–– Да, – огрызнулась женщина, поднимаясь со ступеньки. – Вы почему не приезжаете?
–– Я думал, что тебе неприятны наши визиты? – удивлённо буркнул Никита, открывая дверь.
Наташа по-хозяйски прошла по коридору и тут же из кухни понёсся звон кастрюль и тарелок. Теперь запах борща витал по всей квартире.
–– Брат с ума сходит, не понимает, что случилось, а он, видите ли, «думает», – беззлобно бормотала Наташа, накрывая на стол. – Руки мойте, обормоты. Через пять минут Славка приедет и за стол садимся.
Терпкое вино щекотало горло. После борща, отбивных, салата из огурцов и помидор, ощущение сытости настолько расслабило, что не хотелось даже разговаривать. Из-под полуопущенных век Никита наблюдал, как Слава с Володей изучают свидетельство о регистрации автомобиля. Закрыв книжку, Слава устало протёр очки и тяжело вздохнул.
–– Сам-то чего пешком ходишь? Никогда не поверю, что с твоими мозгами на колёса не заработал, – тихо спросил Никита.
–– Заработал, – Слава поднёс к свету бра очки и ещё раз прошёлся тряпочкой по идеально чистым линзам. – У меня такой «мерседесик» был, Коля Неаполь завидовал.
–– Ух ты, – не сдержав иронии, хохотнул Володя. – Ну, если сам Коля…
Схватив с дивана думочку, Слава запустил её в друга.
–– А где же сейчас этот предмет зависти самого Неаполя? – спросил Никита.
–– Конфисковали. И не только «Мерседес». А что не конфисковали, то спёрли. В общем, после некоторых событий, я сделал вывод, что покупать дорогие вещи, в моём случае, это делать рождественские подарки родной полиции.
–– Чего ж Завалов тебя не отмазал? Впрочем, если ты не хочешь говорить об этом, мы закроем тему.
–– Не стоит. Я не хочу, чтобы у нас были закрытые темы. Я отвечаю на твой вопрос, ты – на мой. Так вот, для Завалова любой финансист, даже такой крутой как я, – Слава шутливо задрал нос вверх, – всего-навсего посадочный материал. Один сел, другой на его место встал.
–– А почему не сдал его? Сидели бы вместе. Хоть не обидно было бы, – буркнул Володя, поудобнее устраивая под руку маленькую подушку.
–– Дурак ты, Володя. Что бы я не сказал, всё было бы против меня. Только себе срок бы намотал. А за шмотки я не думал. Легко пришли – легко ушли. Завалову выгодно, когда бухгалтер возвращается из зоны без штанов. Покладистее будет. Куда ты с судимостью пойдёшь, как не обратно к нему. А он ещё выпендриваться будет, возьму-не возьму. Это, конечно, не мой случай. Меня он с поезда встретил и под белы ручки до села допёр. Даже квартиру предлагал за счёт завода снимать. А теперь спрошу я. Ты из-за Завалова меня разыскал?
–– Нет. Хотя, именно Завалов навёл на тебя.
–– Зачем он тебе?
–– Как тебе ответить на этот вопрос… – задумчиво разглядывая светлую стену, начал Никита.
Володя краем глаза заметил, как вздрогнула и замерла на клеёнке розовая байковая тряпка. Только что Наташа вытирала стол, весело напевая себе под нос бравурный мотивчик, а теперь лицо женщины стало каменным. Кусая губы, она растерянно сверлила взглядом Славу. Володя не знал, как помочь Никите, но внутренне понял, что если сейчас они закроют тему, то вернуться к ней будет непросто. Доверчиво положив руку на ладонь Наташи, он тихо предложил Никите:
–– Расскажи, как в Афгане Олегу Латышу ногу на растяжке оторвало. Мы втроём, ты, я и Валерка пять километров тащили его на себе. Расскажи, сколько ты просидел в больнице рядом с Калинкой, когда все думали, что он никогда не выйдет из комы. Расскажи об Ольге и Агаше, которые потеряли отца и мужа.
И Никита повёл медленный, жестокий рассказ. Из далёкого прошлого перед глазами снова вставали величественные горы Афганистана. Полные опасности и ужаса. Горы, где за каждым выступом могла притаиться безжалостная фигура бородатого мужика, с головы до ног увешенного оружием. Состояние той беспомощной злости к моджахедам, обстреливающим со всех сторон. К правительству, бросившему их, молодых и необученных в мясорубку чужой войны. К Завалову, БТРы которого регулярно приходили на сторону боевиков.
–– Глядя на лежавшего на траве Валерку, – прервал рассказ Никиты Володя, – у меня было не столько ненависти к афганцам, которые его убили, сколько к Далматову, подставившему и бросившему брата. И к Завалову.
Секундная стрелка, не сбиваясь с ритма, медленно ползла по яркому циферблату, а в комнате тяжёлой пеленой повисло молчание. Слава снова снял очки, вынул серую тряпочку из футляра. Казалось, что ещё немного и его пальцы встретятся, протерев дырку в стекле.
–– Я, конечно, знал, что Завалов поставляет военный транспорт в воюющие страны, но это были какие-то абстрактные страны, в которых погибали абстрактные солдаты… – прошептал Слава.
–– А этих абстрактных солдат дома ждали какие-то абстрактные матери, жёны, дети… – безжалостно продолжил Володя.
–– А ведь сломать Завалова проще простого, – хитро подмигнул Слава. – Особенно, когда в вашем распоряжении человек, владеющей полной информацией о передвижениях его бизнеса. Займёмся?
