– Довольно. – Он говорил негромко, но слова прозвучали неожиданно весомо. – Прошу тишины. Сегодня, на экстренном собрании совета бункера Четыре-Один, я, Клавдий Нерон, избран для ведения боевых действий в курии Четыре со сроком полномочий до полной победы над врагом или же до выхода на связь с другими куриями. В настоящий момент мы далеки и от первого, и от второго. Поэтому, – он сделал глубокую паузу, – прошу всех умолкнуть.
Собравшиеся легионеры мигом подтянулись, заложили руки за спины. Гражданские утихли, уставились во все глаза.
– Да, на протяжении пяти сроков меня избирали для ведения судебных дел курий Четыре и Пять. Но до этого, как могут помнить некоторые из вас, я имел честь занимать должность консула при Земном Совете. Можете так меня и называть.
Клавдий склонился к уху стоящего рядом декуриона. Тот метнул в сторону Луция взгляд и быстро что-то ответил.
Луций скривился от нехорошего предчувствия. Как минимум ему сделают выговор. Как максимум – отправят в первую же мясорубку. Лучше выговор, от них Луций привит уже давно.
– Ввиду сложившейся ситуации, – сказал Клавдий Нерон, – помогать мне будет только один центурион, Луций Цецилий. Остальные нужны на поверхности.
Луций оцепенел. Гул в ушах усилился, к горлу подкатил горький ком. Кто-то хлопнул его по плечу – должно быть, Марк, – многие обернулись, смерили его хмурыми, недоверчивыми взглядами. Вид у него и правда был бледный: куртка в крови, лицо в синяках и щетине, глубокая царапина через лоб. Как будто его протащило под машиной.
Центурион? Его что, только что повысили? Сбылась отцовская мечта. Правда, радости от этого не было никакой. Ходить в помощниках у диктатора и решать бытовые вопросы бункера – невеселая задача.
– Служу Империи, – сипло выдавил Луций. Консул кивнул и тут же забыл о его существовании.
– Итак. Далее на повестке дня… – Он сверился с коммуникатором, лежащим у него в ладони. – Мы предположительно знаем, откуда к нам могли прибыть гости.
Кто-то в первых рядах поднял руку.
– И чем это поможет?
– Это поможет понять, сколько световых лет потребуется преодолеть легиону Империи, чтобы превратить системы врага в пыль.
Его самоуверенность восхищала. Пока в пыль превращались только курии Старой Земли.
– На основании данных, полученных перед отключением, след инопланетных кораблей ведет от супервойда у NGC 1365. Далее проследить невозможно.
Луций хмыкнул. NGC 1365, ну да. Империя обязательно отомстит, когда научится летать так далеко.
– Почему мы ничего не сделали? Почему позволили им пересечь границу системы?
– Когда мы получили сообщение с Эриды, корабли имманес уже находились на земной орбите.
Воцарилась тишина.
– Хотите сказать, их корабли опередили сигнал связи? – уточнил Клавдий Нерон.
– На две минуты, – декурион, похоже, сам чувствовал неловкость за свои слова.
Луций не мог в это поверить. Как такое вообще было возможно? Может, причиной стали неполадки в системе слежения? Она не передала сигнал вовремя, был сбой…
– А чего вы хотели, если финансирование легионов только сокращалось? – выкрикнул кто-то, будто прочел мысли Луция. – Машины разваливались и без этих имманес. Станции старые, ничего не работает.
Легионеры согласно загудели. За такое крикуна могли и в карцер сунуть. Но Клавдий Нерон не торопился с наказанием. Он поднял руку, и гул стих.
– Я понял, вы сбиты с толку и недовольны. Но мы находимся там, где находимся, и выбираться придется теми силами и средствами, какие у нас имеются. Итак, – он сделал паузу, осмотрел зал поверх голов. – Что у нас есть?
– Камуфляжи хорошо себя зарекомендовали. Машины вычисляют их, но не сразу.
– Что с зарядами?
– Пока есть, – отозвался техник в белом халате. Луций видел его в Управлении, но имени не помнил. – Мы работаем над зарядкой от аварийного генератора, но требуется большая мощность, можем остаться без света и силового поля.
– Тогда не стоит рисковать. Склады?
– Разбиты или разворованы, – мрачно сказал Марк. – Все, что было поблизости, мы проверили. Может, с южной стороны курии или за пределами, но попасть туда мы пока не можем.
– Что с кораблями?
– Есть целые. Могли бы поднять в воздух, но нужны новые сердечники в двигатель. Старые разряжены.
– «Пульсары»?
– Все, что было, мы ребятам установили, но… – техник многозначительно развел руками.
– Работа станций может быть возобновлена?
– Что-то подавляет сеть извне.
– С орбиты? Корабли имманес?
– Вполне может быть.
Судя по лицам, все думали об одном: что ситуация безнадежна. Что осталось держать оборону, вытаскивать тех, кого можно. Искать еду, синтезировать воду, пока генератор не сдохнет.
Луцию захотелось пройтись вдоль рядов и надавать каждому по щекам, чтобы не раскисали. Упаднические настроения в легионе были недопустимы.
Один Клавдий продолжал невозмутимо перебирать варианты. Луций невольно проникся к нему уважением.
