— Я не могу, — её голос дрожал, и одинокая слезинка скользнула по щеке.
— Это твой окончательный ответ? — я знал, что мой голос стал резким, и с трудом контролировал выражение лица. — Ты хочешь, чтобы я ушёл и никогда не вернулся к тебе? Ты правда хочешь, чтобы между нами всё было кончено?
— Да, — солёные капли сорвались с длинных ресниц и прочертили мокрые дорожки на щеках.
— Как скажешь, мельда.
Я не удержался и запечатлел на её губах прощальный поцелуй, вложив в него всё, что чувствовал: любовь, горечь, желание и боль поражения.
Развернувшись, я вышел и хлопнул дверью сильнее, чем следовало. Эмоции бушевали внутри, и я хотел кричать и крушить всё вокруг. Я был измотан её отказами, зол на себя и её упрямство, истерзан страстью, не находившей выхода. А ещё я устал от себя и чувства вины.
Когда открылась дверь в одну из комнат и в ней показалась Ангалая, я захотел на неё наорать.
— Плохо дело? — сразу поняла она. — Хочешь выпить?
Выпить я хотел. А точнее — напиться вдрызг и отключиться от происходящего.
— Да! — зло сказал я.
— У меня есть очень забористое вино, — улыбнулась она. — Пьётся легко, а по голове бьёт, как самый крепкий самогон. Проходи!
Я зашёл в комнату, которая выглядела совершенно иначе, чем у Каты. Приглушённый свет от одного лишь маленького светильника не резал взгляда. Тяжёлый, бархатный тёмно-синий балдахин над кроватью мерцал золотой вышивкой. На стене висело огромное зеркало в раме из чистого золота. Чернильно-синий ковёр с густым длинным ворсом лежал на полу. Мебель, картины, украшения сочетались и наверняка стоили больших денег. Комната сочилась мрачной, тяжёлой роскошью. Её хозяйка была одета в бордовый кружевной пеньюар.
Ангалая казалась по-своему красивой. Высокая, широкобёдрая, с яркими карими глазами, выразительными чёрными бровями и идеальными чертами лица, плавная в движениях, томная, своенравная — она была совершенно не в моём вкусе, но я не мог отрицать, что она притягивала взгляд. Лёгкий налёт порочности, вседозволенности и весёлой беспринципности придавал ей шарма.
Она налила мне полный бокал вина и мягкой, развратной походкой подошла совсем близко.
— Спасибо, — первый бокал я осушил залпом, едва почувствовав терпкий вкус ягодного вина.
Ангалая улыбнулась и налила ещё, а затем жестом пригласила в одно из массивных кресел у стены.
— Не хватает камина, — вздохнула она, — люблю смотреть на живой огонь.
Мы молчали. Если бы она полезла мне в душу, я бы ушёл, но Ангалая рассматривала блики света, которыми переливалось бордовое вино. Второй бокал я смаковал. У крепкого, тягучего напитка был насыщенный, глубокий вкус. Терпкий и пряный, но в то же время сладкий и лёгкий. Он очень подходил хозяйке комнаты.
— Хорошее вино, — сказал я, постепенно расслабляясь.
По телу расползалось тепло, и я вздохнул чуть свободнее.
— На ценителя. Ты ведь знаешь, Танарил, у всего должен быть свой ценитель, даже у вина. Очень грустно, когда что-то яркое, достойное, сильное и амбициозное остаётся без внимания, — низким, грудным голосом проговорила она.
— Мы говорим о вине? — насмешливо спросил я, уже понимая, к чему она клонит.
— Нет, мы говорим о тебе. Тебе сложно, ты устал, ты заслуживаешь ласки и любви, Танарил, — она легко поднялась и подошла к моему креслу, изящно сев в ногах. — Такого мужчину, как ты, нужно уметь оценить по достоинству… Рядом должна быть женщина, которая понимает, что это значит — быть на самом верху. Это сложно…
Её рука скользнула по колену, огладила бедро, а затем поднялась чуть выше и провокационно замерла. Ангалая подняла на меня мерцающие тёмные глаза и улыбнулась.
— Мне кажется, что мы могли бы найти общий язык, Танарил. Я могла бы быть очень, очень полезной тебе.
Третий бокал крепкого вина зашумел в голове. Я злился на себя и на Кату. Хотел поставить точку в наших отношениях. Я устал за ней бегать, устал получать отказы, а ещё я устал хранить верность той, кому она была не нужна.
Может, Ангалая права? Может, мне просто нужна женщина?
Я сделал большой глоток и отставил бокал в сторону. Да, Ангалая не в моём вкусе, но до боли хотелось погрузиться в мягкое, женское. Если закрыть глаза, то можно не задумываться о том, кому принадлежат ласкающие тебя губы.
Перехватив её руку, я мягко повалил черноволосую соблазнительницу на ковёр, жадно прошёлся руками по телу. Первый раз я овладел ею, даже не снимая брюк. Она пахла дурманящим крепким вином. Ангалая оказалась опытной, умелой и смелой в своих желаниях. Мне понравилось быть ведомым в этой порочной игре. Я с болезненным наслаждением упивался страстью и впервые за долгое время перестал сдерживать свои желания.
Глава 7. Сборы
Катарина
Когда дверь за Танарилом захлопнулась, я замерла посередине комнаты, раздираемая противоречиями и оглушённая его словами. Я обижалась на Танарила, но всё равно любила его. Его признания и попытки сблизиться завораживали, заставляли сердце биться чаще. У меня перехватывало дыхание от его прикосновений и самой хотелось касаться пепельно-светлых волос, волевого подбородка и пухлых, манящих губ.