Володя, Слава и Наташа не сводили глаз с Никиты, ожидая решения. Его лёгкий кивок был неким перерезанием ленточки, знаменующий начало работы нового предприятия. Никита почувствовал, как огромный камень медленно скатился с души. Это был не шажок впотьмах, это был прорыв. Сигнальная ракета взвилась и осветила поле деятельности.
Уже через полгода ребята смогли привести в исполнение финансовую операцию, разработанную Славой.
Володя и Наташа сидели вокруг круглого стола и не сводили глаз с закрытой двери. Никита барабанил пальцами в чёрное окно, напряжённо рассматривая тусклый в ранних зимних сумерках пейзаж городского двора. Наконец, к подъезду подъехала серая «Тойота-корола», купленная пару месяцев назад Славой. Мигнув фарами, авто припарковалось рядом с другими машинами. Никита замер, прильнув к стеклу. Никто не дышал, не мигал, даже старался не думать, чтобы не нарушить тишину, в которой, наконец, раздался топот шагов.
–– Живой, – тихо произнёс Слава, заходя в квартиру.
– Значит всё прошло, как задумано, – то ли спросила, то ли подтвердила Наташа.
–– Естественно, – радостно пробасил Володя. – Если бы произошёл хотя бы малейший сбой, нашего Славика привезли бы по частям.
–– Типун тебе на язык, – с облегчением прошептал Никита, доставая из холодильника бутылку «Вдовы Клико». – Рассказывай, как всё прошло.
–– Идеально. Самолёт приземлился вовремя, банк открылся вовремя, директор был предупреждён. Переводчик с их стороны, что для нас стало козырем.
–– Почему? – удивлённо спросил Володя, поднимая бокал.
Слава по-домашнему чмокнул жену в нос, поставил на стол небольшой чёрный чемоданчик и прошёл в ванную. Как всегда, после денежных операций, он долго, с удовольствием намыливал руки, рассказывая ребятам подробности командировки.
–– Потому что никто из них не знает, кто такой Завалов. Для них это очередной русский миллионер, сделавший неплохой вклад. Наши начали бы стелиться перед таким клиентом, предлагать варианты, сто раз перечитывать контракт, показывая, какие они умные, как ценят и уважают такого клиента и, не дай бог, вычитали бы чего ненужного. А швейцарцы стояли с серьёзными лицами, комментарии сугубо по делу, сухой перевод, «подпишите здесь», «поставьте закорючку тут» и никакого плезира. А поэтому Завалову некому было подсказать, чтобы он обратил внимание, что в графе «получатель» стоит не конкретный человек, а предъявитель счёта с определённым номером. А кто из вкладчиков заберёт деньги, Завалов или его доверенное лицо Мазур, неважно. Контракт оформили на пять лет. Без права получения денег раньше завершения срока действия контракта. Так что в течение пяти лет Завалов будет искренне верить, что деньги ждут его под тремя замками и тремя процентами годовых, что в конце срока будет составлять неплохую сумму в плюсе. Вместе с Заваловым приехал племянник Неаполя, студент экономического факультета. Я переживал, что парень начнёт вопросы задавать. Но там такие амбиции, замешанные на собственном нарциссизме, что парнишка видел только зеркальные дверцы шкафа и отражение себя любимого, красивого и, как он уверен, умного.
Никита гипнотизировал взглядом яркое малиновое полотенце с разводами по краям и, дождавшись, когда Слава опустился в кресло, спросил:
–– Зачем Завалов его взял? Может подозревает что-то или не доверяет?
–– Не думаю, Никита, – громко отхлебнул шампанское Слава. – Если бы не доверял, то моя подпись там бы не стояла. Скорее всего ищет замену. Сергей Алексеевич ведь понимает, что официальный главбух должен быть кристально чистым. А если один раз отсидел, то второй раз посадить тебя, дело несложное.
Наташа рассеянно разглядывала заставленный грязной посудой стол. Хорошо, когда мужчины не привередливы: три корочки хлеба – молча съели, ни крошки не оставили, целый день на кухне простояла, и щи, и мясо «по-баварски» в пиве запекла, и по старинке, «оливье» – всё смели и, опять же, только крошки оставили.
Володя, поглаживая вылезший из-под ремня живот, с сожалением разглядывал бардак, оставленный после ужина. Некоторое время он искоса наблюдал за отрешённым лицом Наташи, догадываясь, что бардак – это последнее, что тревожит её в этот миг.
–– Наташ, – тихо позвал он. – Говори, что тебя напрягает. Чем раньше мы узнаем новости, тем больше времени у нас будет на отреагировать.
–– Честно говоря, – медленно повернулась Наташа, не отводя глаз от чёрной косточки маслины, плавающей в маленьком судочке, – ты последний из ребят, с кем я хотела обсудить новость.
–– Ну, спасибо, – обиженно надулся Володя.
–– Далматов вернулся, – Наташа подняла тяжёлый взгляд на мгновенно изменившееся лицо, сидящего напротив мужчины.
–– Откуда знаешь?
Стрелки на часах давно уже перескочили отметку одиннадцать, а со двора всё ещё раздавались пьяные завывания, празднующих юбилей, соседей. То, что веселье после одиннадцати перенесли на свежий воздух, раздражало Наташу. Окна спальни, которую они занимали, когда оставались ночевать у Никиты, выходили как раз на эту сторону. Закрыв форточку, она поплотнее задёрнула шторы. Несколько минут разглядывала расслабленное во сне лицо Славы. Глубокие складки вокруг тонких губ разгладились, возвращая ту доверчивость и наивность, которая покорила её много лет назад. Снова подойдя к окну, она прижалась лбом к тёплому стеклу. Весёлая компания в очередной раз пила на «посошок». Выйдя из комнаты, Наташа осторожно, чтобы не разбудить Славу, закрыла дверь.