– Сколько слов ты уже написал?
– Четырнадцать. Мои имя и название работы.
Она закрывает лицо руками и смеется, затем снова смотрит на меня.
– Ты легких путей не ищешь, да?
– У меня такое только по этому предмету, клянусь. Я боюсь ошибиться, поэтому не знаю, с чего начать.
– Позволь мне тебе помочь. У тебя проблемы со сбором материала, правильно? Я могу выделять нужные части, и ты сможешь ссылаться на них.
– А ты не заскучаешь? – спрашиваю в ответ. Я знаю, что хочу незамедлительно принять ее предложение. Я чувствую себя таким потерянным с этим заданием и совсем не преувеличиваю, когда говорю, что не знаю, с чего начать. Я планировал поддаться панике завтра, когда вернусь домой из спортзала. – И вообще, у тебя есть время мне помогать?
Хэлли пожимает плечами.
– Я не против. Сегодня у меня нет никаких дел. Я просто собиралась поработать над своим романом, но это не срочно.
– А как продвигается твой роман? Уже нашла свой стиль? – Я чувствую себя виноватым, что не поинтересовался этим вчера. Я должен был об этом помнить.
– Так же, как и твое эссе, только у тебя слов больше. Я собиралась поработать над ним вчера вечером, но, в общем, Ками уговорила меня прийти сюда. Но как бы стыдно мне ни было сегодня…
– Перестань ты уже.
– …на самом деле это меня очень вдохновляет. Я хочу написать о людях, которые испытывают все эти переживания и немного запутались, но, думаю, я не могу начать, потому что у меня на самом деле нет собственного опыта. Я никогда ничего не делаю, – поясняет она. – Но, возможно, делая какие-то вещи, я смогу преодолеть этот творческий застой. Даже если я обнажилась перед тобой и танцевала с твоим врагом, о чем я очень сильно сожалею.
– Есть другие пути набраться опыта, кроме как путаться с Мейсоном. И если это поможет тебе избавиться от своего неуместного чувства вины, мы можем установить основное правило нашей дружбы, которое гласит, что ты можешь раздеваться передо мной, когда захочешь.
С кем-то, кто выглядит так, как Хэлли, можно придумать основные правила и похуже. Ее щеки вспыхивают, но она не выглядит смущенной, как раньше.
– У тебя есть планшет?
– Есть, а что?
Она слезает с кровати, мои спортивки низко свисают на ее бедрах.
– Потому что ты отвлекаешь меня, мешая нам приступить к эссе. Я схожу в туалет, а ты достань свой планшет, и мы начнем. Договорились?
– Да, капитан.
Я заказываю обед, пока Хэлли читает мои наброски, и к тому времени, как еду доставили, она уже загрузила десятки PDF-файлов и начала выделять заслуживающие внимания участки, чтобы я мог с ними поработать.
Она лежит на животе рядом со мной, скрестив поднятые ноги в лодыжках и опираясь на руку, и быстро пробегает глазами по всем материалам, которые скачала, пока я печатаю на своем ноутбуке. Она заставляет меня сделать пятиминутный перерыв после двадцати пяти минут работы. Сначала я не понял и подумал, что, может быть, ей скучно и она хочет поболтать, но она с радостью позволяет мне посидеть в тишине, если я этого хочу.
Я не хочу. Эти пять минут я расспрашиваю ее о книге, которую она пишет. Я не стану ее читать (если только она не выделит важные моменты для меня), но мне очень нравится слушать, как она рассказывает о разных вещах. Может быть, я присоединюсь к ее книжному клубу.
Нам требуется пара часов, чтобы найти нужный ритм, и когда мы это делаем, все становится намного проще. Она умна и эрудированна, и вопросы, которые мне задает, заставляют меня хорошенько подумать, прежде чем дать ответ. Затем она заставляет меня записать все это, пока я не потерял ход мыслей.
Когда я наконец закрываю свой ноутбук, мне кажется, будто у меня гора упала с плеч.
– Спасибо. Без тебя я бы не справился. Ты потрясающая.
– Ты проделал всю работу. Я лишь выделила некоторые вещи. Я рада, что смогла тебе помочь. И мне действительно пора перестать злоупотреблять твоим гостеприимством и отправиться домой.
– Ты не злоупотребляешь гостеприимством, – возражаю я. – Я бы сказал тебе, если бы это было так.
– Правда?
– Я бы попросил тебя уйти, если бы не хотел, чтобы ты была здесь. Ты не пленница и можешь уйти. Но если хочешь посмотреть со мной фильм, то тебе стоит остаться.
Хэлли садится на кровати напротив меня, и я не могу понять, собирается ли она придвинуться ближе ко мне или броситься к двери.
– Что за фильм? – в конце концов спрашивает она.
– Ужасы. На прошлой неделе мама моего друга Джей-Джея порекомендовала мне новый фильм, и я собирался его посмотреть.
– Значит, это не романтическая комедия?
– Ты такая же, как и все остальные, – вздыхаю я. – В прошлом году, когда девушки моих друзей жили здесь, они были неугомонны. Я пересмотрел столько дерьмовых фильмов.
– Как насчет того, чтобы сыграть в «камень, ножницы, бумага»? – предлагает она, протягивая кулак. – Если выиграю я, мы смотрим «Как потерять парня за десять дней», а если выиграешь ты, то будем смотреть тот, что предложила мама Джей-Джея, и оба притворимся, что я не кричала на протяжении всего фильма. Готов?
