Кроме того, мне нравилось смотреть на плоды этих усилий: гладкие, блестящие антрацитовые стены тоннеля вызывали чувство удовлетворения. Пусть город состоит из убогих, плохо сработанных домов, но тоннель я им сделаю идеальный. Это будет произведение искусства, на которое грядущие поколения будут смотреть с восхищением. Я уже наметил стиль и тип резьбы, которую пущу по гладким бокам, когда доберусь до той стороны. И даже набросал эскизы наружных арок, которые будут служить входом. Если уж я вынужден делать работу, то сделаю её так, что результат будет поражать изяществом и великолепием. Я — перворождённый, и не умею иначе.
[1] «Разделиться, образовать горный проход или расщелину», — перевод с магического языка перворождённых.
Глава 8. Первый день последнего месяца весны
Катарина
Взглянув на погруженную в дело Лилю, я улыбнулась.
Подруга, высунув и сосредоточенно прикусив кончик языка, осваивала новое лечебное заклинание. Целительское дело увлекало её так сильно, что стоило больному попасть в её руки, как он подвергался полнейшей, всеобъемлющей диагностике с последующим принудительным лечением. Вот и сейчас ярко-синяя птичка в её руках нервно трепетала и вырывалась из добрых рук. Сломанное крыло Лиля уже давно вылечила и теперь просто изучала строение своего невольного пернатого пациента. Кажется, этих птах называли синесолками.
Весна пахла одуряюще. Последний месяц Танарил часто водил меня на прогулки в бордовый лес, и мы ночевали под открытым небом под шелест молодой багряной листвы. Не могу сказать, что мне нравились эти походы. Всё-таки я предпочитала иметь под боком удобства и спать на мягком, но поговорить с Танарилом об этом не решалась. Постоянно приходилось уступать, но чего не сделаешь ради любви?
Лес здесь сильно отличался от привычного мне. Деревья со светлыми, беловатыми или серыми стволам величественно тянули окутанные багрянцем ветви к небу. Листва у некоторых отливала тёмно-вишнёвым, но попадались и алые, сочно-вызывающие кусты. Разнотравье в лесу радовало буйными оттенками бордового и пурпурного, а цветы обращали к солнцу белые, светло-голубые или лиловые бутоны. Совершенно иная природа.
Насыщенные ароматы нагретых солнцем трав и растений наполняли детским восторгом. Рядом с Танарилом не стоило бояться ни бордовых змей, ни кошачьих хищников, ступающих на мягких лапах. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности. В любом лесу самым опасным хищником был он сам.
Мы больше не говорили ни о браке, ни о детях, и я понимала, что он к этому ещё не готов. В конце концов, мы встречались только чуть больше трёх месяцев, и впереди каждого из нас ожидала долгая жизнь. Мы оба были сильными магами, и это давало надежду на не сравнимое с земным долголетие. Я старалась не докучать ему разговорами о наших отношениях и приучилась выжидать, пока он не будет достаточно благодушен, чтобы поговорить о чём-то, что интересовало меня.
Танарил очень амбициозен. Его успехи на Горном проекте поражали всех, и я им искренне гордилась. И понимала, что ему нужны ласка, поддержка, восхищение и любовь, а не докучливые разговоры. Друзья иногда говорили о том, что я слишком много под него прогибаюсь, но разве они могли понять наши отношения? Танарил — особенный. Он знал и умел невероятно много, был умён, решителен, уверен в себе, предусмотрителен и целеустремлён. Приходилось мириться с его недостатками и подстраиваться под него, другую бы он просто не стал терпеть.
Отпустив птичку, Лиля шагнула ко мне.
— Может, прогуляемся? — весело спросила она.
— Давай, почему нет? — улыбнулась я. — Заказы подождут.
Последние два месяца стали очень продуктивными. Я бралась за роспись различных предметов и даже начала экспериментировать с посудой. Мои работы хорошо продавались, тем более что я могла дополнительно зачаровывать то, что попадало мне в руки. В Ковене с нашей с Лилей лёгкой руки началась новая мода на расписные вещи.
У Лимара тоже не было отбоя от заказов, и я часто ему помогала. Натар недавно удачно продал партию невероятно красивых ножей, один я выкупила для Танарила, и качество пришлось по вкусу даже требовательному эльфу. Мне вообще нравилось делать ему подарки. Недавно я закончила целую серию этюдов, где изобразила цветок ириса в разных живописных манерах, подписав названия художественных стилей. Получилось десять небольших картин. Особенно хорошо удались кубизм и импрессионизм.
Танарил впечатлился и подарок оценил. Я видела, что ему по-настоящему понравилось. У меня хорошо получалось угадывать, как порадовать педантичного и придирчивого эльфа. Последний месяц он довольно активно тренировался по утрам и получал от меня расслабляющий массаж по вечерам. Я изо всех сил старалась угодить ему, и чаще всего мои усилия были вознаграждены довольной улыбкой.
— Витаешь в облаках? — Лиля подставила лицо весеннему солнышку.
— Думаю, как порадовать Танарила, — честно ответила я.
— Ката, уймись. Ты слишком сильно стараешься. Так тоже нельзя. Ты слишком удобна, — начала Лиля набивший оскомину разговор.
— Но мне нравится видеть его счастливую улыбку!
— Да, но ты вкладываешь в эти отношения намного больше, чем получаешь из них. Последние две недели у тебя вообще какой-то вялый вид. Ты плохо спишь? — обернулась Лиля.
