Каримова КристинаКогда слова не нужны
— Сбой топливной системы… Отказ системы гравитации… Критическое снижение скорости… Рекомендую эвакуацию… — голос Танюши — флаера типа «Тень» — звучит без эмоций — она на пределе. Но пытается выровнять полет, дотянуть до конца поля. Ведь внизу — зрители.
— Романов! Жми кнопку! — кричит диспетчер.
Эвакуация? Черта с два! Если я покину машину, то ее тут же ударят силовым лучом, выбрасывая за пределы пространства Гонок, спасая собравшихся людей. Никто не будет думать о самой «Тени».
— Борт номер семьдесят шесть! Приказываем покинуть машину, — это подключились службы безопасности Гонок.
— Мы дотянем, Танечка, — шепчу я, заставляя флаер из последних сил двигаться вперед. Мне кажется, что я сам стал им и это мои крылья обтекает воздух, рвущийся, будто паутина. — Мы дотянем!.. Я тебя не брошу…
Потенциальная ученица не понравилась мне сразу. Высокая, тощая, одета во что-то вызывающе облегающее. Носок туфельки, в ожидании, пока я закончу с предыдущим учеником, нетерпеливо постукивает об асфальт.
Ничего, подождет.
— Полет стабильный, взлет и посадка практически без ошибок, — комментирую неторопливо. — Еще несколько занятий — и можно сдавать экзамен.
— Спасибо, Мастер, — Славик, относящийся к себе и к жизни предельно серьезно, степенно кивает. — Но спешить не стоит. Получить права — не главное. Хотелось бы довести до совершенства движения. И машину я плохо чувствую…
— Хорошо, как скажешь, — произношу нейтрально.
Вот все-таки есть у него определенное чутье. Я-то вижу, что с управлением у него определенные проблемы, но чтобы сам ученик это понял — это редкость. Попробую поговорить с ним через несколько занятий — все равно лучших вариантов нет…
Мы попрощались. Девица, не дожидаясь приглашения, шагнула вперед. Лет на пятнадцать младше меня, а взгляд без малейшего смущения — в упор:
— Я к вам. Альметьева Алла.
Темные прямые волосы забраны в длинный хвост, глаза обведены черным, губы ярко размалеваны. Я мысленно плюнул: ну что эта разукрашенная кукла будет делать с Мирой? Флаер полупрофессиональный, со специфическими функциями — не для полетов же в парикмахерскую его использовать?
— Вы уверены, что хотите летать именно на «Химере»? — начал я вежливо и аккуратно. — Сложная машина, долгий срок обучения… Есть ведь и другие модели. Для женщин. Попроще…
Девица зыркнула с таким возмущением, будто я предложил ей потрогать мертвую мышь:
— Что, если для женщин, так сразу попроще?!
Амбиции, самоуверенность, самомнение в одном флаконе. Что бы я сейчас ни сказал — бесполезно. Она уже уперлась рогом и от каприза не откажется. Терпеть таких не могу.
Хотя… есть еще шанс.
— Покажите руки.
— Зачем? — удивилась фифа.
Не дождавшись ответа, фыркнула и демонстративно протянула ладони:
— Могу заверить — чистые!
Я перевернул руки тыльной стороной. Ну вот, так и знал.
— Вы не можете летать с этим, — я ткнул в фактор нарушения — длиннющие ногти.
— Разве мы будем работать не с прямой связью? — изумилась она.
Ишь ты, подкованная.
— «Химера» — флаер чувствительный. А мысленные приказы неподготовленного человека обычно бывают искажены посторонним материалом. Потому первый этап обучения — сенсорный, — пояснил я. И добавил. — Но есть модели, у которых этого не требуется. «Гейша», например, «Ангел»…
Девица недовольно поджала губы. «Добил! Уйдет! — уверился я. — Ногти ведь ценнее машины». Рано радовался.
— Хорошо, — решительно кивнула. — Приду завтра.
И двинулась прочь — к выходу с летного поля. Я в сердцах чуть не плюнул. Навязалась на мою голову! Появится на занятиях несколько раз, поймет, что не ее и пойдет переучиваться на дамскую модель. А я — теряй время. Которое мог бы потратить на того же Славика.
— Димон, — Серж, самый молодой инструктор школы, прямо светился от любопытства. — Что это у тебя за красотка? Новая ученица?
— А, — я расстроено махнул рукой.
— Слушай, уступи, — загорелся Серж, не отрывающий взгляда от удаляющейся девушки — хвост змеей скользит по спине, длинные ноги ступают ровно и уверенно. — Ей моя «Гейша» в самый раз.
А что, Серж — реальный выход.
— Без проблем. Только она «Химеру» хочет. Вот если уговоришь…
— Да не вопрос! — Серж мельком оглядел свое отражение в полусфере стеклянного колпака, провел пятерней, поправляя волосы и, будто гончая, бросился вслед за удаляющейся дивой.
«Ну и флаг им в руки обоим, — с облегчением подумал я. — Баба с воза — флаеру легче». Устоять против обаятельной улыбки Сержа у цацы Аллочки Альметьевой не было никаких шансов.
Удивительно, но она все-таки явилась на утреннее занятие. «А как же Серж?» — пораженно подумал я, увидев около Миры высокую тощую фигуру.
— Доброе утро, Мастер.
— Руки? — произнес я вместо приветствия.
