Когда плачут львы — страница 26 из 33

Ребята переглянулись и решили ещё раз обговорить эту тему утром, на свежую голову. Слава, собирая бумаги и закрывая файлы компьютера, довольно покачивал головой. Зная своих друзей, он был стопроцентно уверен, что всю ночь Володя и Никита будут думать именно на эту тему и к утру правильное решение будет совместно принято.


Получив компромат о финансовых махинациях на машиностроительном заводе Сергея Завалова, работники налоговой в очередной раз посетили администрацию. В очередной раз были подняты все возможные документы, в очередной раз служители Фемиды раздражённо грызли ногти и, закипая от злости, «повесили» сроки главному бухгалтеру завода Вячеславу Мазуру и нескольким подчинённым. Завалов кусал губы, сдерживал гнев, но ничего изменить не смог.


***

Три года пролетели незаметно. Даже в колонии Слава не выпускал из вида все нюансы деятельности Завалова и Далматова. Наташа продолжала трудиться в приёмной у Виталия Владимировича, собирая по крупинкам сведения, которые шеф не доверял даже облачным хранителям информации. Далматов считал, что на любом «облаке» можно найти документ и только собственная голова не подведёт. А так как голова в последнее время была забита до предела, то записывал данные в амбарную книгу, как в старые добрые времена. Женщина скрывала саркастическую улыбку, наблюдая, как трепетно прячет Далматов «чёрную бухгалтерию».


День, когда возвращался из заключения Слава, был под стать настроению Наташи. Тоскливым, серым, словно тоже устал от ожидания. Поставив между тарелкой с тарталетками и хамоном бутылку дорогого вина, Наташа обвела взглядом стол. Вроде всё в порядке. Никита позвонил полчаса назад, сказал, что встретил Славу, едут домой… Всё хорошо. А душа неспокойна. Горячая волна снова залила сердце. В груди заломило. Скоро приедут Слава с Никитой, а торт до сих пор не готов.

Вернувшись на кухню, она взбила уже готовый крем. Коржи в этот раз получились неровные, постоянно ломались. Убрав лопатку, которой обмазывала коржи, Наташа опустилась на стул и положила голову на дрожащие руки. То ли состояние нервного ожидания, то ли три года, в течение которых она ни разу не затеяла выпечку, дали себя знать, но торт явно не получался. «Надо было купить или заказать» раздражённо подумала Наташа, вытирая выступившие слёзы.

Входная дверь хлопнула. Испуганно дёрнув рукой, Наташа уронила со стола венчик. Нет, не Слава. Такие тяжёлые шаги были только у Володи. Словно медведь протопал. У Никиты шаги чёткие, как на параде. И только у Славы шаги были «наивные». Наташа невольно улыбнулась, смакуя словосочетание. Именно «наивные». Мягкие. Как будто боялся нарушить чужой покой. Впрочем, разве только шаги.

Володя протопал на кухню. Оглядев маленькое пространство, он остановил взгляд на торте и восторженно закатил глаза.

–– Сказка, Натали, от одного вида дух захватывает,

Очередной поток слёз не заставил себя ждать. Тяжело вздохнув, Володя отправил кусочек сухого коржа в рот и сел рядом.

– Натуля, прекрати истерику. Через час вернутся Слава с Никитой, а ещё через пару месяцев будешь греть косточки на берегу Средиземного моря. Всё будет хорошо.


Солнце медленно опускалось за крыши домов. Наташа сидела перед окном и не сводила взгляд с окутанного сумерками двора. Кровавые сцены аварии, в которую попала машина Никиты, сменялись сценами не менее кровавых разборок, устроенных людьми Завалова, и из глаз снова и снова катились слёзы. Поняв, что до приезда Славы успокоить Наташу не удастся, Володя молча сидел рядом, мысленно призывая друзей прибавить скорость. Наконец серая «Тойота» въехала во двор и Наташа, хрипло выдохнув, бросилась к лифту.


Яркая луна смотрела в незаштореные окна, отражаясь в глазах сидящих за столом мужчин. Похудевший и счастливый Слава с сожалением оглядел опустевшие тарелки и, наконец, обратил внимание на сидящих рядом ребят. Глаза Никиты рассеянно бродили по лицу брата, разглядывая появившиеся морщины. Ещё не глубокие, почти незаметные в темноте, но спрятавшие в себе всю боль последних лет. Молчание затягивалось, но не угнетало. Говорить о делах не хотелось. Было простое желание сидеть рядом и чувствовать, что родной человек в безопасности. Половицы скрипнули, нарушая идеальную тишину. Володя встал, помогая Наташе поставить на стол торт. Рассматривая сердечко из консервированных вишен на белом креме, Слава по-детски сморщил нос и по старой привычке закусил ноготь большого пальца. Чтобы скрыть сжавший горло спазм, он показательно отрезал большой кусок, положил его на свою тарелку и начал разговор.