— Да нет, просто немного устаю. У Танарила началась серия изнуряющих тренировок, и я помогаю ему восстанавливаться после них по вечерам, — ответила я.
— Ката, так нельзя. Ты готова горы для него свернуть и не скрываешь этого. Ты его разбаловала. Если тебе что-то не нравится, то нужно об этом говорить. Он же не телепат. А так получается, что ты всё время уступаешь, а он даже не знает, что тебе не нравится таскаться в лес или ждать его в комнате, а не в мастерской, — вздохнула Лиля.
— Пусть так, но я так его люблю, что не могу удержаться. И не хочу ссориться и выяснять отношения, мне проще уступить. Горы сворачивает он, я всего лишь радую его, чем могу.
— Это путь в никуда. Ты либо выгоришь и возненавидишь, либо надоешь ему. В любом случае так нельзя. В отношениях ты должна быть собой, иначе получается, что он встречается не с настоящей Катой, а с её удобной версией.
— Лиль, меня всё устраивает. Он и так напряжён из-за работы и всего остального. Я хочу, чтобы со мной ему было просто хорошо.
— Надеюсь, что он это ценит, — проворчала Лиля.
— Конечно, ценит, — улыбнулась я, довольно щурясь на солнышке. — Хватит об этом. Лучше расскажи, как прошёл первый день практики в лекарской.
— О, чудесно! Перелом и рассечение, — загорелась глазами Лиля.
Подруга была настолько воодушевлена, что мне иногда казалось — если я случайно сломаю ногу, то она будет сначала скакать от радости, и только потом долго и со вкусом меня лечить.
— Тебе понравился руководитель?
— Эльф — нормальный мужик. Он долго работал на Горном проекте, но так как, благодаря твоему Танарилу, травматизма там больше никакого нет, то туда поставили несколько практикантов, а Элариэла вернули в лечебный корпус при Школе. Мне очень нравится новое здание и то, что Телиус объединил все учебные заведения в единый городок. Нравится видеть малышей. Недавно наблюдала за прогулкой младших классов, так они все таких хорошенькие, словно маленькие черноглазые карамелечки, так и затискала бы каждого.
— Я слышала, что там много сирот.
— Да, и мы с Натаром обязательно возьмём под опеку несколько малышей, когда поженимся. Мы это уже обсудили, — серьёзно ответила Лиля.
— Даже интересно, откуда столько сирот. Неужели альмендрийцы действительно не способны заботиться даже об оставшихся без родителей детях? — вздохнула я, прибавив шаг.
— Судя по тому, что тут говорят, альмендрийцы — это не нация, а горстка отбросов, — хмыкнула Лиля. — Но верится с трудом. Да и Нат с этим не согласен.
— Танарил говорит, что не всё так просто, и Телиус готовится к войне. Он даже заставил вызубрить меня правила поведения во время военных действий на случай, если его не будет рядом.
— Натар тоже говорит, что война неизбежна. Он пытался выкупить у Телиуса мой контракт, но безуспешно. На ближайшие годы моя судьба неразрывно связана с Ковеном. Тем более что я лекарь, а в войну мы нужнее всего, — ответила Лиля. — Натар сказал, что останется рядом со мной, что бы ни случилось.
— А Лим? Нат что-то говорил про него?
За прошедшие месяцы мы с Лимаром очень сблизились. Немногословный, ответственный, заботливый и чересчур серьёзный — он стал моим лучшим другом. Мы с удовольствием работали бок о бок и иногда дурачились в мастерской, если Лиля с Натаром уединялись у себя.
— Нет, но думаю, что он тоже останется. Вряд ли захочет оставить брата и тебя.
— Ещё и эпидемия эта… — неуверенно сказала я.
Последние два месяца Арластан — столицу Альмендрии — закрыли на карантин. В городе бушевала сонная лихорадка, жуткая болезнь, которая выкашивала преимущественно детей и больных стариков. Взрослые маги переносили её легко, у подростков дар даже усиливался, а вот те, кто родился без способностей, болели очень тяжело. Особенно страшной она была для малышей — они засыпали и не могли проснуться. Отсюда и название.
— Для Ковена она не так страшна. У нас больше лекарей на душу населения, чем где-либо в мире, и почти все имеют способности.
— Да, но людей всё равно жалко, особенно детей, — тяжело вздохнула я. — Странно, что Ковен не отправил команду целителей в помощь.
— Элариэл сказал, что он предлагал и даже настаивал, но Телиус категорически запретил, — ответила Лиля.
— Интересно, почему? Ведь страдают дети…
— У Телиуса свой взгляд на вещи, — неодобрительно хмыкнула Лиля. — Я согласна с Элариэлом, врачи должны лечить, невзирая на политику.
Мы с Лилей гуляли по преобразившемуся весеннему городу. Контраст серо-голубых зданий и багряной растительности радовал глаз. Всё-таки зимой Небесный город не был и вполовину так красив, как сейчас.
— Я, кстати, выучила заклинание определения беременности, — похвасталась подруга. — А они говорили, что это только на второй год будет получаться. Вот смотри, та женщина — не беременна. Вон та — тоже. И вон тот мужик не беременный, хотя живот намекает на обратное! Но нет, магию не обманешь! А вон та девушка в шляпке — беременна! — с восторгом воскликнула Лиля. — Срок около четырёх месяцев! — она перевела на меня радостный взгляд и тут же вытаращила глаза.