Я рассказываю ей всё, что случилось в больнице, как Себ вертелся на койке, и как у него появилась отметина на лица, и об ОИТ…
– Как скоро ты сможешь со мной встретиться? – спрашивает Сьюзен. Её голос меняется вдруг с сомневающегося на решительный.
– Как скоро? В смысле сейчас?
– Ты сказал, дело срочное.
– Знаю. Но я не могу просто… уйти. У меня дома родственники.
– Найдёшь способ. Двадцать минут. У монастырских ворот. У меня есть идея.
Я делаю глубокий вдох и гляжусь в зеркало. Это что, я? Светлые волосы, смахивающие на копну сена, глаза цвета соплей (описание Себа) и веснушки на носу на месте… это всё по-прежнему. Но что-то изменилось. Я что, выгляжу старше? Это глупо. Почти двенадцатилетний человек не может внезапно начать выглядеть старше.
Может, это просто внутреннее ощущение. Я провожу рукой по волосам и касаюсь того места, которым много недель назад ударился о свод пещеры, когда взлетел в самый первый раз. Теперь уже не больно, там нет ни шишки, ничего такого, но это заставляет меня задуматься.
Я возвращаюсь к кровати и ложусь, пытаясь устроить голову так, чтобы задевать тем самым местом изголовье, но у меня не получается. По крайней мере, это не так просто. Помните, я делал так в то первое утро, но я просто подумал, что, наверное, ударился головой о стену. Теперь я знаю, что это не так.
Удар головой из сна стал реальным, прямо как и следы от зубов, прямо как ссадины на запястьях Себа…
Всё с самого начала шло неправильно!
Я встаю с кровати, стискиваю челюсти и говорю так решительно, как только могу:
– Ты сможешь, Малки.
Я спускаюсь вниз и демонстрирую пластиковый пакет с книжкой внутри, пытаясь вести себя так, как будто это всё совершенно обычное дело. Дядя Пит и бабуля сидят в гостиной и смотрят телевизор, выкрутив громкость на максимум, потому что у бабули очень плохо со слухом.
– Мне нужно отнести вот это! – кричу я. – Я ненадолго, – добавляю я и поворачиваюсь, чтобы уйти, на секунду поверив, что мне всё удалось вот так просто.
– Постой-ка, приятель. Куда это ты собрался? – спрашивает дядя Пит, убавляя звук, тем самым заставив бабулю оторваться от телефона. – Уже почти полдевятого. На улице темень.
Ладно, ладно, надо максимально расслабиться. Они не в курсе, что это что-то необычное.
– А, да просто одно школьное дело. – Следи, чтобы голос не повышался, Малки. – Кхм. Сьюзен забыла у меня свой школьный айпад. Раньше. До этого. Случайно. И он ей нужен прямо сейчас. Она на другом конце улицы живёт. – Я явно тараторю, зато голос высоким не становится.
– Школьные айпады, хех? Как прогрессивно! – говорит бабуля, приподнимая брови.
Ох, пожалуйста, только не проси посмотреть. В этом пакете всего лишь книга, да и айпадами у нас в школе не пользуются.
– Я ненадолго.
– С кем ты, говоришь, хочешь встретиться? – спрашивает дядя Пит.
Ой, да ладно! Я вижу, как часы на каминной полке пожирают минуты…
– Со Сьюзен. Сьюзен Тензин. Живёт в большом таком доме в конце улицы. Она часто у нас бывает. Мама с папой её хорошо знают. Она вроде как мой лучший друг.
Отчего-то это кажется уже не такой ложью, какой могло бы показаться пару дней назад.
– Ох, как мило, – говорит бабуля. – Была у меня в школе подруга по имени Сьюзен, и…
О нет! Она хочет поболтать!
Я добавляю на всякий случай:
– Они буддисты, – потому что знаю, что на прошлое Рождество дядя Пит ездил в Грецию «прокачивать осознанность». – И они очень рано ложатся. – Он понимает намёк.
– Только недолго. Телефон с собой?
Я машу ему телефоном и скрываюсь за дверью, пока он не передумал, а потом бегу со всех ног, чтобы успеть встретиться со Сьюзен вовремя.
Глава 66
Мы с Сьюзен стоим, опёршись на ограду перед старым монастырём, обращённым к «Беккер и сыновья», и от одного только вида мне становится жутко. Сьюзен выпрямляется и проницательно смотрит на меня.
– Это всё психология, – говорит она. – Я пыталась предугадать ход её мыслей.
Надо отдать ей должное, в этом она соображает. Даже по её голосу складывается впечатление, что она знает, о чём говорит.
– Вариант первый: мы можем рассказать Кезии правду. Сказать, что тебе надо забрать Сновидатор, чтобы… ну, чтобы сделать то, что ты должен сделать, и попросить её сходить в похоронное бюро её папы и взять его оттуда, где он там лежит.
Над этим я даже не задумываюсь.
– Не прокатит. Начать с того, что она мне не поверит, а если и поверит, то не станет воровать что-то как… что? Одолжение?
– Верно. Поэтому мы должны использовать психологию.
Она меня к чему-то ведёт – а, что ещё лучше, заставляет меня хотеть быть ведомым.
– Ладно, Эйнштейн. Как нам это провернуть? Просто скажи, Сьюзен.
Она вскидывает подбородок и постукивает по нему указательным пальцем, словно глубоко задумавшись, хотя она просто притворяется. Она всё давно просчитала.
– Ты мне как-то рассказывал про «Хэллоуинское испытание» Кез Беккер…
Я в ужасе таращусь на неё.
