– Каждый раз, когда я разговариваю с миссис Астор, она говорит мне, что я похож на ее мужа. Я попросил показать фотографию, и это пожилой белый парень без волос, – рассказываю Хэлли после того, как отнес Джой соседке.
Хэлли отрывается от сбора своей сумки и смеется; впервые за последние недели я слышу ее такой радостный смех.
– Она имеет в виду будущего мужа. Это шутка, которой они с моей бабулей часто обменивались. Что-то вроде: «О, кажется, ты стал бы отличным ухажером». Или: «О, ты похож на моего мужа. Какого? Моего следующего». Она с тобой флиртует, Генри.
– Ты собираешься бороться за меня? – спрашиваю я, наблюдая, как она тут же закатывает глаза.
– Ни в коем случае.
– Ты как-то быстро ответила. Почему нет?
– Потому что я знаю эту леди с детства. А главным образом потому, что знаю: в семидесятых она занималась боевыми искусствами.
– А я бы боролся за тебя, если бы миссис Астор была мистером Астором, царствие ему небесное.
Она кладет, как я надеюсь, последнюю вещь в свою сумку и начинает ее застегивать.
– Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь дрался за меня с кем бы то ни было. Драка – для дураков, а ты не дурак.
Я слегка выгибаю бровь.
– Драка – для дураков?
Она смеется, потирая пальцами висок, и это говорит о том, что скоро ей снова придется принимать лекарства.
– Когда мы были маленькими, Грейсон постоянно ввязывался в драки, и моя мама часто твердила ему это. Она вышила это крестиком и оформила в рамку, как мотивационную фразу. Как те, об Иисусе. Думаю, что он все еще ее хранит; попрошу его прислать фотографию, если это так.
– А из-за чего он ввязывался в драки?
Она вздыхает.
– Я даже не знаю. Мама говорила, что мальчики всегда остаются мальчиками, что, на мой взгляд, является глупым оправданием. Когда наши родители развелись, Грейсон хотел жить с папой, но папа не стал бороться за опеку над нами. Потом мы переехали в Аризону, которую Грейсон терпеть не мог. Над ним ужасно издевались за то, что он говорил не как все, и он был маленьким, но довольно упитанным, в то время как все остальные стремительно росли и вытягивались. Я думаю, все это сделало его очень злым ребенком.
– Он и сейчас такой же?
– Злой? Нет, на самом деле он сейчас довольно спокойный, только тихий. Маме было очень тяжело, потому что она была беременна Мэйси. Часть времени с нами жила Джианна, и Джи просто не понимала, почему эта женщина вдруг стала вести себя как ее мама, так что она творила ужасы. А потом начались звонки из школы Грейсона, и через день маме говорили, что его выгонят, если он не исправит свое поведение.
– А ты что чувствовала по этому поводу?
– Я терпеть не могла, когда Грейсон приходил домой в синяках; раньше меня это очень напрягало, потому что я боялась, что, когда пойду в среднюю школу, надо мной будут издеваться. Я была выше других девочек в классе и довольно рано созрела. У меня всегда была грудь больше, бедра шире и так далее, чем у всех остальных, но надо мной никто не издевался. На самом деле никто не обращал на меня внимания, но я все равно ненавижу драки, потому что все были такими несчастными, когда Грейсон выкидывал номера. Мы не сразу узнали о том, что над ним издевались.
Каждый раз, когда Хэлли рассказывает мне что-нибудь о своей жизни, я злюсь на себя за то, что не спросил об этом раньше. Я хочу посадить ее рядом и расспросить обо всем, что она может рассказать.
– Что заставило его прекратить драться? Надпись крестиком?
– Боюсь, что нет. – Хэлли хихикает, но ее смех переходит в приступ кашля, и я решаю вернуться к этому разговору позже. – Это прозвучит, как сюжет из фильма «Форрест Гамп», но, клянусь, это правда! Он разозлил какого-то парня в своем классе из-за чего-то, и они собирались подраться после уроков.
Когда Грей появился на назначенном месте, там была компания ребят, и он бросился бежать. Наш школьный футбольный тренер заметил, насколько он быстр. Выяснил, кто он такой, соответственно узнал, что он был маленьким злобным кошмаром на грани исключения. Тренер привел его в зал, усадил и сказал, что, если тот перестанет драться и портить жизнь всем своим учителям, он позволит ему тренироваться с игроками. И если он продержится до конца года без инцидентов, то его примут в команду.
– Я так понимаю, инцидентов больше не было?
Хэлли снова давится смехом, хотя история не очень смешная.
– Нет, инциденты были. И каждый раз тренер обнулял счетчик. Но этот упрямый старик ни разу не махнул на него рукой, и в конце концов Грейсон попал в команду. Травля прекратилась, как только его стали ценить за то, что он был маленьким и широкоплечим. Его оценки улучшились, он поступил в колледж, а остальное уже история.
– А что с тобой происходило? Грейсон дрался, Мэйси была ребенком, Джиджи находилась в замешательстве. А ты что делала?
На ее лице появляется грустная улыбка. Она улыбается лишь губами, глаза остаются печальными.
