мое сердце на части. Я вымотана и почему-то все равно ничего не успеваю, но это проблема другого дня.
И все же, несмотря на все эти дела, которые помогают мне отвлечься…
Я не могу перестать думать о том, что мне приснился эротический сон о мужчине, сидящем на моем диване.
В субботу, когда мы вернулись домой после клуба, Генри был явно взвинчен морально и физически. Я расстелила одеяло посреди гостиной и разложила подушки, мы лежали и в тишине посмотрели кулинарное шоу. Джой спала, уютно устроившись между нами, и в какой-то момент первого эпизода я задремала, а когда снова проснулась, то лежала в своей постели, а Генри спал рядом со мной.
Трижды на этой неделе мы повторяли этот процесс, каждый раз просыпаясь все ближе друг к другу.
За исключением прошлой ночи, когда я спала одна, и мне приснился этот шокирующий сон.
Сейчас же я стараюсь загрузить себя как можно большим количеством дел, чтобы не смотреть на него, потому что мое воображение рисует мне то, что я не могу развидеть, и я чувствую, что если встречусь с ним взглядом, то покраснею до кончиков ушей. Я слушаю книгу, которую мы читаем в этом месяце в книжном клубе, в наушниках на большой громкости, поэтому не слышу приближения Генри и не осознаю, что он у меня за спиной, пока он не протягивает мимо меня руку, чтобы взять с противня все еще горячее печенье.
Он осторожно снимает наушники с моей головы.
– Ты какая-то нервная. Все в порядке?
Я оборачиваюсь и только тут осознаю, насколько он близко. Мы оказываемся практически нос к носу. Он отступает на шаг и, подставляя ладонь под печенье, откусывает кусочек.
И стонет.
Ну конечно же, он стонет.
– Они стали вкуснее или это просто потому, что я не ел их уже несколько дней? – Я пожимаю плечами и отвожу взгляд, пока он слизывает с пальцев растаявшую шоколадную крошку. – Ты ведешь себя странно.
– Вовсе нет. – Наглая ложь.
Генри моет руки в раковине и поворачивается, прислонившись к столешнице, затем вытирает их полотенцем.
– Я уже устал смотреть, как ты суетишься по дому. Посидишь со мной и Джой?
– Эй, теперь, значит, ты и Джой?
Он улыбается, и я испытываю такое наслаждение при виде этой улыбки, что оно кажется незаконным. Генри снова подходит ко мне и останавливается на том же расстоянии, что и раньше. Вполне нормальная дистанция, которая даже не была бы проблемой, если бы прошлой ночью он не проделал со мной бесконечное количество непристойностей в моем подсознании.
– Ревнуешь?
– Размечтался. – Я неохотно и усиленно сопротивляюсь, позволяя Генри взять меня за руку и отвести к дивану в гостиной. – Нам нужно поскорее закончить подбор информации для твоего эссе. На этой неделе у меня только сегодня есть время помочь тебе.
– Ш-ш-ш, – говорит он, усаживая меня на диван рядом с собой. – Давай лучше вздремнем.
– Не шикай тут мне, чтобы отвертеться от работы. Мне еще самой нужно написать эссе, так что, нравится тебе или нет, за работу.
– Хэлли, я уже закончил свое.
Я немедленно выпрямляюсь и первый раз за весь вечер время внимательно смотрю на него.
– Что?
– Я закончил его раньше, потому что уже достаточно много знал по этой теме. У меня просто был сложный период. Теперь же я придерживался структуры, которую ты мне показала, и написать его было легко. Так что тебе нужно найти что-то другое, где ты можешь мной командовать, Кэп.
– Я не команд…
– Хэлли, мне нравится, когда ты мной командуешь, – тихо признается он. – Тебе позволено быть настойчивой. Ты не всегда обязана делать то, чего хотят другие люди. А сейчас открой свой ноутбук и напиши эссе. Я проконтролирую.
Я почти уверена, что у меня отвисает челюсть. Встав с дивана, я пересекаю комнату, чтобы взять свой ноутбук. Когда я возвращаюсь, Генри показывает Джой видео с рыбками на своем телефоне.
– Поверить не могу, – бормочу я, поджимая ноги под себя и открывая ноутбук.
– Не отвлекай меня, пожалуйста, – просит он. – Я очень занят.
Минут через двадцать я чувствую руку на своей лодыжке. Когда Генри кладет мою ногу к себе на колени, у меня не остается выбора, кроме как опереться на локоть. Затем он повторяет то же самое с другой ногой, и я практически лежу на боку. В таком положении совершенно неудобно работать на ноутбуке.
– Генри, тебе что-то нужно?
– Нет.
Я переворачиваюсь на живот, чтобы было удобнее, и кладу ноутбук перед собой, пытаясь продолжить работу. Он пользуется моей неосторожностью и вытягивает мою ногу на своем колене, а затем задирает мне джинсы до колена. И тут я чувствую, как что-то щекочет мою ступню. Оглядываясь через плечо, я смотрю на него с подозрением.
– Ты что, рисуешь на мне?
– Меня учили не лгать, – отвечает он.
