Аннализа молчала, уставившись в приборную панель, пока машина не тронулась с места, удаляясь от города. Как бы она ни старалась открыться и верить Томасу, в подобные минуты ей казалось, что она делает большой шаг назад.
В салоне машины буквально искрило от гнева Томаса. Может, так оно и начинается? Неужели они стали помехой друг другу?
– А что, если я переведусь на бюджет в Портлендский университет? – вдруг предложил он.
От неожиданности у Аннализы перехватило дыхание.
– Тебе нельзя бросать Вестон.
Тогда пропадет отсрочка.
Томас сильно стиснул рулевое колесо, даже на предплечьях проступили жилы.
– Еще как можно. Все равно без денег родителей он мне не по карману.
Аннализа успокаивающе положила руку ему на бедро и негромко спросила:
– А стипендию тебе не дадут?
Томас слегка расслабился.
– В Вестоне не дадут, а в Портлендском университете – запросто. Об этом я и говорю.
У Аннализы упало сердце: неужели из-за нее Томас лишится мечты стать стоматологом и останется без наследства? А что, если они расстанутся, после того как переедут? Нельзя, чтобы он подстраивался под ее жизнь. Один только стресс станет айсбергом, который потопит корабль их любви.
– Будет глупо бросать одну из лучших школ Новой Англии, а то и всей страны ради того, чтобы переехать в Портленд. И не забудь про сестру.
Деревья становились все выше, а дома попадались все реже.
Томас вдруг утопил педаль газа, припустив к горнолыжному курорту на полной скорости.
– Отец считает меня идиотом. Но по мне – глупостью будет отказаться от тебя ради образования и наследства.
Аннализа не знала, что ответить: ей было и лестно, и в то же время страшно.
– А сестра… она меня поддержит. Она понимает, что я не смогу вечно оставаться дома.
– Я в этом сильно сомневаюсь.
Эмма была совершенно не готова терять брата.
Томас потянулся за ее рукой, как видно, пытаясь расслабиться.
– Я люблю тебя, Анна, и хочу на тебе жениться. А без диплома Вестона я обойдусь.
Эти два слова – люблю и женюсь – пугали Аннализу. Конечно, она и сама сильно привязалась к Томасу. Он поддерживал ее везде и всюду, но каждый новый день ставил под удар их чувства, их будущее, и даже будущее Эммы.
Раздираемая борьбой между сердцем и разумом, Аннализа решила указать на самое очевидное:
– А как же стоматологический колледж?
– С тем же успехом я могу поступить туда из Портлендского университета. – Томас отпустил ее руку, переключая передачу. – Подумай как следует, Анна. Ты выпустишься из школы через несколько месяцев, я закончу семестр и переведусь. Отсрочка никуда не денется. И вдобавок мы переедем в Портленд вдвоем, будем жить вместе.
Хорошо, что он не видел ее лица. У Аннализы было такое чувство, что они вдруг свернули с дороги и припустили по холмам и буеракам через лес.
– Только подумай, – продолжал он. – Мы с тобой… вдвоем… в большом городе. Сбежим наконец от всего этого дерьма.
На первый взгляд казалось, что ничего прекраснее и быть не может, если бы не одно «но».
– Я не готова к браку, Томас. Я даже не готова его обсуждать. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто… всего три месяца назад я и не думала ни с кем встречаться.
– Однако теперь все изменилось? – Томас оглянулся на нее. – Не только для тебя, но и для меня. Я ведь тоже не подозревал, что тебя найду. Накануне нашей первой встречи я уже подумывал о том, чтобы сбежать из Мэна на поиски своей второй половины.
– И зачем ты меня встретил?.. – в сердцах пробормотала Аннализа. Томас был прав: они родственные души, просто слишком рано нашли друг друга. – У меня все было так хорошо. Я уже продумала, как буду жить.
Томас сделал поворот.
– Ну прости. Что я могу сказать? Мы встретились, и теперь мы вместе. Мы уже не сможем стать прежними. По крайней мере, я точно не смогу. Я люблю тебя. Вся моя жизнь изменилась с той минуты, как я увидел тебя в музее. Да, мы разные, и нам придется преодолеть не одну преграду, но мне безразлично. Меня ничто не остановит – нас ничто не остановит.
Аннализа вцепилась в джинсы, едва сдерживаясь, чтобы не сказать Томасу о своих чувствах.
– Я… я…
Нет, она не могла.
– Что? – переспросил он.
Неужели так трудно признаться парню в любви? К сожалению, ей казалось, что на признание ее толкает чувство вины, а вовсе не симпатия к Томасу. Разговор принял слишком серьезный оборот. Залезая в машину, Аннализа думала только о лыжах и не собиралась планировать остаток своей жизни. Ее распирало от мыслей и чувств. Да, она любит Томаса, но разве этого достаточно? Признание только может все испортить.
Аннализа сдалась.
– Я не знаю, что ответить, Томас. Хотя ты появился в моей жизни внезапно, ты и в самом деле для меня важен. Но мы очень молоды. Что, если мы еще не готовы принимать такие серьезные решения? И в итоге пожалеем, оставшись вместе?
Томас прикусил губу.
