Я впервые признавалась ему в своих чувствах и отчаянно хотела услышать «я тоже» в ответ.
— Ты об этом хотела поговорить? — напряжённо нахмурился он.
— Нет. Я хотела сказать тебе, что я очень тебя люблю и… беременна, — последнее слово я с трудом вытолкнула из себя. Кровь прилила к лицу и шее, я разволновалась ещё сильнее.
Он сощурился и резко убрал мою руку со своего лица.
— От кого? — спросил он, сдерживая гнев.
— От тебя, Танарил, — шокировано ответила я.
— Ты лжёшь, это невозможно!
Он стал похож на натянутую тетиву, тронь — и полетят стрелы оскорблений.
— У меня никого нет, кроме тебя, любимый. Проверь, ты же можешь? — мягко ответила я, решив не обижаться на его реакцию.
Видимо, ему было проще поверить в мою неверность, чем в то, что я беременна от него. Неужели это настолько большая редкость? Тогда он тем более обрадуется. Когда придёт в себя.
Платье с меня он буквально содрал, порвав один из рукавов. Я ещё никогда не видела его таким: решительным, злым, собранным и готовым убивать. Когда-то он предупредил меня, что если я ему изменю, то он меня убьёт, и сейчас я прекрасно видела, что это не пустая угроза. Но скрывать мне было нечего. О других я даже не думала.
Горячая ладонь легла на низ обнажённого живота.
Эльф смотрел на меня холодным, жёстким взглядом, который постепенно сменялся изумлением. Он пробормотал несколько слов, и удивление перешло в ошеломление. Зелёные глаза теперь смотрели на меня иначе, в них появилось какое-то новое выражение, но я не могла разобрать, какое.
— Это невозможно, абсолютно невозможно, — хрипло прошептал он.
— Я тоже очень удивилась, когда узнала, — мягко сказала я и погладила его по лицу, а затем и по ушам, легонько касаясь подушечками чувствительной кожи.
Его это всегда успокаивало.
Он рванулся из кровати и ошалело замер посередине комнаты.
— Это невозможно даже теоретически. Ты — человек! — возмущённо воскликнул он.
— У Элариэла есть дети от Тарилы, а она тоже человек, — спокойно ответила я.
— Да, но Элариэл… — дёрнулся эльф и замолчал, огромными глазами глядя на меня. — Ладно, это не имеет значения. Мне нужно время всё обдумать, я вернусь утром.
Он исчез в портале, а я осталась одна.
Разговор прошёл не так, как я ожидала, но такие вещи тяжело спрогнозировать.
Ведь тяжело же, да?
Для него это тоже было непросто, столько эмоций за один вечер: сначала вспышка ревности, затем мысли о моей неверности, а потом шок от того, что он станет отцом. Мне нужно проявить терпение. Даже если ему понадобится время на осознание, я подожду.
Услышав, как хлопнула дверь в соседней комнате, я оделась и постучалась к подруге.
Они с Натаром только вернулись, и Лиля убирала одежду в шкаф, переодевшись в халат.
— Ты ему рассказала? — взволнованно спросила она.
— Да.
— Как он отреагировал?
— Шокирован, не мог поверить, сначала даже подумал, что я ему изменила. Потом сказал, что ему нужно время всё обдумать, и он вернётся утром, — пожала я плечами. — Знаешь, не так уж и плохо всё прошло. Судя по тому, насколько он был удивлён, событие действительно из ряда вон выходящее.
— Всё будет хорошо, Ката. Так или иначе. Мы тебя очень любим и всегда поддержим. Хочешь, я попрошу Натара уйти и останусь на ночь с тобой? — предложила подруга, обняв меня за плечи.
— Нет, пожалуй, не хочу. Я постараюсь уснуть, мне теперь нужно соблюдать режим, — нервно хихикнула я.
— Если что, то не сомневайся и буди меня, поняла? Завтра в клинике я всё узнаю о том, как помогать беременным, — Лиля чмокнула меня в лоб и прижала к груди.
— Спокойной ночи, Лиля.
— Сладких снов. Всё будет хорошо! — она уверенно посмотрела на меня, и я вздохнула ровнее. Лиля слов на ветер не бросала, если сказала, что всё будет хорошо, то можно спать спокойно.
Я ушла к себе почти умиротворённая.
В последние дни утомление к вечеру действительно давало о себе знать, и сейчас я расслабленно лежала, раскинув в стороны руки и ноги. Сон пришёл почти сразу.
Разбудил меня Танарил. Он нежно гладил мою спину, очерчивал чуть шершавыми руками изгибы моего тела. От сладкого предвкушения бросило в жар. Испуганное счастье вновь расцвело в груди, дыхание сбилось.
Губы моего эльфа ласкали чувствительную кожу, распаляя ещё сильнее.
— Прости меня, Ката.
Я обвила его руками и притянула к себе, ища губами его лицо.
Сегодня он был пронзительно ласков, и я звенела изнутри от невыразимого ощущения нежности. Комната ещё была погружена в сумрак, и мне казалось, что во всём мире нет никого, кроме нас двоих. Я щедро дарила ему свою любовь, тянулась к нему каждой клеточкой тела и впитывала невероятное ощущение близости и тонула в чистом, искрящемся восторге.
Мы любили друг друга долго и чувственно. От невозможного, невероятного счастья у меня дрожали руки и наворачивались на глаза слёзы. Когда мы встали с постели, утреннее солнце уже смело заглядывало в окна. Эльф быстро оделся, взял из шкафа запасную рубашку и осмотрел комнату, чтобы убедиться, что он ничего не забыл.