–– Встретил меня племянник Неаполя. Хотел до села довезти, но я отказался. Придумал, что надо по магазинам пройтись, вещи новые купить. А он только рад был от меня отделаться. До центра подвёз, дверью хлопнул и в другую сторону свалил. Сколько ехали, таким неприязненным взглядом сверлил. Если б мог, из машины выбросил бы. Да, видать, дана была чёткая установка: довезти живым и непопорченным. Парень закончил университет, отработал положенный срок, дающий ему право претендовать на определённую вакансию при Завалове и, судя по поведению, прочно занял моё место. Осталось только дождаться, когда я поведу его к тайнику. Не знаю, какой трюк придумал этот проныра, будет ли это нить Ариадны или крошки Ханселя и Гретель, но выглядел он уверенно, разговаривая на эту тему. Я покашлял ему для затравки, рассказал, что плохо себя чувствую и договорились, что отложим путешествие на несколько дней. Согласился он легко, из чего я сделал вывод, что сейчас другие, не менее важные дела есть и поход в лес можно перенести до лучших времён. Наверное, это связано с активизацией Завалова в польском направлении?

Взяв вилку, Слава поддел огромный кусок торта и, отправив его в рот, восторженно закатил глаза. Глядя, как в уголке его губ повисло облачко крема, Наташа протянула руку, чтобы убрать, но так и застыла на полпути. Белый, пушистый комок настолько гармонично смотрелся на заросшей губе, что убирать его показалось Наташе то же самое, что испортить шедевр, созданный самой природой. Володя почесал затылок, пряча улыбку. Наверное, сейчас даже если бы таракан сел на нос Славке, Наташа и его сочла бы произведением искусства.

–– Да, – подтвердил Никита, – Завалов уже две недели не вылезает из Варшавы. По нашим сведениям, через месяц к переброске готовят три трала с военной техникой. Вот здесь его и возьмут.

–– Нельзя его брать через месяц, – высунув язык, Слава слизал крем и вытер губы. – Если сейчас сломать планы, Завалов занервничает и начнёт раньше времени делать глупости. Хотя и просто так тралы пропускать не стоит. А то подумает, что он бессмертный. Надо попугать, но не оставлять с голым задом, полным проблем. Допустим, пусть ребята возьмут только один трал. Этот убыток Завалов сможет пережить. Это возможно, Никита?

Все вопросительно повернулись к Никите. Обведя растерянным взглядом внимательные лица друзей, Никита только сейчас понял, что ребята давно уже обо всём догадываются. И как со Славой обсуждали финансовые вопросы, а с Володей организационные, так и вопросы поимки преступной организации обсуждают именно с ним, майором службы безопасности Никитой Викторовичем Вершининым.

–– Сделаем, – прочистив горло прошептал он.

– Значит, можно начитать операцию «Туберкулёз»? – нервно грызя ноготь большого пальца, спросил Слава. – Только показываться в селе под именем Никиты Вершинина тебе, братишка, нельзя. Надо достать другой паспорт.

–– Никите надо обзавестись не фальшивым паспортом, а настоящим. Всё-таки операция не на один день рассчитана. Какие будут предложения? – засовывая в рот кусок торта, поинтересовался Володя.

–– Достать паспорт не проблема. Но при любой проверке есть шанс засыпаться. Идеальный вариант, жениться и взять фамилию жены. Паспорт выдадут чистый. Вопрос, где взять жену?

–– Женись на Ольге, – подсказала Наташа, собирая со стола грязную посуду. – И отправим её куда-нибудь за границу.

–– Зачем за границу? – не понял Володя. – Здесь она в безопасности.

–– Нет, – поддержал Наташу Никита. – На неё очень быстро выйдут. Начнут допрашивать. Зачем Ольге эти проблемы? Пусть уезжает. Чем дальше отсюда – тем спокойнее. Иначе просидит всю жизнь у Валеры на могиле.


На следующий день Слава вернулся в село, а через две недели Никита, заросший и похудевший, с документами на имя Олега Гереги, приехал в старый дом семьи Мазуров. Жители села безоговорочно поверили в болезнь Славы и не мешали компании готовиться к следующей фазе операции. Спасённый от издевательств отца-алкоголика Андрюша Налимов исправно носил Славе и Никите продукты. Всё шло своим чередом.

Темной весенней ночью Слава, Никита и Володя сели в старые «Жигули» и выехали в сторону леса. Через сутки всё те же «Жигули» притормозили у дома Славы. В подвал, со всеми предосторожностями, был опущен «золотой запас Завалова». «Три З», как прозвали его ребята.


Автобус, затормозив у остановки, облил жидкой грязью идущего по тропинке Никиту. Вышедшие женщины сочувственно качали головами и крестились, глядя вслед идущему. Никто его не останавливал, ни о чём не спрашивал. Казалось, все без слов догадались о постигшем его горе. Из-за поворота выскочил Андрюшка. Расстроенно сопя, он засунул ладошку в руку Никиты и пошёл рядом.

У сельсовета Никита долго вытирал грязную обувь, затем, стащив с головы шапку, переступил порог. Председатель тоже всё понял без слов. Налив в стакан водки, он заставил Никиту сделать несколько глотков. Проследив краем глаза, что посетитель отвернулся, председатель быстро опустил пустой стакан в мусорное ведро и приготовил дежурные слова.

Пряча опухшие от слёз глаза, Никита скупо сообщил, что Слава вчера потерял сознание и, не приходя в себя, умер. Приехавший из города врач, в сопровождении вечно подвыпившего местного фельдшера, во дворе подписал все необходимые документы, протёрли руки спиртом и уехал. Старушки у забора понимающе поджали губы, заметив сверкнувший в лучах заката яркий жёлтый платок с деньгами.