жизнь. Дети на работе, разве их дождёшься? А если нас всех по разным районам разбросают, то совсем тяжело старикам будет.
–– Странно, – удивлённо поднял глаза лейтенант. – Андрюха рассказывал, что Славой Мазуром интересовались.
–– Может не знали, что Славик дом на Олега Викторовича переписал? –пожала плечами собеседница. – Кто ж его сейчас знает? В селе по- разному болтают.
–– Анна Иосифовна, – улыбнулся Роман. – Какой-то у вас Герега Робин Гуд получается. Того отбил, за другого постоял, а когда трое молодчиков пришли, то всех одной левой уложил. Что-то не вяжется этот образ с жизнью его полубомжатской. Или я не прав?
–– Вы тоже заметили, товарищ лейтенант? – испуганно подняла глаза бабушка. – Олег Викторович всегда был не такой, как все. Вот, хотя бы, когда Славик заболел. Повязок накупил, перчаток резиновых. Чтобы не заразиться, хлорку через день покупал для посуды, для белья. В общем не на любви и энтузиазме, а на последних разработках медицины за брата радел. А когда он за Андрюшку заступился… Наши ребята как дерутся? Развернутся и кулаком в ухо или в челюсть. А Олег Викторович тогда руками Андрюшку взял, ногой дёрнул, никто и не заметил, как эта самая нога, как нож в масло вошла куда надо. Вроде и не целился вовсе, а нога сама по себе взлетела.
–– Чак Норрис, – засмеялся Роман.
–– Джекки Чан, – поправила со знанием дела собеседница. – Норрис как-то натужно дерётся, хекает, а вот Джекки Чан точно, как Олег Викторович. Вроде играючи ногами машет. Впрочем, наверное, просто мне Джекки Чан больше нравится. Мы об этом постоянно с внуком спорим. У Джекки как-то всё весело, нога в одну сторону полетела, зубы в другую. Совсем не страшно, не то, что в американских боевиках. Ну это я отвлеклась. Потом уже не только я стала замечать. Месяц назад мой день рождения праздновали, народу много собралось. В доме душно, и дочка Лены Боженовой в обморок упала. Сидела-сидела и вдруг, встала, покачнулась, мы ещё и осознать, что произошло не успели, а она уже у Олега Викторовича на руках лежит. Мы потом с Архиповной пытались вспомнить: пил он или не пил? Вроде вместе со всеми сидел, тост говорил, рюмку поднимал, а стали девочку на свежий воздух выносить, глянула, а глаза-то у него трезвые. Вот тогда мы и заподозрили, Мазура ли он сынок или пришлый нинзя. Может от кого-то прячется? Ничего плохого про него никто не скажет, а вот то, что не тот он, за кого себя выдаёт, это вполне возможно. Хотя документы в порядке, наш председатель проверял его паспорт и завещание на дом, покойным Славой сделанное.
***
Лариса проследила за пролетающим за окном самолётом и снова перевела взгляд на чёрную поверхность стола. «Ещё два часа и можно будет бежать домой. Как Надюша одна с такой высокой температурой? И ведь с работы не уйдёшь, как назло, всё начальство на месте. Когда надо, никого не найдёшь, зато, когда не надо, как приклеенные сидят». Ничего уже завтра свёкр отпросится с работы, потом мама возьмёт отгул, посидит, а там и отпуск. Главное сегодня продержаться. Час назад звонил Игорь, прибегал домой на обед, покормил дочку, лекарство дал, вроде заснула. Только ведь такая растёт огневушка-поскакушка, ни минуты не посидит спокойно. Не повезло им с Игорем, оба городские. Бабушки и дедушки молодые, сами ещё по работам бегают, вот заболела Надюша и посидеть не с кем. Были бы родственники в селе, было бы и молочко парное, и свежий воздух, и трудовое воспитание. В их случае всё лето придётся провести в душном, жарком городе. В июле у неё отпуск, поедут к подруге на дачу на пару дней. В августе – у Игоря, может на недельку на море съездят с дочкой. Вот и всё лето. А ребёнок растёт, ей свобода нужна. И фрукты.
Мысли Ларисы прервались оттого, что тишина стала приобретать почти физически ощутимую консистенцию. Вернувшись в реальность, она подняла взгляд.
–– Шла бы ты домой, Лариса. Всё равно из тебя сегодня работник никакой.
Майор благодарно улыбнулась сидевшему напротив Илье и закусила губу: только что ребята закончили отчёт о проведённой работе, а она не услышала ни слова.
–– Григорьев сегодня на месте, – раздражённо бросила Лариса, изучая кричащих за окном воробьёв. Стряхнув собственные проблемы, она расстроенно повернулась к Роману: – Так что ты там рассказывал насчет Гереги?
Лейтенант, не проявляя признаков раздражения, ещё раз подробно описал результат своей беседы с Андреем Налимовым и Анной Иосифовной Ярко.
–– Что же это получается, – нахмурила лоб Лариса. – Изначально всё было так просто и понятно: Виталий Далматов, пытаясь избавиться от компрометирующих документов, подтверждающих его участие в прошлогоднем деле о нелегальной переброске за границу партии военного транспорта, нанимает безработного Герегу. Под конец операции пытается захоронить его вместе с документами. Теперь же оказывается, что безработного пытаются уничтожить уже не первый раз. В деле с этими типами я так и не поняла, Мазуром интересовались гости или домом? А если рассматривать этот визит, как операцию с целью уничтожить тёмную лошадку Герегу? Тогда при чём здесь документы Далматова. В общем, чтобы сложить всё, надо узнать, кто такой этот Олег Герега.
