–– Она самая, – в шутливом поклоне склонился капитан.
–– Что ещё за «десертная накладная»? – расстроенно кусая губы, прошептал Ромка.
–– Около года назад у военной прокуратуры было дело резонансное. На границе с Польшей взяли трал с контрабандой. По накладным на сельхозтехнику, везли БТР-ы. Шёл трал из нашего города, поэтому нас тоже подключили. Тогда, как нам казалось, мы знали, кто за этим стоит. Проблема перестала быть томной, когда, при задержании, водитель и сопровождающий заблокировались в кабине. Пока наши ребята выбили двери, сопровождающий съел всю документацию. Успели спасти одну зажёванную накладную, но никаких данных по ней установить не удалось. Когда этого гурмана вытаскивали из кабины, откуда-то прилетела пуля-дура. И прямым попаданием в лоб, лишила нас малейшего шанса довести дело до конца. Сопровождающий замолчал навсегда. Водитель оказался рабсилой, которого наняли на неделю. Крутил мужик баранку в ту сторону, куда укажет сопровождающий и не задавал лишних вопросов. Номера фальшивые… Всё сходилось на том, что производитель контрабанды наш местный авторитет Завалов…
–– Мы так думали, Лариса Михайловна, – перебил майора Звонарев. – От того, что тебе, вернее нам, не нравится Завалов, ещё не значит, что он вор и есть. Доказательств по этому делу так и не собрали.
–– И о чём это нам говорит? – поучительно подняла палец вверх Лариса. – О том, что плохо работаете, господа офицеры.
–– Наговариваете вы на нас, Лариса Михайловна, – обиженно вздохнул Илья, приглаживая пятернёй и без того идеально лежащие волосы. – Глядя на сегодняшний улов, не имеет, честный и порядочный бизнесмен Завалов, к этому делу никакого отношения. А теперь смотри внимательно, – серьёзно подытожил Звонарёв, отходя к окну. – Если в то дело, вместо фигуранта Сергея Завалова поставить Виталия Далматова, то пазл полностью закроется. Надо признать, что машиностроительный завод Завалова и мастерские Далматова не встанут в один ряд по уровню производства. Но собрать с десяток БТР-ок для Виталия Владимировича, вопрос хорошего инженера и парочки ребят головастых. Ну и контрабандные комплектующие с его связями достать вообще не проблема. Может, сам вышел на покупателя, может, его нашли, но Далматов подходил для этой цели даже лучше, чем Завалов. Хотя репутация у него и не кристально чистая, но всё же в контрабанде подобного масштаба не замаранная. Да и, по правде говоря, про мастерские Далматова мы ничего толком не знаем. Как-то не было необходимости интересоваться. Ну, в общем, в свете открывшихся перспектив, придётся тебе, Лариса Михайловна, снова идти в кабинет большого босса и просить ордер на арест Далматова Виталия Владимировича. Кстати, сорока пяти лет от роду, рост метр восемьдесят один сантиметр, телосложение нормальное, что полностью совпадает с описанием преступника, сделанным Евсеевой.
Заходить в очередной раз в кабинет, где её полчаса назад отчитали, как нерадивую двоечницу, не хотелось, но выбора не было. Послав Ромку в больницу, допрашивать потерпевшего, Лариса долго сидела с закрытыми глазами, стараясь правильно настроиться на разговор. Время шло, а чакры не открывались. Поняв, что медитация всё равно не поможет изменить настроение шефа, она тяжело вздохнула и вышла из кабинета.
***
Тихое летнее утро набирало силу, грозя перерасти в ещё один жаркий день. Выйдя из здания управления, Ромка медленно направился к остановке. Середина рабочего дня, а людей на остановке собралось на три автобуса. Обведя взглядом встрепенувшуюся толпу, он обречённо посмотрел на приближающийся переполненный автобус и потопал в сторону городской больницы пешком. Торопиться было некуда, потерпевший из палаты не убежит, а возвращаться в кабинет совсем не хотелось. Поэтому прогулка по свежему воздуху было как раз то, что надо в понедельник, за тридцать два дня до отпуска.
Свой первый отпуск лейтенант Аросев ждал с особым нетерпением. Хотелось забросить подальше корочки, о которых мечтал всю жизнь и уехать к родителям на дачу. Вставать не раньше десяти утра, купаться в речке, гонять со знакомыми ребятами на мотоцикле, как все предыдущие годы. И хотя Ромка знал, что жизнь разбросала ребят в разные стороны, но волнующие воспоминания о лете, с запахом ила и сена, остались в памяти самым приятным моментом.