— Все в порядке, — она с усмешкой продемонстрировала пальцы. Ногти были аккуратно подстрижены. Представляю, каких душевных мук ей это стоило.
— Хорошо, — я сделал вид, что не ждал ничего иного. — Садитесь, пристегивайтесь.
Пока ученица устраивалась, я обошел Миру кругом, погладил крыло, коротко сообщил: «Ученик». Мира ответила теплой волной и сосредоточилась в ожидании.
Алла наконец закрепила все фиксирующие застежки ложа и вопросительно уставилась на меня. Я вздохнул — надо работать. Присел на свое место и начал инструктаж:
— Флаер типа «Химера» имеет разрешенную массу три с половиной тонны, вмещает пилота и пассажира, предназначается для скоростных полетов в широком диапазоне рельефных и климатических условий…
Слова привычно слетали с губ. Прости меня, Мирочка, за сухость, но стараться для этой… для развлечения этого бесполезного балласта абсолютно не хочется.
— «Химера» управляется двумя способами — посредством сенсорного контакта и напрямую, — продолжал бубнить я. — Для сенсорного управления имеются тактильные панели, для прямого — шлем… Куда?! Куда вы хватаете без разрешения?!
— А что? — самоуверенная дива со шлемом прямой связи в руках с удивлением воззрилась на меня. — Я хотела посмотреть.
— Ничего смотреть не нужно! Ничего без команды не трогать! Это флаер, а не швейная машинка! Понятно?!
— Хо-ро-шо! — сверкнула глазами и демонстративно сложила ладони на коленях.
О, великие силы! За что мне такое наказание?! Фифа ждала с преувеличенно-уважительным выражением лица. Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, продолжил:
— Мы начнем с сенсорного варианта. Положите руки сюда…
Справа и слева от ученицы поднялись панели, наполненные вязкой субстанцией. Глаза девицы полезли на лоб:
— Биогель?! Я думала, что будет жесткая панель! А зачем тогда нужно было убирать ногти?! Они бы не помешали!
Ногти ей, видите ли, жалко! А машину — нет!
— Давайте не будем спорить.
— Мне нужно знать — зачем, — уперлась она.
Я обреченно вздохнул.
— Биогель передает машине любые движения в усиленном варианте. При наличии дополнительных раздражителей в виде длинных ногтей ее реакция может быть неадекватной.
Все сказанное — правда. Но не вся. Просто я не хочу, чтобы моей Мире было больно.
Ученица долго разглядывала меня, а потом неприятно усмехнулась:
— А-а-а… да… Мне же сказали, что вы считаете ее живой… Ну-ну…
Ну Серж и трепло!
— Если вас что-то не устраивает, то можете сменить инструктора и машину, — спокойно предложил я.
Алла сложила губки бантиком, захлопала ресницами и, изображая примерную девочку, тонким голоском пропищала:
— Хорошо, я поняла. Буду слушаться… — и вдруг без перехода полюбопытствовала. — А правда, что вы попали в аварию во время Гонок? Из-за того, что не хотели бросить машину?
Черт!!! Трижды трепло!!!
Я проснулся посреди ночи, перерыл весь дом, нашел пожелтевшую, заначенную еще со старых времен сигарету. Выкурил в форточку. И даже не почувствовал вкуса. Чертова девица! Из-за нее все снова стояло перед глазами, будто произошло только вчера.
Мелькают лица зрителей, сливаются в одну белую массу… Вот она кромка… Чуть-чуть. Есть! Мы за пределами поля! Но скорость… высота… Мало! Мало!!! Танечка, ну же, еще чуть-чуть! Удар. Боль. Тьма.
«Создание ситуации, опасной для жизни людей, несоблюдение инструкций, нарушение правил, — стояло в дисквалификационной карточке. — Лишение права участия в Гонках на неопределенный срок».
Конечно, флаер — всего лишь машина. Но машина ценная. А если ко всему она еще способна чувствовать и понимать?..
Каждый раз, когда я видел Аллу, шествующую по летному полю, мое настроение падало ниже нулевой отметки — меня ждало два часа бесполезно-безнадежных действий.
— Тише… Мягче… Медленнее… Сто-о-оп!!!
— Держите равновесие! Держите! Держите же!!! Все, можете считать, что разбились.
— Что вы передаете машине?! Перестаньте возить в геле руками, будто вы осьминог! Флаер не знает, в какую сторону ему лететь от ваших рывков.
— Так, так… Уже лучше… Хорошо… Куда?! Куда?!!
Каждый день одно и то же. Вернее, ни одного дня без происшествия. Ученица не чувствовала высоту, опаздывала с командами, сбивалась с ритма, теряла контакт, путала право и лево… И так без конца. Ей не хватало точности, чувства равновесия, умения предугадывать воздушные потоки… Одним словом всего, без чего полет на скоростном флаере невозможен. Однако, каждый раз, выслушав мою ругань, девица, закусив губу, продолжала занятие. Или пунктуально являлась на следующее. Уж чего-чего, а упрямства ей было не занимать. Я поражался и злился одновременно — по моим расчетам она давным-давно должна была сдаться.
И еще один фактор изумлял меня до глубины души — упрямица нравилась флаеру. Мира тянулась к ученице, старалась изо всех сил и вообще была само внимание и послушание. Впрочем, бесчувственная Алла все это благополучно не замечала и продолжала делать ляп за ляпом.