В себя привёл голос Танарила:
— И какого иррета тут происходит? Ты что, опять упала в воду? — он ругался сквозь зубы и был сердит, как миллион чертей. — Помоги мне тебя отцепить!
С трудом сфокусировала взгляд и постаралась не закрывать веки. Я бы с удовольствием помогла, но пальцев больше не чувствовала. И голоса тоже не было.
Я просто смотрела на его перекошенное от ярости лицо и флегматично думала, что он умудряется оставаться невероятно красивым даже в злобе. Что за раса такая бессовестная? Их хоть в мешок мусорный наряди, всё равно красавцы один другого лучше. Что Вильел, что Элариэл, что мой. Даже нечестно. Вот зачем мужчинам такие ресницы и губы? Вон Иртальт — предводитель Севера — понятный мужик. И сам страшный, и лицо в шрамах. На его фоне любая ходила бы павой. А рядом с Танарилом половина земных моделей выглядели бы, как отряд дворничих-уборщиц при заводе имени Ленина.
Когда до него дошло, что я не просто впала в прострацию, а почти в ней утонула, он обнял меня и согрел своим теплом. От этого стало очень больно. Слёзы покатились из глаз, и я сипло, надсадно завыла. Во всё тело словно вонзились тысячи раскалённых иголочек.
— Тихо, тихо, всё хорошо, я рядом. Всё будет хорошо. Просто расслабься и доверься мне.
Он всё-таки отцепил меня от пирса и утащил к уступу, а затем поднял на пристань. На каменном причале валялись его вещи, и он сначала раздел меня догола, потом растёр сухими штанами, причиняя боль, а затем завернул в свою рубашку. К нам уже бежали люди, впереди Элариэл, за ним кто-то ещё.
— Мельда, в следующий раз не надо звать «Танарил!», надо говорить «На пирсе!». Я чуть с ума не сошёл, пока тебя искал, — с нежностью упрекнул он и прижал к себе.
Мне не верилось, что всё так легко закончилось. Должен обнаружиться подвох. Я почему-то уверилась, что умру, и сейчас с равнодушием взирала на происходящее. То ли все ощущения замёрзли, то ли я просто застудила способность чувствовать, но все эмоции были словно примороженные. Помощь я принимала, но то острое, первобытное желание выжить или растворилось в морских водах, или утонуло. Я вяло следила глазами за Танарилом и закрывала их, когда он пропадал из поля зрения.
Видимо, в какой-то момент он отошёл надолго, потому что веки закрылись, и меня окутала темнота.
Лимар
Я смотрел на удаляющийся берег и осознавал, что Ката меня не любит и не полюбит никогда. Что даже после всего, что было, она всё равно предпочла Танарила. Что она вот так просто подписала бумаги на развод.
Время давно перевалило за межень, и по воде стаями гуляли пенистые гривастые волны.
Боль пульсировала внутри горячим солнцем. Выжигала веру в справедливость. Испепеляла нежность. Уничтожала любовь.
Я с самого начала знал, что был для неё только другом. Но поддался эмоциям, искушению, желанию. Ослеплённый своими чувствами, я не увидел самого важного: она не хотела быть со мной.
Мне многое предстояло пережить и осмыслить. Повзрослеть. Танарил был прав: такие, как я, правильные и хорошие парни всегда проигрывают. А ещё мы всегда в меньшинстве. Можно ненавидеть Блёклого сидха, на дух не переносить его игры, но в то же время он вызывал уважение. Танарил умел добиваться целей. За какой-то год он прошёл путь от самого низкого статуса, обычного контрактника, до Главы Ковена. Он смог организовать отъезд из Карастели и, я был в этом уверен, сможет наладить и жизнь на Мёртвом Острове, который теперь велено называть Небесным.
Чувствовать себя фишкой в его игре было худо, но при этом я не мог его винить. Жизнь — суровая штука. Ты либо игрок, либо фишка. Каким-то внутренним чувством я понял, что Ката для меня потеряна. И смирился.
Я отвернулся от острова, на котором осталась моя любовь, подошёл к Вилю и углубился в изучение карты. Нам предстояло долгое плавание в Минхатеп сквозь неизведанные воды Океана. Кто знает, какие приключения ожидают нас в пути? Я всегда мечтал о том, чтобы попутешествовать. И теперь я по уши в мечте.
Глава 12. Первая статуя в Новом Ковене
Катарина
Естественно, я заболела. Слегла на четыре дня, и никакая магия не помогла. Лиля говорила, что воспаления лёгких удалось избежать, но со всем, что ниже пояса, дела обстояли куда хуже. Они с Кайратом и Элариэлом по очереди дежурили возле постели. Когда я очнулась, она первым делом спросила:
— Ката, мне забрать тебя? Танарил настоял на том, чтобы тебя отнесли в его покои. В тот момент спорить с ним не решился никто.
— Всё хорошо, Лиль. Не переживай. Танарил сделал выводы. Как раньше уже не будет.
— Ката, мудаки не перевоспитываются. Это абсолютно невозможно!
Я лишь вымученно улыбнулась в ответ.
Танарил поселил меня в Ратуше и по ночам обтирал влажным полотенцем температурящее тело. А когда жар и горячка ушли, то просто обнимал. Не отходил ни на минуту, забросил дела и старательно пытался подружиться с Лилей. Она отчаянно сопротивлялась, но я делала ставку на эльфа. Он грозился научить меня плавать, как только выздоровею, вот только я теперь жутко боялась воды.
