Шагах в пятидесяти в стену уходила старая труба диаметром со среднего марсианина. Похоже, стук доносился из нее.
Энцо подобрался ближе. Песок скрипел под ботинками, распылитель скользил в потной ладони. В трубе, в похожей на сажу тьме что-то шевелилось. Не человек, больше человека. Зеленая точка лениво описала дугу и исчезла. Стукнула черная конечность с когтем на конце.
Энцо забыл, как дышать.
«Паук». Мини-версия «паука» выжидала невесть чего в трубе старого воздуховода. В двадцати гребаных шагах от него. В пределах одного прыжка.
Кто-то шевельнулся сзади. Энцо едва не двинул рукоятью распылителя, но, разглядев хромую медсестру, опустил руку. Быстро проверил, на месте ли «паук». Да чего она за ним поперлась?
– Ты куда собрался? – прошипела она и нахмурилась, когда Энцо ухватил ее за руку. Попыталась освободиться, но он не пустил.
– Назад. Медленно, – сказал Энцо одними губами.
– Чт… – Медсестра проследила за его взглядом и затихла. Ее бледное лицо стало еще бледнее, губы задрожали.
Пока «паук» не двигался, но Энцо знал, как он умеет. Видел, как эта дрянь перелетела через два квартала. Поправка – та дрянь была больше, но Энцо был готов откусить себе палец, если эта не умела так же.
Шаг назад. Еще шаг. Внутри все дрожало. Вот сейчас, сейчас бежать. Нет, сейчас…
– Что делать? – прошептала баба, когда они отошли на максимально возможное расстояние. С одной стороны полоса света из зала, открытый выстрелам просвет между насосами. С другой – гребаная инопланетная машина.
– Рвать когти, – Энцо сунулся наружу. Застрекотали выстрелы, и он еле успел забраться обратно в укрытие. Пальнул пару раз вслепую, типа показать, что и он не с пустыми руками.
– Эй, Энцо, – донеслось из зала. – Вылезай. У нас «нокс», сучка.
«Нокс», крупнокалиберная пушка, из которой подбивали шаттлы и бронеэкипажи. Они что, серьезно решили разнести насосную станцию? Энцо даже вспотел.
Проклятье, куда бежать? С одной стороны мудак с пушкой, с другой – инопланетная машина-убийца. Отличный, мать его, выбор.
– Насос разнесешь! – крикнул Энцо.
– А и плевать, – прилетело в ответ. – Видел, чо наверху творится? Все равно все сдохнем.
Ох ты ж блин, нашлись смертники.
– Считаю до трех! Раз!.. – крикнули сзади. Медсестра с шумом втянула воздух, до боли сжала запястье Энцо.
– Два!
Он отыскал взглядом Гиппократа. Тот прижал к себе мальчишку. Остальные патриции испуганно таращились, не зная, куда прятаться.
– Три!
«Паук» выпрыгнул из трубы, скрылся из виду. Что-то влажно чавкнуло, хрустнуло, и прозрачная стенка насоса с той стороны стала алой.
На миг повисла тишина.
Которая взорвалась криками. Выстрелы заколотили по пластеклу, зарикошетили от стен. Следовало выбираться, пока про них забыли. Энцо махнул остальным, выполз за набитый мусором контейнер. Мимо пролетел и упал парень из охраны общака: с выпученными глазами на багровом лице, шея неестественно свернута.
Чуть дальше «паук» зажал еще троих. Те стреляли, и сверху тоже стреляли, и заряды летали плотно и безумно, как роящиеся пчелы. «Паука» осыпало искрами, по матовой броне разбегались, шипели и утихали заряды, шипела кислота из «гидры». Но броня выдерживала все, ни единой царапины. Хотя та же кислота прожгла трубу в паре шагов от них.
Из общака пальнули «ноксом» – черт, у них и правда был «нокс»! Энцо еле успел нырнуть в укрытие. Троицу парней разметало на куски, на кровавую пыль. «Паук» дернулся, развернулся, аккуратно переставляя лапы. Когти глухо протыкали металл. По корпусу пробежали светящиеся точки и стянулись в одну.
Энцо уже видел такое. А еще он видел что бывало после…
Он накрыл голову руками и едва не задохнулся от взрывной волны. Кто-то поднял его на ноги, замелькали перепуганные женские лица. Энцо махнул, отгоняя баб. В ушах стоял комариный писк, перед глазами все плыло. Выстрелы, похоже, стихли – искры больше не шипели на стекле и паучьей броне. Из-за пыли все было седым, как в тумане. Зал горел, чадил плотным дымом.
– Пошли! Быстро! – крикнул Энцо и вывалился на открытое пространство. Патриции кинулись по проходу за насосами, скрылись у выхода. Энцо хотел было бежать следом, но что-то ударило в спину. Он упал, ободрал морду о горячее железо. «Паук» прыгнул, навис сверху. Коготь проткнул трубу в ладони от головы.
Энцо перекатился, пробежался на четвереньках и поднялся. «Паук» смотрел на него. Не глазами, глаз у него не было, но Энцо чувствовал, что эта дрянь на него нацелилась. Такое сразу понимаешь. Он попятился, поискал взглядом оружие. Ничего не видать, укатилось куда-то.
В четырех шагах, в яме, выбитой взрывом, искрил силовой кабель. Подсоединенный к нему насос не работал, значит, питания не было, кабель перебит полностью.
«Паук» снова двинулся на него, чуть опустился для броска. Энцо бросился вперед. Пол брыкался и качался, желудок сжался, прилип к горлу.
Не время блевать, совсем не время. И орать от боли тоже.