Эльф глубоко ранил меня, но прошло уже так много времени. Приходилось усилием воли возвращаться в воспоминания о пережитой трагедии, чтобы находить в себе волю не сдаться под его напором. Но сегодня всё было даже хуже, чем обычно. Его слова проникли в душу, разожгли изнутри надежду на то, что между нами всё может стать по-другому.
Вид уставшего, балансирующего на грани нервного срыва эльфа причинял боль. Хотелось обнять, утешить, одарить лаской, выслушать, разделить с ним бремя его ответственности…
Хотелось…
Зачем я ему отказала? Зачем я его прогнала? Я же наказала не только его, но и себя, ведь на самом деле мне хотелось быть с ним! Хотелось, чтобы он пришёл! Я ждала стука в дверь!
Осознание поразило меня. На несколько минут я застыла, прислушиваясь к своим мыслям и желаниям.
Затем я сорвалась с места, распахнула дверь и выбежала в коридор. Но лестница пустовала, как и холл. На улице было холодно и безлюдно, дорога до ворот хорошо просматривалась. Наверное, он ушёл порталом. Сглотнув ощущение, что я совершила ошибку, я вернулась к себе с твердым намерением найти его завтра и поговорить.
Всю ночь меня мучили какие-то тревожные сны. Бордовые тени, разлитое по полу вино, смутные образы. Я проснулась измученной и разбитой. Зашла за Наташей, чтобы отправиться на завтрак вместе. Она лучше всех знала, где можно найти Танарила.
— Доброе утро, готова?
— Дофрое, сефунду! — Наташа метеором носилась по комнате, одновременно надевая штаны, чистя зубы и собирая вещи.
— Ты знаешь, где сейчас может быть Танарил? Я хочу с ним поговорить.
— Фнаешь, мофет не фтоит? — замерла Наташа, заканчивая борьбу с брюками. — Он последнее время сам не свой, видно, что еле сдерживается, чтобы на кого-то не наорать, — сказала она, вынув щётку изо рта. — Не самое лучшее время. Он может наговорить лишнего. Рядом с тобой выдержка ему оказывает. Мы тебя называем КАТАлизатор. После разговора с тобой он обязательно кому-то устраивает разнос. Может, хватит уже его мучить? Мне кажется, что он достаточно наказан.
— Ты права. Хватит. Я от этого тоже устала. Хочу предложить ему начать всё сначала, — сказала я, волнуясь оттого, что решение окончательно оформилось в голове.
— Да ты что? — уставилась на меня подруга, и на её лице расцветала огромная, шальная улыбка. — Наконец-то! Ката! Это же прекрасные новости!
Наташа едва ли не подпрыгнула на месте и заключила меня в горячие, счастливые объятия.
— Вчера я поняла, что больше так не могу, — прорвало меня. — Он, конечно, поступил, как настоящий мудак, но он мой любимый мудак, понимаешь?
Наташа радостно закивала и с готовностью продемонстрировала близкое знакомство с концепцией «мой любимый мудак».
— О, Ката, пошли скорее искать Танарила! Думаю, что он как раз в доме Араньясов, раздаёт утренние указания.
— Давай сначала позавтракаем! — рассмеялась я.
— Ну уж нет, а то ещё передумаешь! Я тебя из виду не выпущу, пока ты с ним не поговоришь! — воскликнула Наташа. — Вот где это умение открывать порталы, когда оно так нужно?
— Наташ, перестань. Сначала завтрак. Танарила найдём после этого.
— А если ты передумаешь? — схватила меня за плечи подруга и пристально посмотрела мне в глаза.
— Абсолютно невозможно! Я тебе гарантирую, что не может случиться ничего такого, из-за чего я могла бы передумать! Тем более за завтраком! — горячо заверила её я.
Из-за разговора на завтрак мы спустились позднее обычного, Лиля уже сидела за нашим столиком и помахала рукой при нашем появлении. Они с Натаром давно помирились и теперь в свободное от дел время вместе изобретали посудомоечную машину. Пока что без особых успехов, но с целым набором смешных провалов.
— Доброе утро, девочки! — радостно поздоровалась она. — Как настроение?
— Отличное! — бодро отрапортовала Наташа.
Последнее время отношения между ними потеплели. Ледяная магичка перестала шляться по кабакам и чужим постелям, а целительница решила быть терпимее к миру и близким. Даже вражда между Наташей и Ангалаей как-то выцвела и поблёкла на фоне текущих забот. Сложно представить, но мы пару раз завтракали все вместе, вчетвером. Правда, дружить пока что получалось только против кого-то. Например, против противного заведующего общежитием, который грозился отобрать у нас кровати аж за полтора месяца до отплытия. Тем не менее, начало было положено.
Когда мы принялись за завтрак, в столовую влетела довольная и сияющая улыбкой Ангалая. Взяв на раздаче только кашу, она приземлилась на свободное место и обвела нас радостным взглядом.
— Девочки! Можете меня поздравить! Я теперь официально встречаюсь с Главой Ковена! Танарил — шикарный любовник, зря ты, Ката, от него нос воротила. Да, роста ему недостаёт, но он это успешно компенсирует другими качествами! — лучилась от удовольствия Ангалая.