Луций подумал о Бритве.
– Прошу прощения. Луций Цецилий?
Вздрогнув, он обернулся. Позади стоял мужчина, его ровесник, узкий в плечах и сильно уступающий в росте. В висках серебрились вытянутые разъемы для съемной памяти, у основания шеи нейропорт. Сразу вспомнились умники из отдела слежения: опутывающие тело провода, мерцающие экраны и их отражение в остекленевших глазах.
Снова дурные вести? Или хочет спросить об увиденном?
– Да, – Луций нехотя кивнул и проглотил ругательство, так и крутившееся на языке. В последнее время многие подходили к нему с просьбами к Клавдию, но этот парень выбрал самый неудачный момент из всех возможных.
– Могу я переговорить с вами наедине? – спросил парень.
– Послушайте, давайте не сейчас. – Луций обошел его и на полном ходу направился к выходу. Следовало найти консула, срочно… – Подойдите ко мне позже, например, вечером, и я…
– Мне кажется, я знаю способ поднять корабли в воздух, – крикнул умник вслед.
Луций резко остановился и обернулся.
– Повторите, что вы сказали?
Клавдий Нерон хмурился, когда думал. Хмурился, а веко над пластиглазом оставалось недвижимым. Странная картина, даже более странная, чем лицо с окулярами. Окуляры хотя бы меняли фокусировку, а эта пародия на глаз вообще не шевелилась.
– Всего десять тысяч, – сказал консул.
– Простите?
Консул поднял голову и, перехватив взгляд Луция, пояснил:
– Выстрел из гасты. За меня давали всего десять тысяч денариев, представляете?
– Они вас явно недооценили, – ответил Луций. В кресло он так и не сел, несмотря на приглашение. Предпочитал стоять по стойке смирно, «над душой», как говорил его бывший напарник.
Клавдия же это нисколько не смущало. Он сидел на койке, придвинув к ней столик на колесиках. Личного кабинета у него не было, поэтому посетителей он принимал в своей комнате. На экране его блокнота разлетались кровавые ошметки легионеров. Мелькнула разверстая пасть черной твари.
Клавдий смотрел на нее безо всякого выражения на лице.
– Недооценили, но не меня, – поправил он, подняв худой и длинный палец. – Моего слугу, Девяносто Девять-Двадцать Один, курия Семь. Заметив опасность, он оттолкнул меня. Многие думали, что для патриция достойнее было бы умереть, чем принять помощь номера. – Клавдий искоса глянул на Луция. – Скажите, вы тоже так считаете?
– Нет, – честно ответил Луций. При упоминании номеров на ум снова пришла Бритва. Следовало как можно скорее покончить с формальностями, выбраться из проклятого бункера и найти ее. Или ее останки. – Думаю, главное, что вы остались живы.
– Да, и очень славно, что он тоже остался жив. Его потом долго пытали в вашем Управлении.
– Слугу? – не понял Луций.
– Киллера. Но хватит обо мне, я – совершенно неинтересная тема для обсуждения. – Клавдий тонко улыбнулся и выключил видео. – Отвратительное зрелище. Мне что-то не верится, что эти твари могут управлять межгалактическими кораблями.
– Думаю, что на записи не сами пришельцы, а какое-то их оружие. Генетически выращенное.
– Согласен. – Клавдий задумчиво кивнул. – Благодарю вас, можете идти.
Луций остался на месте.
– Что-то еще?
– В бункере находится сотрудник Земного Исследовательского Института. Он утверждает, что в лаборатории, где он состоял, есть рабочие образцы передатчиков нового поколения и генераторы, которые могут действовать в… – Он сделал паузу, подбирая слово, – в новых условиях.
– Интересно. Но стоит ли организовывать операцию ради опытного образца?
Луция словно оглушили.
– Прошу прощения?
– Вероятны потери, и все ради опытного образца, который может не сработать в наших условиях. Со слов одного человека. Насколько я помню, институт примыкает к, – Клавдий развернул в блокноте карту курии, покрутил ее так и этак. – К предкрио, до которого около часа ходьбы. В лучшем случае. Потери рискуют стать фатальными для нашего бункера. Группу могут уничтожить или отследить.
– Я полагаю, что это единственный стратегически верный выход. Если есть шанс обеспечить нас лучшей связью или получить возможность заряжать оружие, то использовать его нужно немедленно. – Луций повысил голос, заметив, что Клавдий собирается его прервать. – Каждый час приближает нас к смерти, консул. От голода, удушья из-за отказа систем, рук пришельцев или номеров с поверхности – вариантов много, и оружие нам потребуется в любом случае.
– То есть, вы считаете, что на риск идти стоит.
– Так точно, – Луций ответил твердо.
Клавдий снова покрутил магистрали на карте, прикидывая маршрут. Программа рассчитала десятки возможных вариантов, каждый из которых он изучал с дотошностью.
– Хорошо. – Он махнул рукой. – Луций, проведите голосование. При одобрении готовьте операцию.
– Есть, – отчеканил Луций.
– Не забудьте про религиозную часть подготовки.
Луций вскинул брови. Какая еще религиозная часть?
– В легионе есть верующие, – пояснил консул. – Регламент должен быть соблюден, это необходимо для поддержания порядка и боевого духа.
