Маша снова потянулась за фужером. Пустой. Рука устало скользнула по столу и одна из папок с документами полетела вниз. Несколько листов выскользнули. Маша безразлично проследила взглядом, как листы, сделав круг, исчезли под столом. Прошипев несколько непечатных слов, она тяжело вздохнула и, повыше подняв юбку, полезла вниз. Если бы не разговор с Волохом, она, пожалуй, оставила бы «потеряшки» там до лучших времён, но сравнение с Наташкой до сих пор давило на сознание. Гладкие и чистые с обратной стороны, листы оказались важными контрактами. Где-то в глубине мозга щёлкнуло. Что-то привлекло её внимание. Вернувшись на место, Маша внимательно осмотрела листок. Затем, приблизила его к свету настольной лампы и снова осмотрела. Отложив документ на край стола, она судорожным движением вынула из папки ещё несколько документов и так же внимательно осмотрела их, направив на яркий неоновый свет.
Через полчаса Маша аккуратно сложила всю документацию и, закрыв кабинет вышла на стоянку. Заводя свой маленький «Пежо 206», она не переставала загадочно улыбаться и довольно рассматривать своё отражение в зеркале заднего вида.
***
Выйдя на улицу, Роман полной грудью вдохнул свежий воздух. В этот момент казалось абсолютным счастьем выбраться из душного помещения, пропитанного нервозностью и подавленностью. Его отпуск, хотя по графику и должен был начаться через месяц, наверное, тоже придётся отложить. Потому как, сколько бы они не старались, но со стартовых позиций так и не сошли.
Ольга Александровна Герега, вместе с дочерью была прописаны в районе, находящемся на самом краю города. Поняв, что пешком, по жаре он дойдёт туда только к вечеру, Роман направился к остановке.
Дворик дома, где проживала семья Ольги Александровны встретил лейтенанта итальянскими страстями. Вокруг верёвок для развешивания белья, словно английские призраки, летали простыни, бусы из прищепок выбивали чечётку. И в центре всей этой вакханалии две немолодые женщины яростно швыряли друг в друга всё., что попадало под руку, сопровождая действия сочной ненормативной лексикой. Судя по всему, спор вышел из-за места на верёвках, ну а попутно вспомнили всё, вплоть до выброшенного мимо урны яблочного огрызка. Несколько местных бабушек переместились с лавочек поближе к месту событий и теперь вертели головами, выслушивая бурные прения. Так как в потоке эмоций аргументация явно хромала, то и приоритеты «судейской коллегии» переходили от одной пострадавшей стороны к другой.
Поздоровавшись и предъявив документы, Роман с удивлением отметил, с какой скоростью дамы переключились со своих собственных проблем на проблемы соседей. Вполне мирно собрав грязное мокрое бельё, женщины забыв о ссоре, разглядывали фотографию. Мужчину на фото? Нет. Не видели. Погоди, очки надену. Олька Герега? Так она с дочкой в Испанию на заработки подалась (знаем, чем они там зарабатывают), а в квартире Людка живёт, сестра Ольки. Квартира-то ещё материна. Всё надеялись, что, Ольке с Агашкой, как семье погибшего воина-интернационалиста, хоть коммуналку маленькую выделят, но так и не дождались. Прожили вчетвером в двух комнатах. Две вдовы, старая дева и ребёнок. Людка надеялась, что Семёновна, мать Валерки, заберёт невестку с внучкой к себе, но у той, после похорон сына с головой плохо стало. Вместо того, чтобы ближе к родным, к соседям быть, совсем замкнулась. Даже сын Володька с ней жить не смог. Всё его винила, что не уберёг Валерку в Афганистане. А разве от судьбы спрячешься?
Узнав, где живёт «Людка», Роман, почти бегом бросился к подъезду, активно махая головой на несущиеся вдогонку советы и комментарии.
После нелестных определений в адрес искомой женщины, лейтенант Аросев ожидал встретить в дверях типичную старую деву с маленькой тугой «дулькой» на голове. Когда дверь открыла красивая моложавая блондинка, он слегка растерялся и вместо приветствия просто протянул документ в развёрнутом виде.
–– Так вот ты какой, цветочек аленький, – певуче растягивая гласные, улыбнулась Людмила, возвращая лейтенанту документ. – Извините, Роман Васильевич, больше сорока лет прожила, а с милицией никогда не сталкивалась. Даже корочки ваши только в детективных сериалах видела. Проходите, товарищ лейтенант. Или сейчас более распространено господин офицер?
–– На господина я пока не заработал, – угрюмо бросил Роман, проходя в небольшую уютную кухню.
Ещё в коридоре он мимоходом отметил скромный интерьер квартиры одиноко живущей женщины. Дешёвые ситцевые шторки, отороченные розовыми рюшами, словно сошли с картинок русских народных сказок. Даже доски, хлебница, прихватки радовали глаз яркой росписью и всё теми же, в тон шторкам, рюшами. Привычно поставив на стол белые большие чашки, Людмила спохватилась и, убрав, вынула из шкафчика яркий парадный сервиз. По тому, как женщина бросилась протирать чашки, Роман сделал вывод, что гости в этом доме бывают не часто.
За чашкой ароматного чая лейтенант начал разговор.
–– Людмила Александровна, я пришёл поговорить о муже вашей сестры.
–– О Валере? – удивлённо подняла глаза женщина. – Неужели через столько лет родное государство вспомнило своих героев?
–– Нет, не о Валерии. Я хотел спросить, что вы знаете о втором муже Ольги Александровны, Гереге Олеге Викторовиче?