– Я не прошу ради меня отказываться от карьеры. Тебя ведь волнует карьера? Такого я никогда не потребую. Что бы ты ни задумала, я всегда буду с тобой. Ты художница, рисование для тебя важнее всего, и мне это нравится. Может, даже нравится больше всего остального. Я всего лишь хочу объяснить: тебе незачем выбирать. Давай стремиться к мечте вместе. Понимаешь, для меня… именно ты важнее всего.
От такого потока любви Аннализе стало нехорошо, ей даже в какой-то момент захотелось открыть дверь, выпрыгнуть из машины и укатиться в какую-нибудь безопасную канаву.
– Мне страшно.
Он положил руку ей на бедро.
– Я знаю, и мне тоже. Но еще больше я боюсь того, что мы с тобой расстанемся. Мне ни к чему благословение родителей. Мне нужна только ты. А остальное уладится.
Уладится? Откуда ему знать? Что, если они, наоборот, съедут с проторенной дороги, и все закончится аварией?
Глава 12Смена курса
Теплые дни в середине марта растопили остатки снега, наметенного вьюгой неделю назад. Началась слякоть, но зато можно было снова рисовать на улице.
Готовясь к приезду Эммы, Аннализа раскатала на веранде большой кусок холста, заляпанного краской, чтобы защитить кирпичный пол. Не успела она поставить перед мольбертом второй стул, как у их дома притормозил знакомый желтый «Битл».
Брат и сестра Барнсы помахали ей, подходя к крыльцу. От одного вида Томаса в модной толстовке сердце Аннализы таяло не хуже весенних снегов. Даже если на минуту забыть о колоссальном физическом влечении, перед преданностью этого парня невозможно было устоять. Не обращая внимания на отцовские запреты, Томас по-прежнему встречался с Аннализой и всеми возможными способами доказывал свою любовь. Да, когда он заговорил о любви и собрался переезжать с Аннализой в Портленд, она в первую минуту испугалась. Но если подумать – что тут такого? Ну поедет он следом за ней, ну и что? Когда идешь на такую авантюру, всегда приятно иметь сообщника.
Вдобавок девушку трогало, как он заботится о других, забыв о собственных семейных проблемах. Ведь ради того, чтобы вытащить сестру из депрессии, он убивал целый день, да еще и жертвовал свиданием с Аннализой. Такие парни каждый день не встречаются.
Перепрыгивая через две ступени, Томас взбежал по лестнице за поцелуем.
– Смотри-ка, – впервые увидев ее летнюю мастерскую, заметил он, – значит, здесь ты и работаешь?
– По крайней мере, в такую погоду, как сегодня, – щурясь на пригревающее кожу солнце, кивнула Аннализа и обняла Эмму, поднявшуюся на крыльцо. – Подходящий денек для встречи! Я очень рада, что ты приехала.
– И я тоже, – ответила Эмма и, кажется, совершенно искренне.
В каком-то смысле девушки заменяли друг другу сестер, которых у них никогда не было.
– Вы пока поболтайте, – предложила осмелевшая в последнее время Эмма, – а я пойду поздороваюсь с бабушкой. Скоро вернусь.
– Мы не против, – беспечно откликнулся Томас. По его жизнерадостному лицу было видно, что он считает бойкое поведение сестры самым настоящим чудом.
Когда за Эммой закрылась дверь, Томас взял Аннализу за руку.
– Она понемногу приходит в себя, ты заметила?
– Наверное, все дело в погоде, – пошутила Аннализа, рисуя пальцем у него на груди.
Томас откинул волосы с лица девушки и поцеловал ее в лоб.
– А по-моему, в тебе. Честное слово, она от тебя в восторге. И любит сюда приезжать. Ты пробудила ее от спячки.
– Мне нравится проводить время с Эммой, – смущенная чересчур щедрой похвалой, отмахнулась Аннализа. – Где я еще найду подругу, которая согласится не только со мной рисовать, но и смеяться над спортом?
Томас покачал головой – это был камешек в его огород.
– Между прочим, – сменила тему Аннализа, – у меня есть к тебе довольно серьезное предложение.
– И какое же? – склонив голову набок, полюбопытствовал Томас.
Аннализа скрестила руки на груди и пытливо на него посмотрела.
– Как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной в апреле на арт-шоу Шэрон Максвелл?
Томас удивленно округлил глаза.
– Я и не думал, что ты попросишь.
Раньше Аннализа и сама в этом сомневалась, но теперь сомнения исчезли. Конечно, она еще не созрела для того, чтобы переехать и жить с парнем вместе, однако все равно это был серьезный шаг, означающий, что она готова впустить Томаса в свой мир искусства.
– Кто-то же должен меня подбросить, – поддразнила она парня.
– Ах вот как? – ничуть не обидевшись, откликнулся Томас. – А я-то думал, ты соскучилась по моей художественной критике.
У Аннализы вырвался смешок.
– Куда же без нее. – Она поцеловала Томаса, словно купаясь в лучах солнца и любви. – Я правда очень хочу поехать с тобой.
Как раз в эту минуту к ним присоединилась Эмма.
– Ну все, Томас, тебе пора. Время для девочек.
Томас усмехнулся, переводя взгляд с сестры на Аннализу.
– Прогоняешь… ну ладно же. Только предупредите, когда будете обсуждать хоккей. Я с удовольствием составлю компанию.