– Ну мы стали футбольной семьей, поэтому я проводила много времени на трибунах и читала, пока мы болели за Грейсона. Я помогала менять Мэйси подгузники и играла с ней, чтобы мама могла отдохнуть. Потом Джиджи переехала к нам насовсем, что стало еще одним изменением для всей семьи. Тем летом я часто скрывалась в доме Уилла.
– Так вы и подружились? Скрываясь от твоей семьи?
– Я не пряталась от них. У мамы и Пола, особенно у мамы, просто столько всего произошло, что я не хотела добавлять причин для стресса. Трудно накосячить, когда все, что ты делаешь, – это читаешь книги. Уилл был очень уверен в себе и просто принял меня без особых усилий с моей стороны.
Почему я спросил об Уилле? Почему мне нравится бесить самого себя?
– Думаю, в этом есть смысл.
– Просто в доме Уилла у меня не было никаких обязанностей. Никто ни о чем меня не просил, там на мне не было следов от детского срыгивания, а Уилл относился ко всему настолько спокойно, что с ним я отдыхала от постоянных попыток сохранить мир в моем собственном доме. Я знаю, что сейчас не говорю о нем положительно, но тогда он был мне нужен. С ним я чувствовала себя менее одинокой.
Она снова потирает висок, и я сразу вспоминаю, что ей нужно отдохнуть. И я не хочу слушать о достоинствах Уилла, когда он так плохо с ней обращался, а она этого на самом деле не замечает.
– Я бы хотел увидеть вышитую крестиком надпись, если она еще есть у твоего брата, – меняю я тему. – Ты готова к тому, чтобы о тебе позаботились?
Она кивает, оглядывая комнату на случай, если что-то забыла, и, очевидно, находит это что-то, потому что издает негромкий писк.
– Ты не против, если я возьму с собой Кряка Эфрона?
Глава 33
Хэлли
Самое забавное, когда проводишь много времени с тем, кто озвучивает все своим мысли, быстро начинаешь понимаешь, когда он пытается сдержаться.
Всю неделю в воздухе витала напряженная атмосфера, и я списываю это на то, что Генри отчаянно хотел, чтобы я поправилась. Мне не нравится, что заставляю его волноваться, и, если бы я знала, что его беспокойство настолько серьезно, что он захочет познакомить меня со своей мамой, я бы, наверное, послушала его чуть раньше.
Тяжело сбавить обороты, когда обычно именно ты решаешь проблемы всех остальных. Хотя Генри оказался прав, сейчас я была не в состоянии ни с чем разбираться.
Теперь, когда я наконец чувствую себя лучше, настала моя очередь убеждать Генри уделить больше внимания своему здоровью. Вот уже несколько недель он усердно занимается в тренажерном зале и на дополнительных хоккейных тренировках со своими товарищами по команде. Он мотивирует это тем, что лучший лидер достаточно силен, чтобы возглавить свою команду (я уверена, что это цитата, которую он нашел в Интернете), и это никак не связано с тем фактом, что в пятницу он играет против Уилла. Полагаю, что к этому все давно и шло, и, вероятно, ему нужно что-то доказать. Он избегает правды, и я не давлю на него, поскольку знаю, что парни постоянно твердят ему, что не смогут смотреть мне в глаза, если потерпят поражение. Я пыталась сказать, что мне все равно, но, похоже, меня никто не слушает.
Генри слишком себя накручивает и, чтобы отвлечься, занимается со мной сексом во всех мыслимых и немыслимых позах на каждой горизонтальной поверхности в его доме, моем доме и, стыдно признаться, в моей машине. И это единственный положительный момент в сложившейся ситуации.
Я едва стою на ногах, и вместо того, чтобы выразить сочувствие, которого я определенно заслуживаю, он обстоятельно объяснил, как можно подкачать мышцы и избавиться от этой проблемы с помощью тренажеров. А потом он делает так, что мои ноги дрожат еще сильнее.
Я прочитала достаточно любовных романов и все время удивлялась, как главные герои вообще могут что-либо сделать, если постоянно лапают друг друга, но, честно говоря, теперь понимаю. В последнее время мне совершенно не хочется одеваться и покидать дом, а это приводит к тому, что каждый раз, когда я решаю напрямую спросить Генри, что его беспокоит, и в очередной раз заверить его, что мне плевать на Уилла, вместо этого тут же позволяю Генри меня отвлечь.
Мы включили фильм пять минут назад, а Генри уже пытается поцеловать меня и одновременно скользит рукой вниз по моему животу.
– Ты разве не устал? – спрашиваю я и крепко зажмуриваюсь, когда он начинает покрывать поцелуями шею.
– От тебя? Нереально, – бормочет он.
Мое тело реагирует на него так, словно к нему не прикасались годами, а не часами, но мне нужно проявить немного самоконтроля, как взрослой женщине, которой я и являюсь. Я так думаю? Какой-то внутренний голос говорит мне, что это правильно, но гораздо более громкий и возбужденный голос советует мне раздеться.
– Может, перестанем игнорировать очевидную проблему? – спрашиваю его и мысленно хвалю себя за то, что озвучила свои мысли, а не поддалась на его чары.
Его горячее дыхание обжигает шею, когда он отвечает: