о сперва обними меня.
О нет. Только не объятья. У меня же Сновидатор под курткой.
– Kom hit, – сказала она по-шведски, распахивая объятья. – Иди сюда!
Я замешкался.
– Что с тобой такое?
Мне было никак не отвертеться. Я наклонился к бабуле стоя, стараясь не прижиматься к ней, но она настойчиво притягивала меня к себе.
Она непременно заметит.
– Эй, а это что? – спросила она, и я решил, что меня раскрыли. Но бабуля касалась прорехи на моём рукаве. – Снимай свою курточку, Малки, älskling. Я её заштопаю, пока твоя мама не увидела, идёт? Ну, чего ты ждёшь? Снимай!
В этот момент у дяди Пита зазвонил телефон, и бабуля на миг отвлеклась. Мы разомкнули объятья и стали ждать новостей. По дядиному голосу я слышал, что он говорит с мамой. Он почти ничего не отвечал, только бормотал «Угу» и «Понятно». Потом последовала долгая пауза, и он сказал:
– О нет.
Бабуля встревоженно прикрыла рот ладонью.
– Твоя ма звонила, – сказал дядя Пит, убирая телефон и грузно садясь. – Новости плохие. Себу становится хуже. Сегодняшняя ночь будет решающей. Мне очень жаль, Малки. – Уголки его сомкнутого в тонкую линию рта были опущены, а лицо начинало краснеть – он изо всех сил старался не разрыдаться прямо передо мной.
Бабуля посмотрела на меня, глаза у неё были влажными.
– Ты молишься, Малки?
Я пожал плечами. Не особо, если только в школе приходится.
– Может, сегодня как раз пора, – сказала она и быстро отвернулась. Я воспользовался шансом и кинулся наверх. Конечно, они оба решили, что я отправился к себе поплакать (а может, помолиться), но мне просто не терпелось достать из-под куртки Сновидатор.
И вот я здесь, и уже почти полночь.
Свет этого Сновидатора сияет как будто ярче, чем у тех, что были у нас с Себом, и кажется скорее зелёным, чем синим. Значит ли это, что он мощнее?
Дядя Пит спит на диване внизу, а бабуля – в маминой комнате. Телевизор недавно умолк. Теперь всё тихо. А у меня сна ни в одном глазу.
Тут мой телефон пищит – мне пришло сообщение. Это Сьюзен.
Я не была уверена, стоит ли отправлять тебе это, но вот.
Дальше идёт ссылка, я нажимаю на неё, и на экране открывается картинка. Это скан старой газетной статьи.
Вечерние новости Эдинбурга
Мистическая смерть сына «Мистика»
2 марта 1988 года. Смерть подростка в Королевской больнице Эдинбурга «ошарашила» врачей.
Ури Маккинли, 13 лет, поступил в больницу 23 февраля. Он впал в «спонтанную глубокую кому», и врачи были не в силах разбудить его.
Его состояние стремительно ухудшалось, и два дня назад он тихо скончался. Врачам не удалось установить причину смерти, и дело было передано в судебные инстанции.
Ури был единственным сыном шоумена и самопровозглашённого «Мистика Северо-Шотландского нагорья» Кеннета Маккинли и его жены Джанет.
Мистер Маккинли гастролировал по Шотландии в шестидесятых и семидесятых, но несколько лет назад отошёл от общественной жизни.
Если у меня и оставались хоть какие-то сомнения насчёт серьёзности состояния Себа, то эта короткая статья их полностью развеяла.
Чем больше я думаю о том, что не могу уснуть, тем больше меня это пугает. Я обязан вернуться в тот сон. Себу грозит настоящая опасность. Он может погибнуть, прямо как сын Кеннета Маккинли.
Это зависит от меня. Всё зависит от меня.
Глава 71
Я смотрю на часы на телефоне. Уже четвёртый час, а я до сих пор не могу уснуть.
Я ложусь сначала на один бок, потом на другой, потом на спину, потом на живот. Мама говорит, что она иногда читает, когда ей не спится, но для этого придётся включить свет, а значит, принять своё бодрствование, так что этого я делать точно не буду.
Двадцать минут спустя я включаю свет. На кровати Себа лежит «Пещерный мальчик Коби».
От одного только взгляда на картинки внутри разливается тепло. Пустынный песчаный пейзаж на первой странице напоминает старое фото из отпуска. А слова я знаю почти наизусть.
В тенях большой пещеры мерцает красный пламень,
И Коби отдыхает, пристроившись на камень.
Из меха одеяло щекочет ему нос,
А ветер завывает, как злой голодный пёс.
И Коби засыпает и мчится в страну грёз.
Медленно, медленно, как меховое одеяло Коби, книга опускается мне на нос, а я даже не замечаю.
И тут я опять просыпаюсь. Да блин! Что это за шум? Что-то стукнуло за моей спиной – бумк!
И опять. Бумк!
Я снова смотрю на телефон: 03.42. И тут на экране всплывает сообщение от Сьюзен.
Ты спишь?
Бумк!
Окно. Кто-то кидает что-то мне в окно. Я отбрасываю одеяло, раздвигаю занавески, и в этот самый миг о стекло с гораздо более громким стуком ударяется пластиковый дротик, заставляя меня испуганно отпрыгнуть.