Когда мне стало легче, у нас с Элариэлом состоялся тяжёлый разговор.
— Ката, я не стану лукавить, такое тяжёлое переохлаждение отрицательно скажется на твоём женском здоровье. Нам с тобой предстоит долгая работа, чтобы уменьшить последствия.
— Понимаю, — глухо ответила я.
— Я подготовил план, в ближайшие месяцы не стоит покидать Ковен. Мы с Лилей сделаем всё возможное…
— Элар, не стоит нервировать Кату, — Танарил зашёл в комнату. — Сейчас не время для этой беседы. А тебе, мельда, я хочу сказать, что мне не дети от тебя нужны. Как бы ни сложилось, я буду рядом. А теперь спи и набирайся сил.
Я засыпала расстроенная и опустошённая. Во сне снова стояла на пирсе, смотрела вслед ушедшим кораблям, и резкий поток воздуха толкал меня в спину.
Проснулась, захлёбываясь криком.
— Что случилось? — Танарил вскинулся на постели и встревоженно смотрел мне в лицо.
— Танарил, я вспомнила, как упала. Меня толкнул в спину поток воздуха. Такой резкий и плотный. Внезапный! А день выдался безветренный. Я даже стояла далеко от края. После того, что случилось на корабле, боялась подходить близко к воде. Ты мне веришь? — голос был всё ещё хриплым после болезни, я нашарила рукой его ладонь и крепко сжала.
— Конечно, верю, мельда, — он на пару мгновений задумался. — И если мои догадки верны, то виноват в произошедшем только я.
— Ты? Причём тут ты?
— Встать сможешь? И выйти из дома?
— Да, смогу. Мне уже лучше.
— Хорошо, я поддержу.
Он помог мне дойти до ванной, одеться и вывел наружу. От усилий кожа тут же покрылась противной испариной. Танарил идти не дал, подхватил на руки и зашагал в сторону барака, в котором жили маги из Малого Круга. Меня усадил на скамейку рядом с их обеденным столом так, чтобы можно было опираться на него спиной.
На стук первым вышел Криат, эльф что-то шепнул ему на ухо, и он исчез внутри. Когда на улицу вышли все представители Малого Круга, Танарил отдал приказ привести Наташу. Происходило что-то непонятное.
Все собрались вокруг, и только потом стало видно, что Криат и Иссихай вели под руки растрёпанную Ангалаю. Я догадалась, что имел в виду Танарил, но не хотела верить, что это правда.
— Анга, скажи, это тебе принадлежал сильный порыв ветра, который столкнул Кату с пирса? — спокойно спросил Танарил.
— Ты в своём уме? В чём ты меня обвиняешь? — возмутилась Ангалая.
— Я задал вопрос. И ты можешь поклясться, что не пыталась убить Кату. Если ты невиновна, то это не сложно. Не так ли? За ложное обвинение я принесу извинения, и мы будем допрашивать других магов Воздуха.
Ангалая посмотрела на нас затравленно, а затем перевела умоляющий взгляд на Кайрата.
— Кай, ты же не позволишь ему допрашивать меня, как ничтожную простолюдинку?
— Не вижу проблемы, Анга. Если ты этого не делала, то просто поклянись, — ответил ей предводитель целителей и скрестил руки на груди.
Ангалая поджала губы, нервно завертела перстень на пальце и сделала шаг вперёд, встав рядом с Танарилом. Она тяжело задышала и загнанно осмотрелась. На её лице отчётливо проступили отчаяние и решимость. Круг магов уплотнился. Наташа ощетинилась ледяными клинками, огонь заструился по пальцам Иссихая, а силуэты Криата и Бреола подёрнулись дымкой Тьмы.
— Ката не должна была выжить. Ты всё испортил. Дважды, — отчаянно вздохнула она. — А ведь мы могли быть счастливы вместе, Танарил, — с этими словами моя несостоявшаяся подруга и убийца коснулась ладонью его груди. Эльф странно вздрогнул, а затем перевёл недоумённый взгляд на её руку. — Это яд чёрной эфы, Танарил. Противоядие не существует. Видишь ли, мне очень страшно уходить одной, поэтому я выбираю тебя в качестве спутника. Сначала подумала забрать её, но уж больно живучая тварь. Все эти тихеррянки очень живучие.
Она оскалилась страшной торжествующей улыбкой и отняла ладонь с груди Танарила. На его рубашке проступило крошечное пятнышко крови. Эльф мазнул равнодушным взглядом, а затем бросил в неё невероятно могущественное заклинание. Её движения стали рваными и натужными, а затем ноги окаменели вместе с сапогами. Страшная магия Земли ползла по её телу вверх, превращая в невероятно реалистичную статую с переполненным страхом и гневом лицом.
Танарил виновато посмотрел на меня, а потом повернулся к Элариэлу.
— Что, правда нет противоядия? — деловито спросил он у целителя.
От его спокойного тона у меня внутри всё заледенело. Я поднялась на ноги и сделала шаг к нему.
— Раньше правда не было. Но этой весной его вывели северяне. Стоит баснословных денег. Неизвестно, откуда они его получили, но у меня есть несколько доз. Стой тут, сейчас принесу.
— Вряд ли я бы куда-то побежал, даже если бы захотел, — весело улыбнулся Танарил и неловко оступился назад, оседая прямо на землю.
Ещё до того, как я сообразила, что происходит, его окружил толстенный ледяной щит, а злая в своей решительности Наташа в боевой стойке замерла м