Наши сумки стоят у двери, и, когда мы входим в номер, я вижу несколько одинаково завернутых подарков под красиво украшенной рождественской елкой в углу.
– Мне кажется, думать о том, чтобы открыть подарки до Рождеством, – это нарушение закона, – признаюсь я, наблюдая, как Генри поднимает их с пола и кладет на кровать. – Что ты делаешь?
– Нарушаю закон. Иди присядь. – Он похлопывает по кровати рядом с подарками, и мне приходится приложить сознательные усилия, чтобы не застонать, когда моя задница опускается на матрас. Осторожно взяв меня за лодыжку, Генри снимает с меня ботинок и бросает его на пол позади себя, повторяя то же самое с другой ногой.
Я наблюдаю, как он снимает блейзер и свои ботинки, затем расстегивает еще одну пуговицу на рубашке и закатывает рукава. Он забирается на кровать рядом со мной и выглядит так, будто собирается позировать для журнала, а не тусоваться со мной.
– Может, все дело в вине, но ты такой красивый. Тебе место на обложках журналов.
Он улыбается и тянется за одним из подарков.
– Дело не в вине. Держи, я хочу посмотреть, как ты сначала откроешь этот.
Я сразу узнаю коричневую оберточную бумагу. Генри заявился ко мне домой с просьбой стырить мою, потому что сам ничего не купил и не хотел бороться за парковочное место у торгового центра с людьми, которые, по его словам, «плохо подготовились к Рождеству». Я отметила, что он тоже плохо подготовился к Рождеству, но не могу вспомнить, что было сказано после этого, потому что он меня поцеловал.
Нужно отдать ему должное, весь верх подарка разрисован карандашными рисунками на рождественскую тематику, так что он постарался придать ему индивидуальность, а также добавил красивый бант, который тоже выглядит очень знакомым.
Генри обещал, что не купит мне больше одного подарка, но передо мной три. Я считаю вслух от одного до трех, постукивая пальцем по каждой ленточке.
– Раз. Два, – говорит он, постукивая по своим подаркам, потому что я тоже проигнорировала обещание.
– Ладно, я не сдержала обещание, но ты нарушил его больше.
– Мы договорились купить, но я не купил ни одного из них. Мы квиты.
– Если бы я знала, что похищение чужого имущества разрешено, я бы выложилась по полной.
Он смеется и наклоняется ко мне, чтобы неспешно поцеловать. Положив руку мне на шею, он удерживает меня на месте, но я и так предпочла бы оставаться здесь. В конце концов он останавливается и прижимается своим лбом к моему.
– Начни с тонкого.
Меня всегда поражало, как Генри ведет себя как нормальный человек, когда мне нужно пять-десять минут, чтобы прийти в себя после каждого поцелуя. Каждый раз, когда он прикасается ко мне, все мое тело погружается в хаос, и я не уверена, что когда-нибудь к этому привыкну.
«Тонкий» больше похож на конверт, чем на коробку, но ему все равно удалось его завернуть. В шапочках Санты нарисованы маленькие зверушки, и пока я любуюсь каждым рисунком в отдельности, он теряет терпение и игриво щипает меня за талию, заставляя поежиться.
– Я уже открываю! – Осторожно разворачивая бумагу, я обнаруживаю, что это на самом деле завернутый конверт. Распечатав его, я просматриваю содержимое, а затем читаю вслух. – Мисс Джейкобс, благодарим вас за поддержку наших усилий по сохранению природы и наших партнеров в наших исследовательских и селекционных центрах в провинции Сычуань, Китай. Пожалуйста, к письму прилагается ваш приветственный набор, включающий последние фотографии приключений Бао. Бао – пятилетний гигантский пан… Ты подарил мне панду!
– Я сомневаюсь, что ты получишь панду, но, да, ты будешь получать новости о панде. Они пришлют мягкую игрушку, и это здорово, потому что не думаю, что десяти, которых я тебе уже выиграл, достаточно.
– «Приключения Бао» звучит как детская книжка, которую я бы хотела прочесть. Ты мог бы ее проиллюстрировать. Это так здорово, большое тебе спасибо.
– Открывай следующий.
Когда я беру его в руки, он кажется очень легким, как будто пустой. На нем повсюду нарисовано рождественское печенье. Я снимаю обертку и обнаруживаю, что это коробка из-под обуви, но остаюсь в замешательстве, поскольку в ней явно нет обуви. Когда наконец я поднимаю крышку, то еще больше теряюсь, обнаружив QR-код, напечатанный на листке бумаги в центре коробки.
– Я не знаю, где мой мобильный, – говорю я, похлопывая по кровати в поисках телефона.
– Воспользуйся моим. – Генри протягивает мне телефон, и первое, что я замечаю, – это себя. В буквальном смысле. На экране блокировки стоит моя фотография. Когда я набираю четыре нуля, самый простой пароль из существующих, под иконками его приложений виднеется другая моя фотография, на которой я сплю с Джой.
Открыв камеру, я наконец сканирую код, и экран заполняет почерк моей бабушки.
– Что это?
Он наклоняется к экрану, чтобы уменьшить масштаб, и изображение сразу становится четким. Оно выглядит точно так же, как в книге рецептов, которая хранится у меня на кухне, но благодаря цифровым технологиям стало более темным и читабельным. Идеальный курсив. Я просматривала эти страницы столько раз, что и сосчитать не могу, и все они идентичны. Разница лишь в том, что там, где раньше была фотография блюда, вырезанная из журнала, теперь есть рисунок.
