– От тебя вкусно пахнет.
У меня возникает непреодолимое желание броситься Генри на шею. Я не делаю этого, потому что не знаю, круто ли это, но мне действительно хочется. С одной стороны, мне кажется странным, что мы так и не поговорили о том, что между нами происходит, если вообще что-то есть, но с другой – мне нравится, что от меня ничего не ждут.
Он был занят художественным проектом и хоккеем, а я организовывала это мероприятие и занималась другими своими делами, так что такое чувство, будто мы почти не проводили времени вместе, но все нормально. Оказалось, мне все равно нужно было немного побыть одной, чтобы разобраться в своих новых чувствах. Именно это мне и нравится в Генри: он не ожидает, что я буду вести себя определенным образом.
– Не отвлекай меня. Почему ты не на своей встрече?
Он вздыхает и опускается на стул рядом со мной, быстро наклоняясь вперед, чтобы заглянуть в экран моего ноутбука.
– Это парикмахерская, где стригут по живой очереди, и я не вышел из дома в положенное время. А потом все продолжал сидеть и смотреть на часы, пока не стало слишком поздно. Если бы я отправился в парикмахерскую и ждал, когда освободится единственный парень, которому я позволю подстричь меня, я бы точно опоздал сюда.
– Как тебе вообще удается что-то делать? – искренне спрашиваю я. – Я могла бы подвезти тебя, если тебе нужен был стимул.
Он проводит рукой по достаточно отросшим волосам.
– Раньше я ходил с парнем из команды по имени Джо. Когда мы познакомились, я записал его к своему парикмахеру, потому что у него такая же текстура волос, как у меня, и он еще не нашел хорошего парикмахера. Это было наше общее дело. Потом мы пару часов смотрели спортивные передачи и общались. Он окончил колледж и переехал в Нью-Йорк учиться на юриста, так что теперь мне приходится ездить одному.
– У тебя было свидание с другом из хоккейной команды?
Я хихикаю, но он – нет. Он закатывает глаза.
– Это не свидание. Просто два парня ходят одновременно к одному парикмахеру подстричься. А потом тусуются в одном и том же месте.
– Значит, весь свой опыт свиданий ты получил от Джо, а теперь делишься им со мной? Мне это нравится. Как благоразумно.
Генри делает шаг вперед, берет меня за руки и сажает к себе на колени. Когда наши лица оказываются на одном уровне, он наклоняется ко мне, его губы практически касаются моих.
– Нет ничего благоразумного в том, о чем я думаю рядом с тобой. Или когда мы врозь.
Я слегка касаюсь его носа своим, и его дыхание замедляется. Я понижаю голос.
– Ты говорил то же самое Джо?
Это заставляет его рассмеяться.
– Нет, но я говорю тебе много такого, чего не говорю никому другому. Сколько у меня времени, прежде чем все соберутся?
Генри ласкает пальцем мое бедро, выводя маленькие круги и слушая, что я говорю. Из-за этого мне трудно связать предложение воедино.
– Меньше часа. Аврора ужинает со своей мамой и сестрой дома, затем всех заберет машина, о которой я договорилась. Организатор мероприятия превзошла все ожидания, поэтому доставка и установка всего необходимого закончилась раньше.
– Чем бы ты хотела заняться в одиночестве в отеле? – спрашивает он тихим голосом, его губы скользят по моему подбородку, пока не находят шею. – Проведя неделю без меня?
Моя кожа словно наэлектризована. Я ощущаю близость Генри каждой клеточкой своего тела, и чем больше он прикасается ко мне, тем большего мне хочется. Больше прикосновений, больше ласк. Просто больше всего. Это одновременно возбуждает и пугает.
– Я хочу пойти в свою спальню, – он одобрительно мычит, касаясь моей кожи, – и раздеться. – Он целует меня в шею, и желание продолжать разговор тает с каждой микросекундой. – И надеть розовую пижаму, приобретенную специально для ночевки на день рождения Авроры.
Он останавливается и медленно отстраняется, чтобы я могла посмотреть на него и его расширенные зрачки.
– Нам нужно поработать над твоей речью, но я не против этого плана. И я так давно не видел тебя полностью обнаженной… – Он подхватывает меня под колени, и, прежде чем я успеваю среагировать, несет через комнату в сторону спален. – Которая из них наша?
– Ты нарушил правило! – взвизгиваю я, взволнованная тем, что меня несут на руках, словно я ничего не вешу. – То самое, которое ты всегда нарушаешь!
– Пожалуйся совету директоров, капитан.
Я указываю на дверь, которая слегка приоткрыта.
– Это моя комната. Ты будешь спать в гостиной с остальными ребятами.
Генри толкает дверь спиной и несет меня до кровати, затем осторожно опускает вниз. Скрестив руки, он хватается за край своей футболки и медленно стягивает ее через голову. Она падает на кровать рядом со мной.
– Мы оба знаем, что это не так.
Желание и волнение борются друг с другом. Да, я хочу повторения прошлого раза, но здесь? Когда нам придется поторопиться, а потом провести весь вечер, тусуясь с остальными? Я не уверена, что уже готова для такого. Даже само желание делать что-то с кем-то в новинку для меня.
– Генри… – произношу я, и мне не нравятся кроткие нотки в моем голосе. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть на него как следует.
– Хэлли, я знаю, чего ты хочешь. Ты мне доверяешь? – Я киваю. – Хорошо. Закрой глаза.
