– Это так грубо! – восклицаю я, но не могу удержаться от смеха, потому прямо слышу, как он это говорит. Аврора как-то сказала, что Генри разговаривает со мной иначе, чем со всеми остальными, но до этого момента я ей не сильно верила. – Но, честно говоря, ожидаемо. Он сказал Лоле, что ей нужно закончить расти, если она хочет иметь возможность разговаривать с ним свысока, так что это вполне на него похоже.
– Как-то у него состоялся очень серьезный разговор с Крисом о медицинском обеспечении средствами для увеличения роста. Когда я сказала им, что это нелепо, он спросил меня гипотетически, согласилась бы я на операцию, если бы она гарантировала, что я перестану падать на задницу во время тренировок? Потому что он подсчитывал мои падения и полагал, что моя задница слишком часто встречается со льдом. Не стану врать, на секунду я задумалась над его вопросом.
– Это… так неожиданно. С чего бы Крису заниматься медицинскими экспериментами?
– Потому что он учится на подготовительных медицинских курсах, – говорит она и как-то странно на меня смотрит. – Ты разве не знала? Я тебя не осуждаю. Меня пугает одна только мысль о том, что жизнь человека может оказаться в руках Криса. Когда мне впервые сказали, я подумала, что они надо мной подшучивают. Я заставила Криса показать мне расписание его занятий.
– Это ужасно. – Джой кружит у моих ног, и я тут же подхватываю ее на руки, чтобы она не убежала. – Прости, хочешь зайти?
– Нет, все в порядке. Прости, что нежданно к тебе заглянула. Я просто беспокоюсь о нем и могла бы целый день рассказывать нелепые истории обо всех ребятах. Я думаю, что я проецирую свои чувства, потому что испытываю чувство вины за то, что отстранилась от друзей в этом году, – говорит она. – Когда будешь с ним разговаривать, не могла бы ты попросить его ответить на мои звонки? Я просто хочу знать, что он не погрузился в депрессию.
– Если ты напишешь ему сообщение о том, что сейчас приедешь в дом его родителей, я уверена, что он тебе ответит.
Она опускает руки на талию, и кажется, она чувствует себя еще более неловко.
– Он поймет, что я вру. Я никогда там не была и даже не знаю, где он находится. У тебя есть адрес?
Я качаю головой.
– Я ездила всего один раз и всю дорогу проспала в машине, потому что была больна. Мне жаль. Стоит ли мне волноваться еще больше? Только честно? Он пообещал, что свяжется со мной, когда почувствует себя лучше, и я вроде как убедила себя, что у меня не будет эмоционального срыва из-за мужчины, который обещает вернуться. Главным образом потому, что, если он появится, а я тут плачу из-за него, он назовет меня излишне эмоциональной. А раньше он так поступал?
Она отчаянно качает головой.
– Нет, пожалуйста, не расстраивайся из-за меня. У тебя есть братья или сестры?
– Да, трое.
– Я единственный ребенок в семье, а Генри для меня как брат. Он не очень хорошо справляется, когда скользит по наклонной, но он понял, что если отстранится от ситуации, то сможет разобраться со своими проблемами гораздо лучше. Я все равно за него переживаю, ничего не могу с собой поделать. Но, как я уже говорила, в большей степени это чувство вины.
– Я знаю, что такое сестринское чувство вины, поэтому прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. В первый год, когда я уехала из дома, я с ним часто поборолась. Я прослежу, чтобы он тебе позвонил, когда в следующий раз получу от него весточку.
– Я очень надеюсь, что у нас еще будет возможность нормально пообщаться до моего выпускного. Я на самом деле хочу узнать тебя получше, Хэлли.
Я наблюдаю, как Анастасия садится в свою машину и уезжает, оставив меня размышлять, сказала ли она последние слова из простой вежливости или действительно думает, что я все еще буду рядом.
Когда я уезжала из дома Генри, согласившись дать ему столько времени, сколько потребуется, я сказала, что ему необязательно держать меня в курсе его состояния.
Я знаю, что, когда он не в духе, самая простая задача может казаться ему непосильной, и он часами будет размышлять над ее выполнением. Я сказала ему, чтобы он лучше сосредоточился на своем самочувствии, а не пытался держать меня в курсе своих чувств, когда, возможно, не в состоянии их объяснить.
Я поступила правильно, но все равно скучаю по нему. Мне интересно, нашла ли его Анастасия и должна ли я сама его разыскать вместо того, чтобы придерживаться своих слов.
Я чувствую себя глупо. Возможно, ему сейчас нужны другие друзья, а не я. Стыдно признаться, но мне грустно при мысли о том, что он где-то ужинает с друзьями или что-то в этом роде, а я в это время сижу дома и переживаю за него. Особенно когда я вообще не должна переживать.
Мне грустно не потому, что я не хочу, чтобы он чувствовал себя лучше, и, возможно, встреча с друзьями-хоккеистами помогла бы ему, а потому, что в моей голове постоянно звучит высокомерный голос Уилла, и я не могу заставить его замолчать.
Я пообещала себе, что не буду этого делать. Не потоплю корабль лишь из-за того, что в море неспокойно. Я отлично решаю чужие проблемы, а значит, не могу потерпеть неудачу, когда у меня самой возникают трудности. Я составляю свой собственный список правил, и самое первое гласит: не собираюсь расстраиваться из-за гипотетических ситуаций.