Я различаю стоящую в саду фигурку с тёмными волосами и в застёгнутой куртке, готовую запустить новый снаряд. Сьюзен замечает меня и опускает руку. Она держит бластер Нёрф Себа, который он забыл под забором. Я открываю окно.
– Не была уверена, стоит ли тебя беспокоить, – шипит она.
– Я почти уснул, – шепчу я в ответ, стараясь, чтобы голос не звучал зло.
– Хорошо, – говорит она. – Лови. И ложись спать. Это может помочь. Удачи.
Она роется в кармане куртки и выуживает оттуда что-то. Целится она хорошо, и я сразу же ловлю. Я смотрю, что она кинула – это перевязанный бечёвкой свёрточек. Когда я снова перевожу взгляд во двор, Сьюзен уже и след простыл – только калитка за спиной хлопнула.
Глава 72
К свёртку скотчем приклеена записка.
Дорогой Малки,
Прости, что побеспокоила тебя. Я лежала и думала, стоит ли, но потом решила, что это слишком уж важно.
Помнишь первый раз, когда вы с Себом увидели одинаковый сон? Ты сказал, что вспоминаешь запах ячьего масла.
А потом вчера – в школе – ты сказал, что опять его почуял, и тебя «флешбэкнуло».
И опять – у нас в саду, когда ты унюхал запах чая с маслом.
И наконец – тот раз, когда мистер Маккинли зажёг сигарету, но курить не стал.
Запахи и звуки часто могут провоцировать самые глубокие воспоминания. Я, например, люблю медитировать под тихое трепетание наших молитвенных флажков на ветру.
Так что внутри этого свёртка – немного ячьего масла. Открой его, понюхай и оставь лежать открытым рядом с тобой.
Ты хороший человек, Малки Белл. Ты достоин того, чтобы у тебя всё получилось, так что надеюсь, это поможет.
Твой друг,
Сьюзен
И тут я наконец чувствую усталость. Я вожусь с узелком на свёртке, а когда наконец развязываю его, комнату начинает наполнять резкий запах ячьего масла.
Я забираюсь обратно в постель и закрываю глаза. И на этот раз действительно засыпаю, пока Сновидатор почти неподвижно висит у меня над головой.
Глава 73
Всё иначе. Это всё, что я могу сейчас сказать, оглядывая знакомую пещеру, в которой начиналось столько наших с Себом приключений. Это самое большое приключение из всех, а его здесь нет. Я надеялся, что сон начнётся там, где я оставил Себа, – на поляне с громилами, которые его схватили. Это сэкономило бы время. Но у моего подсознания оказались другие планы.
Почему всё иначе? Выглядит всё как обычно. Вот огонь, который даже больше не чадит; вот старый рисунок на стене: машина – Себ рисовал её и смеялся, представляя, как через много тысяч лет её кто-нибудь найдёт. Снаружи, прямо как в книжке, воет ветер, взбивая облачка песка и развеивая их. Даже дирижабль в форме рыбки парит на своём обычном месте.
Но ощущается всё иначе: должно быть, всё из-за этого.
Дело не только в том, что я нервничаю – хотя я нервничаю. Дело в том, что мне больше не весело.
В голове всплывают слова Молы: «Для тебя это всё как видеоигра, а? Бам-бам-бам, вот я умер, нажму «переиграть», новая жизнь».
Я ловлю себя на том, что говорю вслух:
– Что ж, теперь это не игра, Мола.
– Хорошо, я рада, что ты это осознаёшь, – отвечает она. Я резко оборачиваюсь – она стоит у меня за спиной. Я ахаю. – Ты не торопился, Сонный мальчик, – говорит она, но в её голосе нет злости, только нетерпение.
– Я… я… не мог уснуть. Постойте… это же сон, да?
Пожилая леди закатывает свои тёмные маленькие глаза, прямо как подросток.
– А ты как думаешь? Конечно, да.
– Но… но как вы… в смысле…? Мы с вами видим одинаковый сон, или вы мне просто снитесь?
– Собираешься тратить время, раздумывая об этом, Сонный мальчик?
– Нет, но… почему? Почему вы здесь?
– Тебе может понадобиться помощь. Точнее… Сьюзен подумала, что тебе может понадобиться помощь. А теперь скажи мне: как сильно ты хочешь вернуть своего брата?
Что это за вопрос вообще?
– Сильнее всего на свете, Мола! И даже того сильнее!
Она прищуривается и кивает.
– Хм-м. Довольно сильно, судя по всему. Тогда вперёд. Нужно поторапливаться.
Она срывается с места. Нам нужно добраться до пляжа, взобраться на холм и пересечь огромную долину, ведущую к каньону, потом попасть к Подливочному озеру и уже оттуда – на поляну, где схватили Себа. Мола рядом со мной бежит, совершенно не задыхаясь. Она подобрала свой саронг, доходящий ей до лодыжек, и скачет в ногу со мной – ноги у неё узловатые, с прожилками вен, и напоминают сыр с плесенью.
Вскоре мы уже несёмся по обдуваемой всеми ветрами долине, а вдалеке виднеется Подливочное озеро.
– Мола! – пыхчу я. – Мы бежим супербыстро. От… от этого у меня сила управления сном выдохнется.
– И что? У тебя есть идея получше? – Она до сих пор ни чуточки не запыхалась. – Ты слишком долго сюда добирался. У нас нет времени прогуливаться.