Я должна сказать ему, что не уверена, но меня снедает любопытство, что же произойдет. В прошлом все было совершенно по-другому; моя тревога основывается на том, что я нервничаю из-за неизвестности. По своей сути это возбуждение в такой же степени, как и настороженность.
Генри не прикасается ко мне, когда я закрываю глаза. Я слышу, как он ходит по комнате, и звук застегивающейся молнии, за которым следует еще какое-то шарканье. Мое сердце заходится в груди, а он все еще ничего со мной не сделал.
– Открой глаза, Хэлли, – тихо просит он.
Сделав глубокий и, надеюсь, незаметный вдох, я медленно открываю глаза. И тут же заливаюсь смехом.
– Я чувствую себя зефиркой, – говорит он, глядя на атласную пижаму, которая сейчас на нем надета.
Легкое чувство облегчения, которое я испытываю, неимоверно меня смущает.
– Нежно-розовый тебе идет.
Генри теребит край рубашки и качает головой. Мне нравится, что его имя вышито над нагрудным карманом, как на его хоккейных свитерах «Титанов».
– Мне все идет. Но это не значит, что я должен это носить.
– Больше всего мне в тебе нравится твоя скромность, – поддразниваю я. Я сажусь на кровати, чтобы рассмотреть его целиком, он и правда выглядит мило в розовом.
– Какой смысл мне быть скромным, если я хорошо выгляжу во всем, что надеваю? – Сделав шаг ко мне, он хватает меня за колени, подтягивает к краю кровати и встает между моих ног. – Без одежды я тоже хорошо выгляжу. Не думаю, что ты хотела бы это узнать, когда скоро начнут прибывать гости.
Это похоже одновременно на вопрос и подтверждение того, что он меня понимает.
– Я бы очень хотела, чтобы ты доказал свои слова, – бросаю вызов и тут же сожалею о своей уверенности, когда он опускает руки к поясу пижамных штанов. Я вытягиваю руки перед собой в каком-то драматическом протесте и пищу: – Только не сегодня!
– Я знаю. Я очень стараюсь, Хэлли. Я обращаю внимание на все, чтобы у нас с тобой все было хорошо. – Генри берет мои протянутые руки и сцепляет их у себя на затылке, придвигаясь еще ближе ко мне. Он целует меня в лоб, затем в кончик носа, прежде чем отодвинуться настолько, чтобы я могла полностью видеть его лицо. – То, что мы сделали что-то однажды, не означает, что мы должны это повторить или сделать это там, где тебе некомфортно.
– Я понимаю. Правда, и я знаю про все это неизменное согласие. Я просто… – не знаю, как это сформулировать? – …у меня никто еще не вызывал таких ощущений. Желание получить этот опыт само по себе для меня в новинку, понимаешь? Поэтому я нервничаю из-за того, что у меня нет опыта, но я хочу его получить, и только об этом и думаю.
Понимает ли он? А я сама? Я определенно ничего не понимаю.
– Все, что уяснил: я так здорово умею делиться опытом, что у тебя постоянно появляются новые впечатления. Я хочу тебя понять. Можешь объяснить по-другому? Иногда мне трудно читать между строк. Лучше просто заявить прямо. – Мне нравится, что он действительно хочет во всем разобраться. – Может, разобьем твою речь на несколько пунктов? Начнем с того, что ты сказала вначале.
Я прекрасно понимаю, что если я достаточно взрослая, чтобы хотеть секса, то должна быть достаточно взрослой, чтобы говорить об этом, но, боже мой, как же мне хочется провалиться под землю.
– Я никогда не хотела кого-то так сильно, как хочу тебя. Я правда долгое время думала, что со мной что-то не так. Я знаю, что это неправда, но меня вынуждали так себя чувствовать, и от этого трудно отучиться. Так что это мой первый новый опыт.
– Уилл тебя не возбуждал? А я возбуждаю? – спрашивает Генри с явным оттенком самодовольства в голосе. – Твой первый новый опыт – это возбуждение?
И почему он так это сформулировал?
– Верно.
– Что дальше?
– Я также испытываю желание что-то сделать, чтобы удовлетворить свое желание к тебе. Первые несколько недель отношений у нас с Уиллом все было хорошо – перестань морщиться, когда я заговариваю о нем, пожалуйста, – но у меня все равно никогда не возникало желания перейти к чему-то большему, чем поцелуи. А с тобой я хочу, но при этом не знаю, где границы. Например, что под запретом для нашей дружбы? В последний раз, когда я поцеловалась со своим другом, он стал моим парнем, и мы оба знаем, чем это закончилось. Я знаю, что ты ни с кем не встречался, но что, если у нас с Уиллом все пошло наперекосяк из-за ярлыка, который мы навесили нашим отношениям? Мне вроде как нравится отсутствие ожиданий.
– Где бы ты хотела, чтобы были наши границы? Какое название тому, что между нами, поможет тебе чувствовать себя комфортно? – спрашивает он так нежно, что мне хочется плакать. Он так старается со мной, хотя даже я не знаю, как разобраться в том, чего хочу. – Я не хожу на свидания не потому, что мне это не нравится. Просто меня никогда не волновали ярлыки, Хэлли. Я лишь знаю, что хочу тебя так же, как ты меня. У меня хорошо получается заглушать мысли в твоей голове.