Луций кивнул, готовый в тот же миг сорваться с места. К утру он успеет собрать команду. Если они выдвинутся с рассветом, к полудню окажутся на месте и к вечеру вернутся на базу. Отличный расклад.
– С вашего разрешения я присоединюсь к группе.
Клавдий смерил взглядом его лицо и свободную, как с чужого плеча, форму.
– Нет.
– Я не ослаблен, просто форма не моего размера. – Отчаянно хотелось одернуть рубашку, и Луций завел руки за спину. – Отлично себя чувствую.
– Рад за вас, но нет. Я не даю своего разрешения, вы нужны мне здесь.
Нет? Как нет?!
– Позвольте с вами не согласиться, я принесу больше пользы на поверхности. У меня есть боевой опыт.
Клавдий качнул головой.
– Я знаю о ваших заслугах.
– Тогда прошу разрешения на организацию спасательной группы. В свете последних событий мы просто обязаны доставить в бункер всех выживших. Записи разведчика подтверждают, что пришельцы плотоядны. Очень опасны.
Клавдий потер исчерченный морщинами лоб. Затем растянул на колене блокнот и принялся что-то в нем набирать.
– В настоящий момент мы не можем тратить на это время и заряды, – ответил он, не глядя. – Если у нас получится добыть экспериментальные батареи, тогда мы сможем планировать другие операции. Шаттлы дадут нам больше возможностей. Луций, вы должны это понимать, не первый год в легионе.
– Но они едят людей…
– Я знаю. Луций, иридийские черви тоже ели наших легионеров. Не делайте из этого трагедию.
Луций сощурился. Сравнение было грубым, как и напоминание об Иридии. Клавдий не знал, о чем говорил. Для него легионеры были просто мясом?
Отправить бы его самого на Иридий.
– Вас понял. Разрешите удалиться?
Клавдий кивнул, не отрываясь от работы.
– И проследите за подготовкой, чтобы ребята ничего не забыли. Как раз пригодится ваш боевой опыт. Может, что-нибудь заметите.
Луций отсалютовал, хотя сам не хотел, а консул не видел. Развернулся на каблуках и откатил дверь в сторону, проклиная экономию энергии.
– Скажите, – он обернулся, – а вы нашли заказчика? Тогда, после покушения.
– Конечно. – Пластиглаз консула отражал свет блокнота, пальцы быстро что-то набирали на стекле. – И он давно находится в крио, несмотря на юристов и связи в Сенате.
Клавдий поднял голову и холодно улыбнулся.
– Не забудьте про жертвоприношение, Луций.
Зал собраний тонул в музыке и дыму. Удушливые седые нити поднимались к потолку и ползли по нему к дальним рядам. Скамьи стояли полукругом, первые на уровне сцены, дальние на возвышении, как в амфитеатре. Все были заняты легионерами, которые сидели плотно, бок о бок.
На сцене пели жрецы в белых тогах с золотой каймой. Они покачивались в такт музыке, держали охряные четки в холеных руках. В центре стоял старший. От произносимых слов тряслась его борода, тряслась чаша в руках, и Луцию хотелось зажмуриться, лишь бы не смотреть на это мракобесие. Жертвоприношение перед операцией, в их-то век! И обязательное присутствие всего состава.
Какая жалость, что служители Юпитера укрылись именно в бункере 1–4.
Луций присутствовал на таком лишь раз, перед атакой на Иридии. Тогда треть состава молились в духоте под прозрачным куполом базы, треть пристреливалась, а последняя треть блевала в туалете жилого блока. И вернулось всего человек десять, причем девять из блюющих. Десятым был заядлый атеист Луций.
Сейчас же в зал согнали обе группы, назначенные на операцию, и все слушали так внимательно, даже глаз не отрывали. Не проверяли оружие и план действий, не ели напоследок, а вынуждены были сидеть, слушать заунывный вой и тонуть в страхе перед тем, что их ждет. Луций впился ногтями в ладонь, затем еще раз. Он что, один не мог найти себе места от нетерпения?
– Теперь воззовем к Юпитеру, владыке Олимпа и всего космического пространства! – басил главный жрец. Чаша с благовониями подрагивала в его руке, норовя ухнуть на решетку еще до того, как под ней зажгут огонь. – О, Юпитер, даруй нашим воинам победу, как даровал победу Цезарю, и Марцеллу, и Сципиону, и…
Да они издевались.
– Сколько будет длиться эта канитель? – Луций шепнул на ухо стоявшему рядом Марку. Тот фыркнул, умудрившись при этом сохранить серьезное выражение лица.
– Обычно часа три, – ответил уголком рта. – Сегодня не знаю, но про Юпитера заводят где-то к середине.
У них не было этих трех часов, и без того потеряли слишком много времени. Что если в бункере, где находится Бритва, заканчивается воздух? Или у нее ломка? Они же только начали слезать, он сам еле выдерживает, иной раз застрелиться готов. Недавно даже мерещилась какая-то отвратительная дрянь в зеркале, сущий кошмар наяву.
Луций пробрался к боковому проходу и сбежал по ступеням на сцену. Пробившись через собравшихся на сцене к главному жрецу – тому самому, с чашей, – он склонился к его уху.