Когда плачут львы — страница 32 из 33

Входная дверь подъезда хлопнула, выводя Романа из эйфорического состояния. Подняв глаза, лейтенант нос к носу столкнулся со светлоголовым худеньким пареньком.

Резко развернувшись, тот попытался выскользнуть на улицу, но Роман протянул руку и захлопнул дверь.

–– Здравствуй, Андрюшка, на голове стружка, – довольно улыбаясь, пошутил лейтенант. – Что ты тут делаешь?

–– Ха-ха-ха, на голове стружка, – громко захохотал Андрей, приглаживая пятернёй светлые вихры. – Придумаете же такое, товарищ лейтенант.

Роман облокотился плечом о стену, наблюдая, как старательно хохочет собеседник., стараясь выиграть время. Заготовленной версии, объясняющей его присутствие здесь у парня, кажется, не было и ничего умного в его вихрастую голову на данный момент не приходило.

–– Я придумаю, – подтвердил Роман. – Я такой. Если хочешь ещё немного похохотать, то не стесняйся, времени у меня много. Впрочем, можешь не отвечать, я и так знаю к кому ты идёшь. Как поживает твой шеф? «Дяденька Олег Викторович» в порядке?

Андрей разочаровался в пользе смеха и теперь стоял перед Романом с несчастным видом, жалобно кусая губы и натужно вздыхая. Тяжёлая сумка перекосила нескладную фигуру, но парнишка не замечал веса.

–– Ну, раз уж у нас такой разговор получился, – чуть слышным шёпотом начал Андрей, – то Олег Викторович передаёт вам привет и вот это. Должен был завтра в село возвращаться, чтобы заехать к вам и передать, а тут вы сами нарисовались. Наверное, судьба.

Парнишка поставил на пол сумку. Достав из кармана смятую пачку сигарет, он вынул одну и протянул Роману. Еле заметные синие разводы на папирусе сразу привлекли внимание Ромки. Осторожно сорвав верхнюю часть сигареты, он развернул тонкий листик. Несколько рядов букв и цифр, написанные мелким убористым почерком ничего не сказали. Роман снова вопросительно перевёл глаза на собеседника.

–– Ну и что это за «код да Винчи»?

–– Никакая это не «давинчи». Это номера тралов, которые послезавтра в три тридцать ночи пройдут польско-украинскую границу в районе Чопа. Тралы принадлежат фирме «Видалтранс». Официально, по документам будут перевозить трактора, а неофициально, под брезентом находится военная техника.

Пока Роман устанавливал челюсть на место, паренёк, с лёгкостью подхватив сумку, проскользнул мимо и понёсся в сторону лестницы.


Эпилог


Никита разглядывал грузную фигуру генерала Васнецова, мысленно просчитывая возраст шефа. То, что шестидесятилетие праздновали несколько лет назад, он помнил, но вот сколько времени прошло с тех пор, забыл. Лишний вес оптически добавлял лет, да и глубокие морщины, свидетели бурной молодости, никого не делали моложе. Переведя глаза на отливающее породистым коричневым цветом стекло старого деревянного серванта, Никита улыбнулся собственному отражению, чего уж чужие года считать, когда свои подпирают.

Генерал, тяжело дыша, прошёлся по кабинету. Достав из бара небольшую бутылку «Хеннеси», опустился в огромное кожаное кресло. Два пузатых бокала наполнились густой коричневой жидкостью. Лучи солнца преломились, оставляя на стенках, покрытых разводами коньяка, маленькую яркую радугу. Протянув ёмкость сидящему напротив Никите, генерал устало улыбнулся и слегка качнул бокал, следя за разбежавшимися солнечными зайчиками.

–– Новые звёздочки уже обмыл?

–– Не с кем, – улыбнулся Никита, сделав первый глоток. – Я по-прежнему делаю вид, что работаю в редакции местной газеты. Ребята старательно делают вид, что верят.

–– Давай, Никита, за удачно проведённую операцию. Честно говоря, уже и не ожидал, что мы свалим этот столп. Крепко стоял Завалов, но и на него нашли управу. Знаешь, что для меня было самым несправедливым в этой операции? То, что Завалов умер так легко.

–– Не ожидал, Василий Михайлович, – захохотал Никита, – да у вас зверское начало так ярко выражено. Только вы, не хуже меня знаете, что другим путём мы бы Завалова ещё сто лет брали. Пусть уж лучше так, умер старик и закрыто дело.

–– Представь себе, искренне считаю, что лёгкую смерть надо заслужить, а люди, типа Завалова, должны ещё на этом свете помучиться. Что ты на меня смотришь так удивлённо? Как будто только ты друзей хоронил в цинковых гробах. За Далматова не беспокойся, будет лес рубить до конца дней своих. Так Володе и передай. Ты, кстати. Завалова с какого года знаешь?

–– Да ещё в конце восьмидесятых, в Афгане его имя на слуху было, но, конкретно стал работать по этому делу лет пять назад. Я ещё по одному вопросу хотел посоветоваться с вами, Василий Михайлович. —Никита не сводил тяжёлого взгляда с маленькой боевой гильзы, вмонтированной в бронзовый постамент. Это была та самая гильза, которую вынули из грудной клетки капитана Васнецова ещё в далёкие восьмидесятые годы в Кабуле. С тех пор поцарапанный хирургическими инструментами кусочек металла напоминал, уверенно поднимающемуся по карьерной лестнице офицеру, о том, что жизнь человеческая бесценна, будь то жизнь генерала или рядового солдата. Отведя взгляд, Никита продолжил: – После смерти Завалова на заводе хозяйничает Неаполь, а это бомба замедленного действия.