Генри проводит пальцем по странице, чтобы перейти к следующей, затем к следующей и к следующей.
– Рисунки – это символы-заполнители. Я сфотографировал каждую страницу своей камерой, но поскольку журнальные вырезки очень старые, их нужно отсканировать. Они сильно теряли качество, но я не мог взять книгу и отсканировать ее так, чтобы ты этого не заметила.
Я теряю дар речи, но мне удается выдавить из себя одно слово:
– Как?
– Миссис Астор помогла мне проникнуть в дом, пока Ками тебя отвлекала.
– Мне нравятся рисунки. Мне все нравится, – говорю, едва сдерживая желание разрыдаться. – Это самая продуманная вещь, которую кто-либо когда-либо делал для меня.
– Мне снятся кошмары, что я случайно испорчу эти рецепты. Сожгу твой дом, разолью свой напиток, по ошибке положу книгу рецептов в духовку. Я знаю, как они важны для тебя, и это дало волю моей фантазии. Я и впредь не собираюсь портить твои ценные вещи, но подумал, что, если я боялся их потерять, ты, наверное, тоже. Теперь у тебя есть резервная копия.
– Мне сложно найти слова, чтобы объяснить, как много это для меня значит.
– Пожалуйста, не плачь. Анастасия сказала, что ты будешь плакать; ненавижу, когда она права.
– Мои подарки для тебя не такие продуманные, – говорю я, подчеркивая слова «не такие», как будто от этого зависит моя жизнь. – Мне и в голову не приходило, что ты приедешь сюда, запланировав выиграть титул за лучший рождественский подарок.
Я шмыгаю носом, и в его глазах читается явный страх.
– Я всегда стараюсь побеждать. Последний, открывай.
Вернув ему мобильный, я беру свой последний подарок. Этот, хоть и маленький, в нем определенно что-то есть. Оберточная бумага украшена леденцами, так что я предполагаю, что это снова связано с едой. На маленькой зеленой коробочке нет никакого знакомого названия бренда, поэтому, открывая крышку, я не ожидаю увидеть ожерелье. Посередине коробочки свисает с цепочки маленькая и изящная буква «Г». Она определенно не связана с едой.
– Какая прелесть! Подожди, это же твоя монограмма. Генри, это твой почерк!
– Да. Я заказал его для тебя.
– Это ведь первая буква твоего имени? – осторожно спрашиваю я.
– А ты как считаешь?
Я касаюсь пальцем фетровой подушечки.
– Генри.
– Я надеялся, что тебе понравится. Хочешь, я помогу его надеть?
Я киваю, и мы оба поднимаемся с кровати. Он берет из моих рук коробочку и встает у меня за спиной. Когда я приподнимаю волосы, он просовывает руки так, чтобы надеть ожерелье, и при этом слегка касается пальцами моего затылка, заставляя мое тело трепетать.
Застегнув цепочку, он берет меня за руки и отводит их в сторону, позволяя волосам упасть. После убирает пальцем прядь моих волос и прижимается губами к плечу, медленно скользя вверх, пока не достигает шеи.
Я чувствую его повсюду, хотя он касается меня только губами. Кожа покрывается мурашками, когда он произносит:
– Счастливого Рождества, Хэлли.
Глава 30
Хэлли
Генри Тернер просто переплюнул меня в плане выбора подарков.
Повернувшись к нему лицом, я встаю на цыпочки, обвиваю руками его шею и утыкаюсь лицом в его плечо. Он обнимает меня за талию и прижимает к себе.
– Ты тянешь время, потому что боишься, что твои подарки окажутся не такими хорошими, как мои?.. Ой-ой. Не тыкай в меня пальцем.
Я откидываюсь назад и обхватываю ладонями его затылок, а он скользит руками вниз по моему телу, останавливаясь на заднице.
– Могу тебе сразу сказать, они не такие хорошие. Так что значительно снизь свои ожидания.
Генри подхватывает меня за бедра и поднимает достаточно высоко, затем бросает на кровать.
– Ты не виновата, что, в отличие от тебя, я более внимательный. Не стоит волноваться.
– Просто открой уже эти чертовы подарки, пока я не отменила Рождество совсем.
– Ладно-ладно, Гринч. – Он поднимает руки в защитном жесте и улыбается. Генри тянется за одной из коробок, а я сажусь, скрестив ноги, и терпеливо наблюдаю. – Даже не потрудилась разрисовать оберточную бумагу? Ладно, лентяйка.
Я швыряю в него одну из подушек с кровати, но он с легкостью уворачивается. Генри срывает оберточную бумагу, и, клянусь, он делает это медленно, чтобы побесить меня. Наконец в поле зрения появляется бренд, за которым следует фотография наушников, которые я выбрала для него.
– Они шумоизолирующие, – объясняю я. – Я знаю, что у тебя уже есть наушники, но когда я в тот раз позаимствовала их, чтобы послушать аудиокнигу, то поняла, сколько шума они пропускают. Эти наушники не пропустят ни одного звука, если тебе это понадобится.
– Что значит «снизь свои ожидания»? Это потрясающий подарок, Кэп. Мне нравится, что не придется слушать разговоры людей. – Похоже, он в полном восторге, пока осматривает коробку. Затем он находит еще кое-что. – Тут прикреплен код; он