— Это тебе, подарок, — Танарил поставил на стол невероятно красивую статуэтку.
Выполненный из лиловых драгоценных камней ирис переливался в солнечных лучах. Я поражённо любовалась этим произведением искусства. Цветок сиял, словно живое сокровище. Тонкий зеленоватый стебель с парой вытянутых листьев поддерживал искрящийся разными оттенками фиолетового массивный бутон. Цветок будто рос из чёрных, непрозрачных кристаллов, символизирующих землю. Никогда даже на фотографиях я не видела ничего подобного. Неужели он сделал это за одну ночь?
В груди стало жарко от разгорающегося счастья.
— Танарил, это невероятно красиво! Это просто шедевр! Я в восторге! — с восхищением ответила я, глядя в его потемневшие глаза.
— Пойдём в ванную, — он приобнял меня за плечи и потянул за собой, а затем поставил в каменную чашу.
Я с нежностью обняла его, прильнув к груди. Мне не верилось, что этот невероятный талантливый, неординарный эльф станет моим мужем. Я счастливо улыбнулась и поцеловала его в раскрасневшееся ухо. Наверное, смутился от моей похвалы.
— Выпей.
Он поднёс к моим губам маленький флакончик, и я ощутила во рту сладковато-горький привкус зелья.
— Что это? — спросила я, проглотив неприятную жидкость.
— Зелье, прерывающее беременность, — ответил эльф, ровно глядя мне в глаза.
— Что? — неверяще спросила я.
Кажется, я ослышалась? В глазах потемнело, ноги ослабли, а внизу живота начал наливаться болью тяжёлый комок.
— Мне не нужен ни ребёнок, ни брак, Катарина. Я тебя об этом предупреждал. Оставить тебя одну с ребёнком на руках я не могу. Так будет лучше для всех. Прости меня.
В его глазах не было ни вины, ни сожаления, только холодная решимость. До меня вдруг дошло, что и подарок и невероятная нежность сегодняшнего утра — это прощание. Эльф всё решил. От осознания произошедшего сердце сжалось в болезненном спазме, низ живота потянуло ещё сильнее и по ноге поползла тёплая струйка крови.
— Убирайся, — прохрипела я, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу истерику.
— Хорошо. Мне очень жаль, что всё вышло именно так, я этого не хотел.
Он развернулся и вышел из ванной, прикрыв за собой дверь, а я осела на холодный окровавленный камень.
Как же так? Разве это возможно? Разве это действительно происходит? Со мной?
Разум отказывался верить в то, что Танарил мог со мной так поступить. Это просто кошмар. Вязкий, кровавый, дурной сон, который закончится, и я проснусь в кольце родных рук. А боль? Во сне тоже бывает больно и страшно. Нужно просто очнуться!
Но очнуться не получилось.
Реальность окрасила красным камень ванной, обожгла холодом спину, резанула резким светом по глазам.
Дыхание сбилось, и я не могла даже вдохнуть, хотела позвать Лилю, но вместо крика из горла вырвался сдавленный стон. Сердце зашлось в бешеном ритме и с каждым толчком из меня, пульсируя, выливалась кровь. Её было очень много. Слишком много. Казалось, что скоро наберётся целая ванна.
Я в ступоре смотрела на то, что со мной происходит, и чувствовала, что с каждым вдохом связь с сознанием слабеет. Я сделала попытку подняться, но не смогла встать. Последним усилием воли я вспомнила и применила заклинание, останавливающее кровь. Ручеёк стал тоньше, но, проваливаясь в вязкую темноту и оседая в окровавленной ванной, я уже знала, что оно не сработало.
Лимар
Я почти не спал всю ночь. Тяжёлое предчувствие беды не давало расслабиться. К утру ощущение стало настолько сильным, что я не выдержал и поднялся. Хотелось пойти к Кате, но я боялся им помешать. Она как-то обмолвилась, что Танарил ревнует ко мне, и меньше всего я хотел встать поперек дороги в такой момент. Прислушиваясь к себе, я осознал, что это просто предчувствие. Скорее всего, Танарил её бросит. Я прекрасно видел, какой он и на что способен. В городе обсуждали жёсткую манеру Блёклого добиваться своего.
Но я отказывался верить, что он причинит ей вред. Поскандалят, разругаются, а потом я её утешу. А пока оставалось только ждать, от меня здесь ничего не зависело, я не мог повлиять на решения Танарила, только на их последствия.
Нужно было охолонуться.
На тренировку я пришёл раньше, чем обычно. Изнуряющие упражнения помогли отвлечься. Я даже не отметил, какая именно группа присоединилась ко мне на тренировочном поле. У меня больше не было ни занятий, ни школьного расписания, но тренировки мне нравились и стали необходимы. В таком состоянии, как сейчас, работать всё равно невозможно. Изнуряющий бег вроде помог собраться с мыслями, но не надолго.
Постепенно небольшое облегчение сменилось ещё большей тревогой, и я пошёл в сторону общежития. Понемногу ускоряя шаг, я начал торопиться, подгоняемый не просто предчувствием, а осознанием уже случившейся беды. На женский этаж я ворвался бегом, едва не снеся по дороге какую-то девушку. Она ойкнула и отскочила в сторону, но я даже не извинился, ринулся к цели.