– Нет, Сьюзен. Нет-нет-нет…
– Это единственный способ, – говорит она. – Как нам ещё попасть внутрь и найти Сновидатор? Он будет в коробке с ярлыком, или на полке, или ещё где-то. Мы же не можем пойти и попросить его, так? Они даже не работают уже, а до завтра мы ждать не можем. – Сьюзен смотрит на моё лицо, и я поспешно скрываю ужас. Она даже немного посмеивается и хлопает меня по руке, как обычно. – Расслабься, Малки. Тебе недолго придётся там пробыть.
– Но… но, Сьюзен, слушай… – Сказать это совсем непросто. – Там же будут… т-тела. Мертвецы.
– Нет, не будет. Я всё изучила. Да будет тебе известно, их не оставляют просто вот так лежать. Они должны храниться в специально отведённом лицензированном охлаждаемом отсеке. Это закон, если точнее, закон об общественном здравоохранении 1984 года. Вон то здание – это просто салон и мастерская.
– Ты уверена? – немного чересчур встревоженно спрашиваю я.
– Почти наверняка.
Это «почти» мне не нравится.
– Полчаса, значит? – спрашиваю я.
– Это ты мне сказал, что так говорила Кезия. Странная она девочка, конечно.
– Ха-ха-ха! Ещё страннее, чем ты думаешь! – говорит Кез, внезапно появляясь позади нас и заставляя нас подпрыгнуть. Она ведёт на длинной верёвке Денниса – он обнюхивает кусты. В кои-то веки он на меня не рычит. Может, он ничего не имеет против меня, если я не на его территории.
Кез втискивается между мной и Сьюзен, как будто мы трое всегда были закадычными друзьями.
– Чокак, неудачники? Очень интригующее сообщение, Сьюзен. Откуда у тебя мой номер?
– Из списка контактов ОПТа, очевидно. Чтобы быть на связи, знаешь?
Сьюзен уже об этом позаботилась? Я кошусь на неё, и она ловит мой взгляд и едва заметно усмехается.
Кез фыркает.
– А, это-то! Ха – ну вы и лохи! Я-то от этого отвертелась, э? Сказала старухе Фаррух, что у меня «геронтофобия», как вам такое?
Она ухмыляется, когда мы со Сьюзен хором спрашиваем:
– Что это такое?
– Это значит боязнь стариков. Такое реально бывает. Сказала, что у меня была «психологическая травма» из-за папкиного бизнеса. Набрехала, конечно, но она вроде поверила. А теперь вы отвлекаете меня от ежесубботнего ужастика, ишь! А я «Ночь живых мертвецов» вообще-то глянуть собиралась…
– Потом перескажешь свои страшилки, Кезия, – говорит Сьюзен, но не резко. – И давай к делу, хорошо? Кстати, почему старый добрый Деннис у тебя?
Кез переводит взгляд с неё на меня.
– Старый добрый Деннис? Шутишь, что ли? Скорее вонючий шерстяной мешок! Только и делает, что гадит. Я сказала, что типа присмотрю за ним пока что. Уже сто раз пожалела. Его нашли в доме у старика Маккинли. Вы слышали?
Сьюзен кивает.
– Да. Это очень печально, правда?
Кез пожимает плечами.
– Ага, печально. Земля пухом и всё такое. Вы ж вроде к нему ходили для этого ОПТа? Короче, мне надо дождаться, пока в Сент-Вуфе, собачьем приюте в Уитли-Бэй, найдётся местечко. Сказали, это всего на пару дней. Ну и хорошо, потому что он воняет как чёрте что, и, и… о нет. Ах ты грязная мерзкая тварюга!
Деннис присел покакать, и мне вдруг становится ужасно жаль его. Он по-прежнему выглядит печальным, а теперь ещё Кез кричит на него из-за чего-то, что он не может понять.
Кез издаёт такие звуки, будто её вот-вот стошнит, и выуживает из кармана чёрный пластиковый пакет.
– Ненавижу это. Серьёзно, ненавижу.
Сьюзен протягивает руку и забирает у неё пакет.
– Не переживай, – говорит она. – Я всё сделаю.
Она моментально надевает пакет на руку, подбирает Деннисовы какашки, выворачивает пакет наизнанку и завязывает его. Потом выбрасывает его в мусорку на фонарном столбе и с улыбкой возвращается.
– Вот так, – говорит Сьюзен. – Проще простого! Хороший мальчик, Деннис!
Старый пёс с благодарностью лижет её руку.
Кез бурчит:
– Хмпф. Спасибо.
А я думаю: «Умница, Сьюзен! Теперь Кез нам должна».
– Короче. Что ты там мне писала? – спрашивает Кез. – При чём тут моё испытание?
– Ах да. Твоё испытание, Кезия. Давай-ка ещё раз проговорим. Ты утверждаешь, что дашь десять фунтов любому, кто полчаса проведёт в похоронном бюро твоего отца после того, как стемнеет?
Когда Сьюзен произносит это вслух, у меня холодеет всё тело.
Там же мертвецы!
Да, да, знаю. Сьюзен считает, что нет. И можете сколько угодно советовать мне посмотреть на это с точки зрения логики. Мертвецы мертвы: они никому не могут навредить. И привидений не бывает: об этом я тоже в курсе. Что плохого может случиться, если ты просто посидишь в темноте полчасика? Да ничего. Ты даже не увидишь трупов: они все заперты в огромном холодильнике – если они вообще там есть.
И всё же.
Кез говорит:
– Ой, ну не знаю. У меня с деньгами сейчас напряг. Вряд ли у меня прям ща найдётся десятка.