Васнецов медленно отпил глоток коньяка и, расслабившись, расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки. Никита не торопил начальство. Судя по затянувшемуся молчанию, генерал Васнецов пока не имел готового решения по данному вопросу.

–– Какие будут предложения? – наконец, тихо спросил Васнецов.

Никита выдержал долгую паузу, перекатывая во рту лимонную косточку. Незаметно опустив её в кулак, он сделал глоток коньяка, перебивая заполнившую нёбо кислоту.

–– А не реанимировать ли нам Славика? – Никита снова отпил глоток и просчитал до десяти. – Всю заваловскую бухгалтерию он знает, как свои пять пальцев, с ребятишками тоже знаком. Если нейтрализуем Неаполя, то ввести его снова в игру будет совсем не сложно.

–– Мазур в курсе о предполагаемом назначении?

–– А кто же его введёт в курс? Журналист? Нет уж, если понадобится вводить Славу снова в игру, сделать это придётся профессионально. Как-нибудь так, чтобы у шишек, сидящих в правлении завода, не осталось другого выбора. Очень удачно, что Неаполь в последнее время всех настроил против себя. Там, по-моему, несколько ведущих инженеров подали заявление об уходе.

– Вот тебе, Вершинин, и карты в руки. Придумай что-нибудь этакое, профессиональное, как ты любишь. Внедри мне Мазура так, чтобы все аплодировали его возвращению. Парень он с головой, глупости совершать уже по возрасту не положено, так что, думаю сработаемся. Кстати, ребята с Урала тебе благодарность передают. Там по Колыме работа, как снежный ком с горы покатилась.

Опрокинув в рот остатки коньяка, генерал повернул к себе постамент с маленькой гильзой и долго рассматривал его с разных ракурсов. Никита не мешал, бездумно покачивая в бокале, переливающуюся всеми оттенками коричневого, жидкость,

–– И ещё одна просьба. По поводу лейтенанта Аросева. Умнейший парнишка и желание работать зашкаливает, но умрёт он среди этих, типа, офицеров, на домашних проблемах зацикленных.

–– Если мы всех хороших сотрудников начнём к себе перетаскивать, кто же на местах будет работать? Но за парнишку не переживай. Лично за ним присмотрю.

Никита вышел из здания и медленно пошёл к своему району. Идти по, ставшему родным, городу, доставляло настоящее удовольствие. Казалось бы, какие мелочи, дорогая рубашка, короткая аккуратная стрижка, чисто выбритые щёки, но как же ему этого не хватало в течение тех несколько лет, которые он прожил жизнью другого человека. Подставив лицо солнечным лучам, он впитывал тепло, составляя план за ближайшие дни: съездить навестить деда, позвонить Ольге, устроить праздник друзьям. А главное быть собой, жить своей жизнью…


В маленькой кухне негде было иголке упасть. Володя, Слава и Наташа с Оксаной Семёновной сидели вокруг стола, выдвинутого на середину кухни. Фотография Валеры и ещё одна тарелка с супом, как всегда, стояли в центре. Володя помнил, что раньше, когда приходили гости, мама накрывала стол в зале, но если обед не предполагал посторонних, то вся семья садилась за этот стол. Было тесно и весело. Почти как сейчас.

Слава и Володя усиленно работали ложками, загребая наваристый суп с мелкой, почти прозрачной вермишелью. Наташа уныло водила ложкой, поднимая со дна тарелки светлое картофельное месиво. Иногда она поднимала глаза, подозрительно глядя на сидевшую напротив Оксану Семёновну.

–Мам, – задиристо закричал Володя, – вот опять ты Валерке хлебушек подкладываешь. Что он инвалид, что ли? Хлеб сам взять не может.

–– Чем завидовать брату, лучше пример с него возьми, –по-птичьи дребезжал голос Оксаны Семёновны. – Сколько уже можно одному бегать. Вот на Славика посмотри, на Валеру…

–-Ну, на Валерку понятно, а Славик-то какой пример мне может показать?

–– Скоро папой станет, – подмигнула женщина растерявшемуся Славе.

–– А вы, Оксана Семёновна откуда узнали? – опешил тот.

–– Так у Наташеньки всё на лице написано. Вон и пятнышки, и прыщики… Сразу видно девочка будет. Это они всю мамину красоту забирают.

–– Я что, такая страшная стала? – с ужасом прошептала Наташа и, подскочив, понеслась к зеркалу.

–– Ну что ты, Наташенька, – закричал, бросаясь за женой, Слава. – Ты у меня всегда самая красивая.

–– Брехун, – взвыла Наташа, заливаясь слезами.

–– Что это с ней? – удивлённо прошептал Володя.

–– Ничего страшного. При беременности ещё и не так капризничают. Придётся Славику потерпеть.

–– Ни фига себе новости, – обиженно прошептал Володя, – а я всё последним узнаю.

–– Ну, извини, – расстроенно сказал Слава, возвращаясь на место. – Сам только на прошлой неделе узнал. Представляешь, каково мне в сорок три года папашкой становиться. Нормальные люди внуков ждут, а у меня испанский кулеброн.

–– Славка, – сдерживая хохот, шипел Володя, – а может Натаха тебе рожки приделала? Столько лет не получалось, а в Испании раз и залетела?

–– Чего это не получалось? – обиженно засопел Слава. – Просто не хотел детей заводить. Пока Завалов меня за горло держал да по этапам водил, я не только детей, даже то, что женат не афишировал.