– Могут сработать расщепители? Они достаточно мощные, и если отыскать слабую точку машин имманес, то…
– В пузо надо стрелять, – гаркнул кто-то с задних рядов. Молодой марсианин, непонятно как сюда попавший. Смуглый и плечистый, на голову выше половины легионеров в комнате. Все время хмурился, до вертикальных заломов между бровями, смотрел исподлобья, словно ждал подвоха. Лицо изможденное, все в ссадинах и припухшее, будто его упорно били. Оно было знакомо Луцию, но вот откуда…
Его попытались вывести, но Клавдий Нерон остановил легионеров.
– Простите? Что вы сказали?
– В пузо, говорю, стрелять надо. – Марсианин скрестил руки на груди. Вместо одной серебрился протез. – Я так закоротил одного.
– Закоротили?
– Ну да, силовым кабелем. У него между лапами, снизу, какая-то хер…
– Я понял, – прервал его Клавдий Нерон. – Мы примем это к сведению.
Марсианин кивнул, вскинул руку, вроде «принято». Снова блеснули пальцы импланта, и Луций вспомнил. Всплыл нужный номер.
Двести Шесть. Бывший «пес», дружок безумной имманес, которая взорвалась на орбите. Какого черта он на свободе? И как оказался на собрании? Первым порывом было выстрелить «псу» в голову без суда и следствия. Вторым – вытолкать из бункера взашей.
Но рядовые его опередили: быстро вывели Двести Шестого из отсека, пока им не досталось за то, что прозевали гражданского.
Двести Шесть был близок с имманес. Могла она ему что-либо рассказать? Вполне. Может ли эта информация оказаться полезной сейчас? Вероятно. Попробовать в любом случае стоит.
Луций выбрался следом. Шлюз за его спиной закрылся, отрезав от претория. Двести Шестой прохаживался вдоль стены. Заметив Луция, он помрачнел и скрестил руки на груди. Похоже, проблем с памятью у него не было.
– Ты как сюда попал?
– А не должен был? – «Пес» нехорошо сощурился. – Тит Пуллий дал карточку.
– Тит? Где он?
– Мертв.
Такого Луций не ожидал. Нет, понятно, что на войне может умереть каждый. Но знакомые всегда погибают неожиданно. Луций не мог представить Четвертое Управление без Тита. Кабинет центуриона, в котором будет сидеть… он сам? Центурион Луций Цецилий? Бред.
– А преторий? Откуда допуск?
– У меня его нет, – Двести Шесть поднял протез. Манипуляторы, встроенные в пальцы, раздвинулись и с щелчком сложились обратно.
Ах да, семь лет крио за взлом дронов легиона.
Луций тоже поднял руку. Чуть оттянул рукав, продемонстрировав имперскую метку.
– Управление Четвертой, декури… – Луций поправился. – Центурион Луций Цецилий.
– Я помню, кто ты, – отрезал Двести Шесть.
Луций кивнул. Ну да, официальную часть можно пропустить, кому сейчас нужны церемонии?
– Расскажи мне кое-что.
– Я ничего не знаю, центурион, – протянул Двести Шесть, глядя сверху вниз, из-под прикрытых век.
Луций подавил желание ударить.
Сперва с ноги.
Затем кулаком.
И мордой в стену, до хруста, до кровавых соплей…
– Насчет Сорок Пятой, – ответил ровно. – Говорила ли она об имманес?
Двести Шестой поморщился, словно что-то кислое попало на язык. Но молчал. Неужто не понимал всей важности происходящего?
Глубокий вдох, Луций. Глубокий. Не нужно сейчас драться.
– Может, она что-то упоминала. Любая мелочь может оказаться важной, может помочь нам, понимаешь?
Кулак свистнул у виска, Луций едва не пропустил удар. Вовремя отклонился и сразу же двинул в ответ, в челюсть. Двести Шестой покачнулся, тряхнул головой.
– Ты обещал отпустить меня, если я помогу с Аларихом! – проорал он. – Нас отпустить, мудак ты этакий! Лучше бы ты Алариха повязал!
Луций блокировал еще удар. Двинул ногой по голени, вывернул Двести Шестому руку. Ударить лицом о стену не успел – Двести Шесть резко откинул голову, метя крепким затылком в челюсть. Луций отвлекся, ослабил захват и марсианин вывернулся.
Гребаный «пес»!
Луций выхватил распылитель и наставил его на Двести Шестого. Тот быстренько вскинул руки.
– Давай, стреляй, чо! – Его глаза блестели нездоровым блеском. – Стреляй! Потрать на меня заряд! Лучше на меня, чем на инопланетное говно, верно?
Луций хотел послать его – или прострелить ногу для разнообразия, в воспитательных целях, – но не успел. Панели на стенах коридора вспыхнули все, как одна. Загудели, перезагрузились и зашипели помехами.
– Что за черт? – пробормотал Луций.
Помехи сменились звуком. Говорили двое. Голос первого был взволнованный, приглушенный каким-то шумом и стрекотом. Второго – неразборчивый, с одышкой. Луций представил себе дряблые щеки, вялые выпяченные губы, пару подбородков. Бокал вина в неверной пухлой руке. За таким бокалом, наверное, сейчас проводит время его отец в Центральной курии.
Странно, но за него Луций не беспокоился.
– Послушай, я не могу ничего сделать, – сказал тот, что с одышкой. – Наши сигналы не уходят дальше орбиты. Их блокируют.
– Тогда пришлите больше людей! Пришлите всех, кого можете! У вас же есть охрана? Мы направим к вам группу эвакуированных…