– Не знал, что ты записался в телохранители, Тернер, – огрызается он. – Удивлен, что у тебя нашлось время, капитан.
– Идем, Хэлли, – говорит Генри, положив обе руки мне на плечи и заставляя выскользнуть из объятий теперь уже раздраженного Мейсона. – Желаю провести вечер, которого ты заслуживаешь, Райт.
Я как марионетка. Не оказываю никакого сопротивления, когда Генри берет меня за руку, прижимает к себе и ведет сквозь толпу в глубь дома. «Меня действительно было бы легко похитить», – эта мысль постоянно мелькает в голове, пока мы приближаемся к рабочему кабинету.
Генри продолжает молчать, и когда мы направляемся к столу для игры в «бирпонг», мой инстинкт самосохранения наконец-то просыпается.
– Подожди! – восклицаю я чуть более восторженно, чем это необходимо, и резко останавливаюсь. – Что, черт возьми, сейчас было?
Он поворачивается ко мне, на его лице то же безучастное выражение, что и обычно.
– Я спасал тебя от твоего ужасного вкуса в отношении мужчин.
Ой-ой. Его слова подобны отрезвляющей пощечине.
– Звучало как что-то личное.
– Я уже говорил тебе, что Мейсон Райт мудак, – спокойно отвечает Генри. – Если ты хочешь отвлечься от недавнего расставания, то он не лучший вариант.
Трезвая Хэлли сразу же оставила бы эту тему, испытав сильное смущение от бестактности своего партнера по танцам, чтобы задавать дополнительные вопросы. Но хмельная Хэлли не такая сдержанная.
– Ты всегда вмешиваешься в дела гостей ваших вечеринок?
– А что случилось с твоим предложением всегда подходить к тебе на вечеринках? – усмехается Генри, и у меня возникает такое чувство, что я что-то упускаю, пока не вспоминаю, что он использует против меня мои же слова. – Я вмешиваюсь в дела своих друзей, когда это необходимо. Если хочешь с кем-то переспать, есть варианты получше него, – говорит Генри, и хмельная Хэлли теряет остатки пьяного упрямства. – Я его знаю. Он учился в моей средней школе. Он злой и безответственный и недостаточно хорош для тебя.
– Я не собиралась с ним спать. И ничего он не пытался, – объясняю я, как будто мне нужно оправдаться. – Прости.
– Хэлли, ты красивая. Конечно же, он пытался что-то сделать. Тебе не нужно извиняться.
Я открываю рот, чтобы добавить что-то еще, но тут же закрываю его, как только его слова до меня доходят. Красивая. Я отодвигаю их на задний план, чтобы обдумать завтра, когда он не будет следить за каждой моей реакцией.
– Я просто хотела напиться и потанцевать с парнем на вечеринке. Получить опыт или что-то в этом духе. Это глупо.
– Ничего не глупо. Ты выглядишь печальной, и я подозреваю, что это из-за меня, но я этого не хотел. Мы можем начать сначала?
Я киваю, радуясь возможности начать сначала.
– Привет.
Он улыбается.
– Привет. Я рад, что ты пришла.
– Я рада, что ты пригласил меня.
– Теперь моя очередь извиняться, – говорит он, обойдя меня справа и направляясь к уже ожидающим его друзьям. – Я собираюсь заставить тебя сыграть в «бирпонг» против Авроры, а она очень вредная и склонна к соперничеству. И весь остаток вечера будет донимать тебя рассказами о том, как сильно ненавидит Мейсона, потому что именно она тебя заметила.
Когда мы подходим к столу, я чувствую себя так, будто попала в логово льва, и немного пунша мне сейчас совсем не помешало бы. Генри берет мячик, ударяет им об стол, ловит ладонью и протягивает мне. Упорно стараясь не думать об отсутствии координации, я забираю у него мячик.
– Последние два года я только и слышу о том, как сильно Аврора ненавидит поэзию. Так что я справлюсь.
Еще несколько друзей Генри появляются из сада, включая Аврору, которая сразу же бросается ко мне и крепко обнимает.
– Я так ра-а-ада, что ты здесь. Ты со мной? – спрашивает она, переводя взгляд с меня на Генри.
– Она со мной, – отвечает он. – Найди себе своего партнера.
Прежде чем я успеваю заговорить, меня перебивает один из друзей Генри, который входит в дверь, волоча за собой стул.
– Произошел небольшой инцидент, – говорит он. Его зовут Мэтти, Крис или Бобби. Все они, начиная с роста, телосложения, расовой принадлежности и заканчивая цветом волос, выглядят совершенно по-разному, вдобавок имеют акценты, явно приехав из разных штатов. Но когда я впервые познакомилась с ними в книжном клубе, они представились практически одновременно, и теперь я не могу вспомнить, кто есть кто.
– Я это вижу, – растягивая слова, говорит Генри, пока мы смотрим на сломанный походный стул на полу.
– Мы пытались поиграть в «музыкальные стулья», и стул, который якобы нельзя сломать, по-видимому, можно раздавить, если на него прыгнуть. Мой косяк, – говорит Мэтти, Крис или Бобби. – Привет, Хэлли!
Я не сразу понимаю, что он обращается непосредственно ко мне, и теперь все смотрят на меня. Генри сидит на корточках, проверяя, можно ли спасти стул, но быстро встает, когда тоже слышит мое имя.
– Привет… – о боже, как же его зовут? – и тебе.
– Ты не можешь вспомнить мое имя. Как же больно. После того, как мы вместе наслаждались этой книгой, – говорит он, театрально цокая языком. – Генри, ты явно недостаточно обо мне упоминаешь.
Та книга, которую мы вместе читали, – это хитроумный способ сказать, что он загуглил ее перед началом книжного клуба. Как бы мне ни нравилось отправляться с героями в Инглвилд, если он действительно прочитал книгу до моего импровизированного собрания книжного клуба, а не просто пытался произвести впечатление на его членов, я отдам ему свою следующую зарплату.
– Я никогда не говорю о тебе, Крис. – Генри небрежно пожимает плечами. – Важно только, чтобы она помнила мое имя.
О боже.
«Хэлли, сосредоточься». Темноволосый белый парень, ростом в шесть футов и с каким-то смешанным акцентом, который я не могу определить. Широкие плечи и спина. На самом деле огромные. Крис, Крис, Крис. Осталось запомнить еще двоих. Блин, и всех остальных его друзей, которые, кажется, все еще смотрят на меня.
– Да ты себя слышишь? – спрашивает Аврора Генри.
– Обычно да. Я могу заглушить только одного из нас за раз и всегда выбираю тебя. Так мы играем?
Аврора заливается смехом и показывает ему средний палец, но я понимаю, что она имеет в виду. В том, что он говорит, и в том, как он это подает, есть что-то такое, что просто трудно понять, почему это не обидно.
Она игриво хлопает его по плечу.
– Вижу, ты берешь вдохновение у моего отца. Эмилия и Поппи будут здесь с минуты на минуту. Мы можем их подождать?
– Конечно. – Он поворачивается ко мне. – Ты умеешь играть в «бирпонг»?
Ой-ой-ой.
– Хочешь услышать правду, от которой тебе станет плохо сейчас, или ложь, которая успокоит на короткое время, но, когда ты поймешь, что это ложь, тебе станет плохо?
– Я хочу, чтобы ты всегда говорила мне правду.
– Я знаю правила, но никогда в нее не играла, так что, наверное, я ужасна.
– В этом я могу помочь, – улыбается Генри. Он подталкивает меня вперед, встает за спиной и берет мою правую руку, в которой зажат мячик для пинг-понга. Затем наклоняется ближе, и я чувствую, как его мягкое дыхание щекочет мне шею, потом направляет мою руку своей в положение для броска. Его голос низкий и тихий, когда он обращается только ко мне. – Тебе так удобно?
Мне очень трудно сосредоточиться, потому что от него пахнет дорогим лосьоном после бритья, и он положил другую руку мне на талию, чтобы помочь принять нужную позу.
– Хэлли?
Мои щеки вспыхивают, а по спине пробегает дрожь.
– Ага. Удобно.
– Все дело в запястье. Просто не зацикливайся, – наставляет он, направляя мою руку, чтобы я бросила мячик в стаканчики на другом конце стола. И я снова становлюсь марионеткой, второй раз за этот вечер. – Отлично. Да у тебя талант.
Я смутно осознаю, что Ками возвращается с Поппи и, как я предполагаю, с Эмилией, но я сосредоточена на Генри.
– Или ты все-таки просто хороший лидер.
– Посмотрим, будешь ли ты по-прежнему так думать через десять минут. Потому что мы не проиграем Авроре. Мне нужно, чтобы ты показала все, на что способна. Хорошо?
Кто-то начинает наливать в стаканчики алкоголь, и я смеюсь про себя еще до того, как отвечаю:
– Да, капитан.
Глава 7
Генри
Не думаю, что когда-либо в своей жизни так быстро работал с книгой.
Перейдя на следующую вкладку, я читаю те части, которые Хэлли выделила для меня синим цветом, игнорируя остальные, которые не выделены. Когда вчера вечером ее рыжеволосая подруга уходила и Хэлли невнятно пробормотала, что у нее в сумочке есть кое-что для меня, я не был уверен, чего ожидать. Вернувшись, она протянула мне книгу, которую позаимствовала, и объяснила, что прочитала ее и выделила все части, которые могли бы показаться мне интересными или важными.
Я уже дочитал до середины книги, когда она наконец просыпается, резко садится на кровати и прижимает к груди одеяло. Я наблюдаю, как на ее лице отражается дюжина вопросов одновременно. Она широко распахивает глаза и прикусывает нижнюю губу, раздумывая, какой задать первым.
– Привет, – здороваюсь я, нарушая тишину между нами.
Она с трудом сглатывает, и я киваю в сторону бутылки с водой и болеутоляющих таблеток, которые оставил для нее. Придерживая одеяло одной рукой у груди, она берет таблетки и быстро принимает их, запивая водой. Выпив половину бутылки, закрывает крышку и смотрит прямо на меня.
– Мы занимались сексом прошлой ночью?
Я складываю вдвое закладку на странице, которую читал, и кладу книгу перед собой. Указав на полуспущенный надувной матрас подо мной, встречаюсь с ней взглядом.
– Нет.
– Ты не врешь?
– Хэлли, я лежу на надувном матрасе, который определенно медленно сдувается. Если мы занимались сексом, почему я не сплю рядом с тобой?
– Генри, это не ответ, – возражает она.
– Нет, не вру, у нас не было секса прошлой ночью, – говорю я. Ее плечи расслабляются. Напряжение на лице потихоньку исчезает. – Я не занимаюсь сексом с девушками, у которых в организме алкоголя больше, чем любой другой жидкости.