Я протягиваю вперед кулак, встряхиваю им три раза и выбираю бумагу, зная, что, по статистике, Хэлли выберет камень, что она и делает. Я обхватываю ладонью ее кулак, и она обиженно дуется на меня.
– До двух побед?
– Нет, прости, мы об этом не договаривались. – Я тянусь к пульту дистанционного управления, чтобы опустить плотные шторы, и включаю телевизор.
– Ты действительно не собираешься сыграть со мной снова? – Она все еще немного дуется. Это мило. И отвлекает. – Как-то не по-спортивному.
– Нет. Кто успел, тот и съел. Тебе нужны дополнительные подушки? Одеяла? Оружие для защиты?
– С подушками у нас все в порядке, и никакого оружия не требуется, – отвечает она, забираясь дальше на кровать. – Я использую тебя как живой щит.
Я усмехаюсь и включаю фильм, взбив подушки под ее головой, чтобы ей было комфортнее. Затем сам устраиваюсь поудобнее, радуясь, что лежу не на чертовом надувном матрасе, и делаю вид, будто не замечаю, что она придвигает ближе ко мне.
– Только если я не использую тебя первым.
Глава 8
Хэлли
И снова огромный мужчина поедает мое печенье.
– Ты ведь знаешь, что я испеку их для тебя, если ты попросишь, – говорю Генри, когда я подхожу к столу с закусками в «Зачарованном». Инайя проводит первое мероприятие, посвященное местному писателю, и я обещала испечь угощения и помочь с оформлением, пока она обслуживает покупателей в магазине внизу. Раньше я иногда делала это для «Следующей главы», так что была не против предложить. – И необязательно пробираться сюда и красть их.
– У меня нет номера твоего телефона, иначе я бы попросил, – отвечает он с полным ртом печенья с шоколадной крошкой. – Почему у меня нет твоего номера?
– Я не знаю, почему у тебя нет моего номера. А почему у меня нет твоего?
– Потому что ты его не просила. А почему ты его не попросила? – Сегодня он в какой-то слишком бодром настроении, даже игривом.
Я скрещиваю руки на груди, а он усмехается со стула.
– Почему ты не сделал все возможное, чтобы мне его дать?
– Отличный вопрос. – Он подцепляет пальцем шлевку на моих джинсах и притягивает меня на несколько шагов ближе так, что я оказываюсь между его ног. Он даже не прикасается ко мне, а я чувствую волнение. Генри осторожно сжимает верхнюю часть моего мобильного, который торчит из кармана кардигана, и вытаскивает его. – Какой у тебя пароль?
Я выхватываю телефон у него из рук и провожу пальцем вверх, когда экран разблокируется с функцией Face ID.
– Я не скажу тебе свой пароль.
Пока он что-то нажимает на экране, я смотрю куда угодно, только не на него.
– Это мудро. Я бы определенно сделал что-нибудь, что ты не одобряешь.
Услышав, как вибрирует его телефон, я наконец снова смотрю на него.
– Ты пришел, чтобы купить дополнительные книги по лидерству?
Он смотрит на меня так, будто я только что задала ему самый безумный вопрос.
– Нет, я искал тебя. Увидел в твоем сторис, что ты здесь.
При мысли о том, что Генри Тернер просматривает мою страницу, на которой в основном только отрывочные рецензии на книги, я чувствую себя так, как никогда раньше не чувствовала. Быстро меняя тему, отмечаю:
– У тебя сегодня хорошее настроение. Это благодаря моей выпечке или?.. – Он блокирует экран и засовывает телефон обратно в мой карман.
– Я бы с удовольствием сказал, что это лишь твоя еда, но по правде дело в том, что Торнтон пришел в восторг от моего эссе. – Генри откидывается на спинку стула и смотрит на меня снизу вверх. – Ну «пришел в восторг» – это, конечно, крайность. Не уверен, что он способен на такие сильные эмоции. Я не ожидал, что ответ придет так быстро, но, полагаю, тренер поинтересовался у него, как мои дела. В любом случае ему понравилось. Я зашел поблагодарить тебя за помощь и кое-что принес.
Он достает из-под стула букет маргариток.
– Боже мой.
Встав со стула, он протягивает мне букет, и я его принимаю. Генри засовывает руки в карманы и пожимает плечами.
– Я не знал, что тебе нравится. Анастасия сказала – подсолнухи, а Аврора – пионы, но я вспомнил, что у тебя есть розовое платье с крошечными маргаритками, и подумал, что, возможно, они твои любимые цветы. – Я сейчас начну плакать, и он это чувствует. – Ты так на меня смотришь. Пожалуйста, только не плачь. Я имею дело с плачущими женщинами гораздо чаще, чем ожидал, и до сих пор не знаю, как себя вести.
– Генри, ты первый человек, который купил мне цветы, – неохотно признаюсь я. – Я счастлива почти до слез. Обещаю.
Он снова опускается на стул и хмурится.
– Мне жаль.
Я отрываю нос от букета.
– Чего?
– Того, что я был первым, кто купил тебе цветы.
– Все хорошо. Эй, что мы говорили о ненужных извинениях? – Он пронзает меня взглядом, который говорит, что я не должна использовать его слова против него же. Но все действительно хорошо. Уилл считал цветы бессмысленными, потому что они умирают. Что, наверное, так и есть на самом деле, но я все равно ощущаю какую-то странную легкость в груди. – И ты был прав, маргаритки – мои любимые цветы.