Стать милиционером Ромка хотел всегда. Ещё будучи десятилетним мальчишкой, он подходил к зеркалу и, сделав страшное лицо, рычал: «Вор должен сидеть в тюрьме. Я сказал». Потом были доводившие до головокружения тренировки, многокилометровые пробежки, подтягивания и вердикт соседа: «Не возьмут Ромку в академию. Туда только по блату берут». Ромка в тот день испуганно смотрел на мать, понимая, что судьба его повисла на волоске. Ну, где дальнобойщику и учительнице математики взять «блат». Мама же, подумав несколько минут, уверенно произнесла: «Ну что же, раз нужен блат, будем искать блат». И весь вечер просидела, разглядывая старые фотографии выпускников и делая на полях пометки. Весь следующий день Ирина Борисовна посвятила восстановлению забытых связей. Звонила выпускникам, интересовалась, как сложилась их жизнь и в конце дня всё-таки нашла заветный «блат». Игорь Ружин никогда не учился под руководством Ирины Борисовны, но оказался братом жены Ванечки Березина, которому лет десять назад она незаметно исправила на выпускном экзамене элементарную ошибку. Получив заслуженное «отлично», Ваня, может и не пылал вечной благодарностью, но не отказался представить учительницу влиятельному родственнику. Впоследствии оказалось, что к «блату» ещё полагается и три тысячи долларов заплатить. При этом Ружин подчеркнул, что «заведение элитное, тут деньги от кого попало не возьмут». Потом оказалось, что кроме «блата» и денег, ещё надо и экзамен сдать. И если сочинение и историю тебе помогут, то физическую подготовку придётся сдавать самостоятельно. Ромка до сих пор с ужасом вспоминал забег на три километра. Пот застилал глаза, сердце вырывалось из груди, а в мозгу железным молоточком стучало: «Три тысячи долларов, три тысячи долларов». Именно этот мотив не позволил ему сойти с дистанции, подталкивая всё ближе и ближе к одинокой фигуре офицера с секундомером в руках. После забега Ромка оглядел будущих товарищей по учёбе и понял, что большинство из них имели ту же самую мотивацию, что и он.
Больница встретила Ромку давно немытыми окнами, потрескавшимися стенами с тёмными грязными потёками. Здание, в котором люди, теоретически, должны были выздоравливать и возвращаться к нормальной жизни, угнетало своей запущенностью и несчастным видом. По сухому рыжему газону скакали взъерошенные бомжеватые воробьи, а по комковатому асфальту бродили несколько сгорбленных замученных стариков. «Дай Бог подольше не попадать под опеку здешних последователей Гиппократа» подумал лейтенант, стараясь побыстрее проскочить парк, прилегающий к больнице. Поднявшись по широкой лестнице на шестой этаж, Роман нашёл палату, в которой под охраной, лежал потерпевший Герега.
Открыв дверь, Роман автоматически сделал шаг назад. Из палаты ударил в лицо ком спёртого горячего воздуха. Крепко сжав челюсти, лейтенант с трудом сдержал эмоции. Окна в небольшой палате были заклеены, наверное, не один год. Когда-то белые, ленточки бумаги на створках, призванные спасти больных от зимнего холода, превратились в коричневые, въевшиеся в дерево полосы. В школе Ромка читал, что в мире существуют лаборатории, в которых изучаются лимиты выживаемости человеческого организма. Может местная больница тоже участвует в каком-то эксперименте?
Одинокая кровать посреди палаты протяжно скрипнула. Ромка непроизвольно вздрогнул. Взгляд упёрся в пластиковый пакет, подвешенный на крюк железного штатива. Несколько секунд лейтенант, словно загипнотизированный, следил, как лекарство тягучей волной перекатывалось из одного края пакетика в другой. Тряхнув головой, он стряхнул наваждение и только сейчас заметил под серой простынёй жертву вчерашнего покушения.
Увидев вошедшего, Герега заметно сжался. Сделав несчастное лицо, он жалобно вздохнул:
–– Командир, за что? За что свободы лишаете невинного человека?
Роман растерянно моргнул. В словах лежащего на кровати мужчины ему почудилась ирония. Как будто это не он пришёл допрашивать потерпевшего, а Герега позвал его, чтобы проверить уровень профессионализма. Почувствовав себя незваным гостем на премьере кружка художественной самодеятельности в деревенском клубе, Ромка сцепил зубы, расправил плечи и, сев на старую пошарпанную табуретку, нарочито залихватски раскрыл кожаную папку.
–– Никто вас свободы не лишает. Охраняют для вашей же пользы. Вот узнает подельник, что вы живы, вернётся и добьёт. Так что давайте по порядку и предупреждаю, чем больше вы нам расскажите, тем длиннее будет ваша жизнь.
–– Я-то тут с какой стороны? Я вообще не при делах.
–– Ну, ответственность за профанацию могил у нас ещё никто не отменял, – буркнул Ромка и скосил глаза в сторону потерпевшего. А ну, как спросит статью об этой самой «профанации». И всё, влип «отличник, комсомолец и просто красавец».
–– Так не профуни… рацировали… мы могилу. Просто мужику бумажки свои спрятать надо было. Я и помог по доброте душевной.
–– По доброте ли душевной? – иронично хмыкнул Роман, доставая чистые бланки допроса.
–– Пообещал, паразит, заплатить хорошо. Кто же знал, что он о такой оплате говорил?
Герега расстроенно вытер нос здоровой рукой и даже попытался выдавить одинокую мужскую слезу. Печальный вид потерпевшего снова показался Ромке каким-то показательным, но акцентировать внимание он не стал.
–– Ладно, Олег Викторович, если у вас нет жалоб на здоровье, начнём по порядку. Что вы можете рассказать о своём подельнике? Как зовут? Где работает? Как познакомились? Что вообще за человек?
Герега медленно подтянулся к спинке кровати и удобно сел, поправив раненную руку. Искоса разглядывая обнажённый торс собеседника, лейтенант Аросев пытался набросать словесный портрет пострадавшего: метр семьдесят пять-метр восемьдесят, широкоплечий, стройный, лицо тонкое, в нижней части покрыто длинной бородой, глаза большие голубые, правильной формы нос… На словах получался просто красавец-мужчина. Ромка удивлённо закусил губу. Почему