–– Не понимаю, о чём вы говорите, – растерянно опустила чашку Людмила. – Какой второй муж? Не было у Ольги второго мужа.
–– За несколько месяцев до отъезда, Ольга Александровна зарегистрировала второй брак с гражданином Малокостовым Олегом Викторовичем. Неужели вы не в курсе?
Людмила, не глядя взяла из белой розетки варенье и, задумчиво облизывая ложечку, прислушалась к тишине за окном. Через открытые створки первого этажа доносился шум машин, крики играющих на площадке детей и… приглушённое сопение соседок. Медленно подойдя к окну, Людмила выглянула наружу и слащаво пропела: «Драсси, соседи. Окно для ваших ушей не узковато?» Захлопнув створки, женщина вернулась на место.
–– Абсолютно правы, Роман Васильевич. По этому вопросу вы осведомлены лучше меня. Или у вас неточные сведения. Кто вам сказал подобную чушь?
–– Отдел регистрации актов гражданского состояния выдал справку. Чуть больше года назад ваша сестра официально заключила брак с данным гражданином и вскоре, вместе с дочерью, покинула пределы страны. Как вы думаете, на какие средства медсестра детского сада смогла выехать в Испанию?
–– Что значит на какие средства? – растерянно вскинув руки, Людмила разбрызгала оставшееся на ложке варенье. Тяжёлые тёмно-красные капли, шлёпнувшись на клеёнку, превратились в ажурные снежинки. Некоторое время женщина тупо смотрела на узор, затем нервно встала, бросила грязную ложку в мойку и взяв тряпку, долго вытирала с клеёнки сладкие узоры. – Во-первых, она зарабатывала неплохо. Во-вторых, получала пособие после смерти Валеры. В-третьих…
–– Что в-третьих? – тихо спросил Роман.
–– Ничего. Больше никаких ресурсов у нас, конечно, не было. Но, я думаю, этого оказалось достаточно, чтобы прожить первое время, до того, как она нашла работу в Теруэле.
Клеёнка уже была идеально чистой, а Людмила всё возила и возила яркую жёлтую фланельку по столу. Новость, явно, застала женщину врасплох. Занимая руки бесполезной работой, она тщетно старалась выиграть время и разложить информацию по полочкам.
–– Может она занимала деньги у вас или у своих подруг? – снова подтолкнул её к разговору Роман.
–– Нет, – уверенно махнула головой собеседница. – У меня не занимала, а подруг она так и не нажила. Сначала им с Валеркой никто не нужен был, а после его смерти у Оли начался такой стресс, что удивительно, как она руки на себя не наложила. Пожалуй, только Агаша и держала её на этом свете. Честно говоря, когда Оля закончила медицинское училище и получила диплом, мы с мамой вздохнули спокойно. Боялись, что не дотянет учёбу. Они ведь с Валеркой ещё в песочнице поженились. Разница у нас с сестрой небольшая, всего два года, поэтому мои первые воспоминания связаны именно с ними. Сколько же лет мне было? – Людмила снова села за стол, теребя в руках тряпку. – Года четыре, а им по шесть лет. Помню, сидим мы в песочнице, во дворе, Володя, брат Валеры, машинки по бордюру возит, я с куклой играю, а Оля с Валерой «в семью». Я хоть и маленькая была, а тогда очень сестре завидовала, как у них с Валеркой всё слажено. Валера строил дворец, а Оля лепила пирожки и несла мужу обед на работу. Потом они ложились на песок и могли часами обсуждать своих детей, проблемы на работе, свой «Запорожец». Обязательно гранатового цвета. Даже не знаю почему, но оба хотели именно гранатового цвета. Они уже тогда создали свою маленькую семью. Володя с Валерой братья-близнецы, но очень разные по характеру. Володя «Дон Жуан», душа любой компании, яркий красавец, по которому все наши девчонки сохли, а Валера… Его абсолютная копия, но при этом был настолько запрограммирован на семью, что его никто не замечал. Все девчонки знали, что он занят и даже не пытались флиртовать. У Валеры с Олей никогда не было бешенной страсти, никто не совершал глупостей ради любимого, но именно это состояние стабильности делало их счастливыми. Ни ему, ни ей никто больше был не нужен. Впрочем, нет, вру. Володя и Валера, несмотря на разные характеры, были очень привязаны друг к другу. Это и погубило Валеру. Как только ребятам стукнуло восемнадцать, Валера и Оля расписались, Оля тогда уже беременна Агашей была, а через пару месяцев мальчишки получили повестки из военкомата. Валеру, как человека женатого, направляли служить в Москву, а Володю – в Афганистан. В тот же день Валерка пошёл в военкомат и заявил: или в Москву вместе, или в Афган вместе. Никто его не уговаривал, хочешь в Афган, вперёд и с песней. А уже из Афганистана привёз Володя брата в цинковом гробу. Оля, после этого известия впала в истерику, затем месяц в прострации пролежала и вот уже сколько времени прошло, а другого мужчины у неё так и не появилось.
Грузно поднявшись, Людмила прошла к мойке. Уткнувшись взглядом в белые квадратики кафеля на стене, автоматически мыла грязную посуду. Вытерев руки розовым полотенцем, она вышла из кухни и через пару минут вернулась, неся в руках большое фото в белой рамке. На фоне сочного зелёного поля сидела, словно мифическая Мавка, хрупкая женщина в венке из полевых цветов. То, что это и есть Ольга Герега, Роман определил сразу, очень уж похожи оказались сёстры. Сзади женщину обнимала девушка, доверчиво положив голову ей на плечо. Неожиданно, Людмила улыбнулась и, забирая портрет из рук Романа, спросила: