванной…
Мы со Сьюзен поворачиваемся и смотрим через поля и сады в сторону памятника Коллингвуду и Тайнской тропы. Мы знаем, что Анди выводит Кеннета погулять на свежем воздухе, но их нигде не видно.
Я очень не хочу сдаваться. Я жму на звонок в третий раз, когда слышу за дверью какое-то движение. Дверь открывает Анди, и вид у неё усталый. Она не в рабочем халате, а её обычно сияющая кожа кажется бледной и тусклой.
– О. Здравствуйте, – говорит она, пытаясь улыбнуться, но безуспешно.
Мы все немного неловко стоим в дверях. Почему Анди не приглашает нас войти?
Она говорит:
– Вам не передали?
– Что не передали?
Она тяжело вздыхает.
– Я сказала вашей миссис Фаррух. Но это было всего пару часов назад.
Мы мотаем головами.
Анди глубоко вдыхает.
– Мне очень жаль сообщать вам об этом, ребята. Вчера ночью мистер Маккинли умер.
Глава 59
До меня доходит не сразу.
Я спрашиваю, как полный тупица:
– Вы уверены?
Анди издаёт негромкий печальный смешок.
– Да, Малки, дружок, я уверена. Вчера поздно ночью. Раз – и всё. В своей постели. Он был очень старый и… думаю, он почти что ждал этого. Мне очень жаль, что вы узнали об этом вот так. – Она всё ещё держится за переднюю дверь, а мы стоим на ступеньках.
Я думаю, что делать. Кажется, мне пока что даже не грустно. Вместо этого я наблюдаю, как на моих глазах испаряется мой единственный шанс спасти Себа.
Сьюзен выпаливает:
– Можно нам войти?
Анди смотрит на неё как-то странно, и у Сьюзен начинает дрожать нижняя губа.
– Просто… он напоминал мне моего дедушку, и мне хотелось бы оглядеться в последний раз.
Для той, кто никогда не врёт, у Сьюзен это неплохо получается, когда приходится.
– Эм… – говорит Анди. – Ладно. Почему нет? Входите. – Она явно полагает, что это странно, и я не могу её винить. Она отходит в сторонку, и мы шагаем в тёмный коридор с высокими потолками. Я чувствую, что должен что-то сказать.
– Я просто, ну знаете, хотел бы ещё разок посмотреть на его комнату.
О нет. Это звучит ужасно подозрительно. И нездорово. Мы ведь не то чтобы хорошо его знали. Анди пожимает плечами и ведёт нас внутрь. Я тянусь к санитайзеру для рук и вдруг, с уколом искренней печали, осознаю, что это уже необязательно.
Наверное, тогда я и осознаю, что Кеннет Маккинли мне нравился. Его кресло стоит на том же месте.
Странно, что диванная подушка, на которой он сидел, по-прежнему смята, как была смята подушка Себа. Никогда бы не подумал, что отпечаток попы мёртвого человека может так меня опечалить.
Я прочищаю горло, чтобы заговорить, и мой голос в огромной комнате кажется очень громким.
– Где он? В смысле… в смысле, его тело?
Анди глядит в окно и не поворачивается.
– Агенты из похоронного бюро пришли первыми. Всё было расписано заранее. У него бывали просветления рассудка, когда он точно знал, что ему осталось недолго, и в такие моменты он мог быть очень дотошным. Похороны состоятся, но, как я говорила, родных у него не осталось.
– Есть же Ури, – говорю я.
– Что? – переспрашивает Анди.
– Ури. Его сын.
Анди тяжело опускается на зелёный диван с пуговицами.
– Малки, Сьюзен. Нет никакого Ури. По крайней мере теперь. Кеннет половину времени жил в своём собственном мирке. Ури умер годы назад. Десятилетия. Кеннет любил утешать себя, воображая, будто он по-прежнему с нами.
– Но… по телефону же звонили? – говорю я, указывая на старый телефон рядом с Кеннетовым креслом.
– Дистанционный таймер. Его установил один из… фанатов Кеннета, что ли, из прежних времён, много лет назад, по всей видимости. Телефон звонит раз в несколько дней в одно и то же время. Кеннет знал, конечно, но просто любил притворяться. Говорил, что может воссоединяться с сыном в своих… своих…
Она умолкает, не сводя глаз с моря.
– В своих снах? – спрашиваю я, и она резко поворачивается.
– Да. Именно. Это было частью его, я не знаю, «космических видений». Его хипповской ерунды. Вы знаете, что он раньше выступал на сцене?
Мы со Сьюзен киваем.
И она говорит:
– Мы немного посмотрели ту кассету.
– Так и думала, что на ней было это, – бормочет Анди. – У него было мистическое представление с чтением мыслей, кажется. Считал, что может взлететь!
Я вспоминаю передачу, которую мы смотрели, и спрашиваю:
– Разве это был не просто какой-то трюк?
– И-и, я не знаю! Надо думать! Но потом он с головой нырнул в свою сонную белиберду, с той штукой у него над кроватью, бросил шоу-бизнес и в конце концов оказался здесь, всеми забытый. А теперь… теперь… Ох, простите, ребята.
Анди выуживает из рукава салфетку и начинает промакивать глаза.
– Иногда он был упрямым старым не при детях будет сказано кем, но сердце у него, хоть и одинокое, было на месте, и мне грустно, что его больше нет.
Сьюзен, почти инстинктивно, мне кажется, подходит к Анди и садится с ней рядом. Она не обнимает её, ничего такого: просто сидит. Анди сглатывает и отважно улыбается.
– Можно воспользоваться ванной? – спрашиваю я. Теперь я чётко осознаю, что до папиного возвращения остались считаные минуты. Также есть вероятность, что Качок Билли поднимался меня проведать и увидел, что меня нет.
– Да, конечно. По коридору налево. – Анди не поворачивается, когда я выхожу.
В ванную я даже не заглядываю, вместо этого направляясь прямиком в ту комнату, где спал Кеннет. Дверь закрыта, а ручка очень тугая. Когда я открываю дверь, раздаётся громкий щелчок, и я испуганно озираюсь – вдруг Анди придёт, но она не приходит. Наверное, Сьюзен занимает её взрослым разговором, чтобы отвлечь; в этом она хороша, Сьюзен.
В комнате чисто. На стуле по-прежнему разложена одежда. Но я пришёл сюда лишь за одним. Я смотрю на потолок над Кеннетовой постелью.
Сновидатора там нет.
Как такое возможно? Почему его нет? Кто его взял?
Я углубляюсь в комнату. Может, он упал и валяется за кроватью? Я ловлю себя на том, что хожу на цыпочках, хотя в этом нет нужды: ковёр толстый. Сновидатора нигде не видно, и я уже подумываю пошарить в комоде, когда Анди произносит:
– Уже второй раз, Малки!
Я резко разворачиваюсь, разинув рот.
– Что, ради всего святого, у тебя на уме?
– Нет… ничего, – бестолково отвечаю я. Выражение лица Анди даёт мне понять, что она мне не верит.
Глава 60
Анди вздыхает, выпрямляет сложенные на груди руки и входит в комнату. За ней со страдальческим выражением на лице идёт Сьюзен. Одними губами она произносит «Прости» – за то, что дала Анди уйти.
– Давай-ка, сынок. Выкладывай: что происходит? – спрашивает Анди.
Мне не остаётся ничего, кроме как сказать правду.
– Вы, эм… вы видели ту штуку, которая тут висела? Навроде украшения, – говорю я, указывая на пустой крюк над кроватью Кеннета. Анди кивает.
– Её забрали вместе с ним. Это было чётко прописано в его инструкциях.
– Ну и кто здесь был? – спрашиваю я, пожалуй, чуточку чересчур настойчиво. Выходит грубо, и Анди явно опешивает.