Повернувшись обратно к своему ноутбуку, я снова чувствую щекотку. Она продолжается, распространяясь по лодыжке и вверх по икре. Я убеждена, что на завершение моего эссе у меня уходит в два раза больше времени, потому что я, может, и сильная, но недостаточно, чтобы не замечать нежных прикосновений Генри к моей коже. И сейчас самое неподходящее время после моего вчерашнего сна. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я, наконец, закрываю ноутбук и встаю с дивана. Раздается неодобрительное бормотание, когда я нарушаю сон Джой и прерываю то, чем был занят Генри.
– Я еще не закончил, – говорит он, когда я задираю штанину, чтобы посмотреть, что он там делал.
Я кручу головой и пытаюсь согнуть ногу под неестественным углом.
– Что это?
Он одаривает меня неодобрительным взглядом, потому что я не могу сразу же распознать рисунок вверх ногами.
– Кошки на лугу.
На самом деле это очень мило. Если бы только он был нарисован на чем-то, что можно было сохранить, а не украшал мою кожу.
– Я бы побрила ноги, если бы знала, что ты уделишь им столько внимания.
Он слегка хмурится.
– Хэлли, меня не удивляет, что волосы растут там, где они должны расти. Ты не разрушила моих иллюзий относительно того, что кожа женщин гладкая и лишенная волос.
Моя внутренняя феминистка кричит на меня, потому что он прав. Своим сестрам я сказала бы то же самое, потому что не хочу, чтобы они росли, критикуя и меняя себя, и при этом с собой я поступаю по-другому.
– Извини, ты прав. В этом нет ничего особенного.
– Не извиняйся. Ты тут ни при чем; тебе промыли мозги косметическая индустрия и мужчины, пристрастившиеся к порно. – Из меня вырывается сдавленный смех. И он снова прав, но меня шокирует то, как спокойно и буднично Генри об этом говорит, потому что он не похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречала. Он сразу же продолжает, не дав мне даже опомниться: – Чем ты хочешь заняться сейчас?
– Мне нужно закончить книгу, которую я читаю для книжного клуба, и я бы не отказалась подышать свежим воздухом. А еще я проголодалась. Помимо этого, я устала и хочу поваляться. А еще мне нужно писать.
Генри кивает, пока я все это перечисляю.
– Ладно. Иди переоденься, пожалуйста, в какие-нибудь спортивные штаны. Мы отправляемся на свидание.
У меня так много вопросов. Очень, очень много. Вместо того чтобы задать их, я киваю и отправляюсь вверх по лестнице.
Ощущение неизвестности заставляет меня молчать, пока мы поднимаемся в гору на пикапе Расса.
Тепло от коробки с пиццей, лежащей у меня на коленях, согревает, а звуки скольжения и царапанья, эхом отдающиеся от кузова грузовика, вызывают любопытство. Генри сказал, что это сюрприз, так что я не задаю вопросов, и, честно говоря, мне есть о чем задуматься, пока я наблюдаю, как он ведет машину.
Я не могу понять, сон приснился из-за предположительной симпатии к Генри или же он нравится мне из-за этого сна. Конечно, я всегда знала, что он привлекателен – у меня ведь есть глаза, – но определенно существует разница между реальным влечением и пониманием известного факта. В любом случае я чувствую себя виноватой, что испытываю желание к человеку, который все это время был мне хорошим другом и ничего более. Наконец поднявшись на гору, Генри заезжает задним ходом на парковочное место, быстро выходит из машины и обходит ее с моей стороны. В одну руку он берет коробку с пиццей, а другую подает мне, помогая выбраться наружу.
– Что мы здесь делаем?
Перед нами открывается вид на весь город, тысячи крошечных огоньков мерцают на горизонте.
– Свидание. Я же тебе говорил. – Он протягивает мне пиццу и уходит за машину. Заглянув за борт пикапа, я нахожу там надувной матрас и одеяла, а также колонку и холодильник. – Еда и свежий воздух, и мы можем послушать твою аудиокнигу, пока ты валяешься. Если после этого захочешь, можешь поработать над своей книгой. Я возьму твой телефон, чтобы подключить приложение для аудиокниг? Не могла бы ты взять напитки с переднего сиденья, чтобы я поставил их в холодильник?
Я провожу пальцем по экрану, снимаю блокировку и протягиваю ему телефон.
– Генри, это потрясающе. Серьезно.
Зажав бутылки с напитками под мышкой, я закрываю пассажирскую дверь бедром. Я подхожу к задней части грузовика, и все бутылки выскальзывают у меня из рук, когда я слышу знакомый звук.
Стоны и характерные шлепки ни с чем не спутаешь.
– О боже! – взвизгиваю я одновременно с незнакомцем в моем телефоне, у которого это получается гораздо эротичнее.
Шлепки стихают, и незнакомец снова начинает говорить, а я самым неприглядным образом забираюсь в кузов и ползу по надувному матрасу, чтобы выхватить свой телефон из рук Генри. «Вставь его обратно, вставь его обратно», – умоляет она, когда я нажимаю паузу.
Генри ничего не говорит, когда я поднимаю взгляд от своего телефона.
– Не то приложение, – говорю я, с трудом делая вдох.
Все мое тело горит. И не от возбуждения, а от чудовищного смущения. На лице Генри сияет широкая улыбка.
– Так это не твоя книга?
– Это не моя книга, – говорю я, усаживаясь поудобнее. Даже наступившая темнота не может скрыть, насколько я сейчас раскраснелась.