–– Лошадка более чем тёмная, – сосредоточенно разглядывая записи в блокноте, подтвердил Роман. – Я сегодня посмотрел в наших архивах, но ни по одному делу он не проходит, в поле зрения полиции никогда не попадал, в нарушениях, злодеяниях и прочих преступлениях не замечен. Но… В качестве Гереги Олега Викторовича. А Герегой Олегом Викторовичем он стал год назад, женившись на Герега Ольге Александровне. Сия жительница нашего города после заключения брака, неожиданно разбогатела настолько, что смогла вместе с дочкой выехать на постоянное место жительства в Испанию. Замуж Ольга Александровна вышла за Малокостова Олега Викторовича. А в архиве я нашёл заявление от Малокостова о пропаже паспорта. Побеседовал с Герегой. Тот слёзно вздыхал, жаловался на головные боли, бил себя в грудь кулаком, доказывая, что он и есть Малокостов. В общем, между героем Пантелеевки, Качановки и всех прилегающих сёл и тем дурачком, которого пытается продемонстрировать нам потерпевший, чересчур заметная разница.
–– Малокостова, потерявшего паспорт, нашли?
–– Ищем-с. Соседи говорят, что уехал на заработки.
–– Ладно, пока отложим на «подумать», – перевела разговор Лариса. – Что у нас по Далматову?
–– Пустился в бега Далматов, – расстроенно буркнул Звонарёв. – На моё предложение побеседовать в интимной обстановке ответил невежливо и, сославшись на мигрень, на рандеву не явился. Дома его нет, на работе не видели.
–– Какие меры приняты?
–– Аэропорта и железные дороги перекрыты, объявлена операция «Перехват», зарубежные посольства…
–– Прекрати идиотничать, – раздражённо стукнула ладонью по столу Лариса.
–– Извини. Пока только установили наблюдение за женой и секретаршей. На вторую возлагаю больше надежд, чем на жену. Что-то в её поведении подсказывает, что неровно дышит юная Маша в сторону шефа. Время покажет, которая из курочек бросится защищать это яичко Фаберже.
***
Маша переложила пакет с продуктами в другую руку и, достав ключ, отключила сигнализацию. «Пежо 206», приветливо моргнув фарами, поднял крышку багажника и принял поклажу. Закрыв багажник, Маша несколько минут постояла, подставив лицо заходящему вечернему солнцу. Кажется, ничего не забыла: пара телячьих отбивных, картошка фри, салат из морепродуктов, кусок торта бисквитного, хорошо пропитанного и шоколадка с орехами. Воды «Ланжерон» не было, пришлось взять «Фонт Белья» и бутылка вина на её вкус. Всё то, что входило в «Долматовский антикризисный набор». В элитном кругу города Далматова знали, как аристократа с безупречной родословной. И только очень узкий круг родственников и друзей знал другого Далматова: мальчишку-хулигана, выросшего на окраине Краснореченска и с детства научившегося зубами и кулаками добиваться поставленной цели.
Запив белым вином омара, Далматов, хватал Машу за руку и нёсся в недорогой ресторан. Развязав тугую «бабочку», он ещё раз перечитывал только что подписанный контракт и заказывал «антикризисный набор». Поглощая хорошо прожаренное мясо, констатировал: «Парня, выросшего на куче дерьма, лангустами не накормишь».
«Дома нет, на работе не появлялся. Значит залёг на дно», устало вздохнула Маша, выводя машину на переполненный проспект.
Открыв дверь своим ключом, она зашла в пустую квартиру и в тот же момент ухо уловило еле слышный глухой хлопок. Крошки чипсов на кухонном столе подтвердили её предположения. Поставив на стул сумки, она прошла в небольшую уютную комнату. Маленький ключ послушно повернулся, дверца бара бесшумно открылась. Бутылка коньяка стояла почти пустая Взяв двумя пальцами горлышко квадратной ёмкости, Маша нарочито громко прошла на кухню и выбросила её в мусорное ведро. Открыв посудомоечную машину, восторженно покачала головой. Машинка оказалась пуста. Вернувшись в зал, Маша распахнула стеклянные створки шкафчика, внимательно осмотрела посуду и довольно улыбнулась. Высохшие потёки на одной из рюмок ясно дали понять, что мыли рюмку вручную. Это что же должно было случиться, чтобы Далматов так шифровался?
Снова открыв бар, Маша достала бутылку «Бейлиса», бросила на дно стакана несколько кубиков льда и приготовив напиток, села на диван. Ждать пришлось недолго. Паркетные панели бесшумно поднялись и из тёмного прохладного подвала поднялся Виталий Далматов. Ни слова не говоря, мужчина сел на пол напротив Маши, опёршись спиной о стену. Молчание затягивалось.
–– За тобой никто не следил? – наконец спросил мужчина
–– За мной всегда кто-то следит, – буркнула Маша, поднимаясь и проходя на кухню.
Тяжёлый ковёр снова издал характерный хлопок, пряча от посторонних глаз и без того незаметный люк. Несколько лет назад Наташа, бывшая секретарша Далматова, хохотала, обозревая подобные меры предосторожности. Но Далматов знал, что тыл должен быть прочно прикрыт и, как бы не идеален был план А, план В всегда должен быть в стадии абсолютной готовности.