Шаг, другой, и Энцо скатился в бетонную яму. Вовремя затормозил – перебитый кабель шипел в ладони от его бедра. Часть жил осталась целой. Энцо включил лазерную спицу в указательном пальце импланта и, зажмурившись, перерезал их. Перехватил кабель поудобнее, уперся ногами и вытянул его из гофры.
Тень «паука» накрыла его. На брюхе между лапами перемигивались какие-то индикаторы. Белый сигнал выстреливал с одного конца головогруди на другой, постепенно истончаясь. Затем выстреливал следующий, и еще один, ритмично, как сердцебиение. Что это, блок питания или управления? Наверняка что-то важное.
Не долго думая, Энцо ткнул туда кабелем. Гулко схлопнулось, пошел дым. «Паук» вздрогнул и замер.
Энцо торопливо выполз из-под него, обдирая ладони – вдруг завалится? Придавит, потом не отскребешься. Отдышавшись, обошел «паука» кругом.
Вблизи тварь оказалась еще более странной. Купол гладкий, ни отверстий, ни впадин, откуда вылетали заряды – непонятно. Сочленений на лапах не видно, а металл на месте сгиба не прерывался, просто был растянут, как кожа. Сверхпрочная кожа. Энцо никогда не видел таких сплавов.
Но, похоже, сработало, нашлось слабое место. В любой машине было, вот и здесь нашлось. Не такие уж пришельцы и крутые.
На радостях Энцо пнул паучью лапу.
Что-то глухо отозвалось на удар. Над головой зарокотало, зашуршала земляная крошка. Энцо проследил за ее потоком.
Выступ, на котором гнездился общак, просел. Скрежетнул металл по металлу, запрыгали камушки. Тенькнув, порвались провода. Один из домов-вагонов упал на бок, подъехал к краю и медленно, как в дурном сне, навис над пропастью.
– Дерьмо же… – выдохнул Энцо и сорвался с места. Сзади грохнуло, ухнуло, труба под ногами вздыбилась, раскололась пополам. Разбежавшись, он оттолкнулся от края и перемахнул пролом. На миг снизу пахнуло гнилью и холодом. Приземлился неудачно, так, что боль прострелила обе лодыжки. Энцо перекатился на бок, взвыл. Пыль тут же запорошила горло, мелом осела на языке, но совсем рядом тянуло свежим воздухом. Выбрался, значит.
Он сощурился в хаос по ту сторону пролома. Общак разрушен, весь обвалился в отстойник. Выживших… Выживших нет, наверное. И куда смотались патриции? Хотя далеко все равно не уйдут, он их найдет. Догонит, на место поставит, никуда не денутся. А вот с «пауками» все сложнее. Если один пробрался, значит, проберутся и другие. Может, тоннели уже кишат ими.
Надо предупредить своих, всех, до кого он сможет докричаться.
Своими номера были условно. Половина из них прошла бы мимо, истекай он кровью в самом людном из отсеков, а вторая половина еще бы добавила. Да, многие из них трусливые подонки и безразличные твари. Но разве Энцо лучше? Поэтому он карабкался по ржавой лестнице, рискуя свалиться и свернуть шею. Поэтому взломал замок на люке под куполом уровня и ввинтился в узкий лаз. Потолок технического этажа чесал ему затылок, света было с гулькин нос. Но Энцо упрямо лез вперед.
Был один способ всех предупредить, и работал он всегда.
Энцо пробежался по кабельной галерее. Оказавшись в тупике, раздвинул черные жгуты проводов и пролез в образовавшуюся щель. За ней вытянулась еще одна галерея, с дверью в конце. В углублении рядом горела «вечная лампа» – тусклый пузырь на гравитационных батарейках.
Сзади что-то стукнуло. Энцо обернулся, часто дыша, выставил пушку. Вдруг здесь еще один «паук»? Деваться некуда, за дверью тупик. Только если по мусорному скату съехать прямиком на битое стекло и железки в двухстах метрах под уровнем. Зашибись перспектива.
Но сзади никого не оказалось. Нос не работал – чуйку отшибло еще при взрыве, да и слух подводил. Похоже, померещилось.
– Сышь, Два-Ноль-Шесть, ты как дерьмо – везде, куда ни глянь, – прохрипели за спиной.
Энцо развернулся, ответил двумя выстрелами. Они ушли в пустоту, галерея была пуста. Но воздух рядом преломился – типа ряби над раскаленным асфальтом, – и ему вдарили под ребра.
Маскировочный костюм! Энцо отпрыгнул, повел дулом распылителя. Выловив преломление воздуха, нажал кнопку спуска. Та сухо щелкнула, но выстрела не последовало. Предохранитель, запоздало понял Энцо, заметив красный огонек на рукояти.
Ему отвесили удар, и он выронил распылитель. Тот откатился к мусорному скату. Завис на краю, качнулся и ухнул вниз.
Проклятье!
Энцо скользнул мимо «пса» и помчался по галерее. В конце виднелась узкая дверь. Успеть бы к ней, выиграть несколько минут…
Его ухватили за ворот куртки и кинули на пол. Энцо выпустил из пальца «спицу», рассек ей воздух над собой. Мимо. Ударили сбоку, в челюсть. Добавили в живот.
Нехорошо, после боя с «пауком» Энцо совсем расклеился. Перед глазами плыло, маши, не маши лазером – не зацепишь, не разглядишь утырка в камуфляже. Так и будет бить со спины.
Кто-то прыгнул рядом, мелькнуло белое облако волос. Мальчишка, тот самый, из патрициев, сообразил Энцо. Свистнула гнутая железка, рассекла воздух. Костюм «пса» разошелся на две половины и повис лоскутами. Под маской скрывалась окровавленная бородатая рожа с царапиной от лба до подбородка. Тот самый мужик, приставший к нему в медфургоне.