Уилл сказал мне, что я наскучу Генри. Он сказал, что друзья Генри всегда будут его друзьями, и когда он решит, что я ему больше не нужна, я их потеряю, как потеряла друзей Уилла. Эта мысль не дает мне покоя, хотя и противоречит нашему правилу номер два, которое гласит: никогда не думать об Уилле. Я все еще размышляю над его словами, когда раздается стук в дверь, и открыв ее, я вижу на пороге Аврору, Эмилию, Поппи и Ками.
На этой неделе у меня было больше нежданных гостей, чем за все время, что я живу в Мейпл-Хиллс. Я бросаю взгляд на Аврору, и у меня замирает сердце.
– Боже мой, Аврора, прости меня. Я совсем забыла о твоем групповом проекте.
Она выглядит ошеломленной.
– Что? Нет! Да плевать мне на него! Я здесь не для этого!
– Это вторжение, – заявляет Поппи, немедленно бросаясь ко мне, чтобы обнять.
Я смотрю на остальных сквозь вьющиеся локоны Поппи. Ками что-то поднимает за головой Эмилии.
– Но это вторжение, которое сопровождается вином.
– И крылышками от «Кенни», – добавляет Эмилия, держа в руках два бумажных пакета со знакомой фирменной надписью: «Кенни». – Или какой-то хренью из тофу для веганов, которую купила Аврора, если сегодня ты особенно настроена на мазохизм.
– Девчонки, – включается Ками. – Вторжение.
– Мы хотим убедиться, что с тобой все в порядке и что ты ешь, пьешь и делаешь все, что тебе нравится, но чего ты, возможно, не делаешь, – говорит Поппи, как будто заучила эти слова на память, и мне кажется, что эта речь была оговорена заранее. – Мы надеемся, что ты не против нашего неожиданного визита, но подумали, что, если просто отправим сообщение, ты не дашь нам честного ответа. И вот мы здесь. Устраиваем вторжение.
Мне кажется, будто я смотрю на все это со стороны, как будто моя душа отделилась от тела, застывшего на пороге. Все четверо выжидающе смотрят на меня.
– Хотите зайти?
Я закрываю за ними дверь и, пока мы все направляемся в мою гостиную, задумываюсь, может, я не получила какую-то памятку о гостях. Потом следую за ними на кухню и, словно привидение, наблюдаю, как они достают пять тарелок, пять бокалов, салфетки и заправку для салата.
– Это самая миленькая кухня, которую я когда-либо видела, – говорит Аврора.
– Я от нее без ума.
– Так прикольно, правда? – говорит Ками, проводя рукой по оконным занавескам.
Мне хочется сказать им, что я много раз думала о том, чтобы их заменить, но не могу заставить себя попрощаться с частичкой своей бабушки и того, кем она была. Ей бы понравилась идея о том, как они вчетвером раскладывают крылышки по тарелкам и разливают вино, любуясь ее работой. Именно это она представляла, когда мы планировали, что я перееду к ней, и она была так рада стать одной из девочек.
Но вот мои неожиданные слезы не входили в ее планы, да и в мои тоже. Я начинаю плакать, потому что у меня есть то, о чем я всегда мечтала, но такое ощущение, будто оно утекает у меня сквозь пальцы подобно песку.
Я не уверена, кто первой обнял меня, а кто последней, но все четверо, одна за другой, заключают меня в объятия.
– О Хэлли, – тихо произносит Ками. – Мне жаль, что сейчас все так странно.
Они отпускают меня и отступают на шаг, давая мне возможность вытереть слезы.
– Девочки, вы знаете что-то, чего не знаю я?
– Нет! Но давай присядем. Вот, возьми свое вино, – говорит она, протягивая мне наполненный бокал. Мы устраиваемся в гостиной: мы с Авророй садимся в кресла друг напротив друга, а остальные трое с Джой располагаются на диване. – Сегодня утром я встретила Стейси в библиотеке, и она сказала, что заходила к тебе вчера. Буду откровенна, Хэлс. Она сказала, что ты выглядела жутко подавленной. Генри сказал Рассу и Робби, что собирается пожить какое-то время в другом месте, чтобы прийти в себя, поэтому мы все решили, что он здесь, с тобой.
Забавно слышать, что Анастасия посчитала мое состояние подавленным, хотя я-то думала, что держу себя в руках.
– Поэтому мы не навестили тебя раньше, – добавляет Ками. – Мы думали, что вы, ребята, просто отсиживаетесь здесь вместе.
– Нет, мы договорились о небольшом перерыве, – объясняю я. – Простите, что расплакалась. Просто никак не могу выкинуть из головы слова Уилла о том, что я потеряю вас всех, как только надоем Генри, и что ему станет со мной скучно, и…
– Да пошел Уилл на хрен, – резко перебивает меня Ками. – Этот парень – придурок, и он понятия не имеет, о чем говорит.
– Хэлли, ты знаешь, что я обожаю Генри. Он самый близкий друг Расса и так много для него сделал. Так что ты понимаешь, что я говорю это из любви, – от слов Авроры мое сердце замирает в груди, потому что я чувствую, что грядет «но». – Но я твоя подруга. Мне все равно, женаты ли вы, ребята, или больше никогда не будете разговаривать, я на твоей стороне. Но Генри с тобой не скучно. Я вообще не знаю, что с ним происходит, потому что мне никто ничего не рассказывает. Я не вхожу в их круг общения, и меня это устраивает. У меня есть свой круг общения, и у тебя тоже. Это мы. Мы – твой круг.