Мы добираемся до середины танцпола, где вспыхивают огни, но Анастасия тянет меня дальше сквозь пьяную толпу на край, куда свет почти не доходит.
– Пусть наши зрители наблюдают за кем-нибудь другим.
Несмотря на алкоголь в крови, я со всей остротой ощущаю прикосновение ее тела к моему.
– Я не умею танцевать.
– Я покажу.
Звучит новая песня, более медленная, мрачная и чувственная. Она поворачивается ко мне спиной и прижимается задницей. Запрокидывает голову мне на плечо и проводит моими руками вниз по своему телу до самых бедер.
Стейси раскачивается под музыку из стороны в сторону и трется задницей об меня. Я становлюсь таким твердым, что она никак не может этого не чувствовать. Опускаю голову ей на плечо, вдыхая ее сладкий аромат.
– Ты меня убиваешь, Стейс, – шепчу ей в шею.
Она сцепляет руки на моем затылке, и, опустив взгляд, я вижу, как ее соски натягивают тонкую ткань платья.
Хотелось бы сейчас оказаться не в многолюдном клубе, а дома, чтобы трогать эти соски пальцами, сунуть руку между ее бедер и, возможно, опять обнаружить, что на ней нет нижнего белья. Я задыхаюсь, сердце колотится, тело горит огнем. Не думал, что может быть что-то лучше сегодняшней победы, но, когда провожу ладонями по ее талии, шепчу ей на ухо, как чертовски сладостно ее тело прижимается ко мне, и слышу ее удовлетворенный вздох, я понимаю: это точно круче.
Веду себя так, будто об меня раньше никогда не терлись женщины и будто мне не доводилось уединяться в темном углу клуба с красивой девушкой в объятиях. Тем не менее внимание Анастасии воспринимается как награда.
Песня заканчивается, она отодвигается от меня и разворачивается. Ее щеки горят, грудь тяжело вздымается, кожа сияет. Я прикасаюсь к ее щеке, и тепло просачивается в мои пальцы. Она ловит мой взгляд, и ее глаза слегка расширяются.
Я обхватываю ладонью ее шею и пробую большим пальцем беспорядочно бьющийся пульс. Балдею, когда она в таком состоянии, когда забывает о том, что мы ведем игру, когда так пристально смотрит на меня, вцепившись в мою рубашку, будто боится, что могу ускользнуть.
Наши лица в опасной близости, я чувствую ее дыхание на своих губах.
– Эй, голубки, готовы уходить? – кричит сзади Лола.
Прижимаюсь лбом ко лбу Стейси, жалея, что упустил момент.
Она разжимает пальцы на моей рубашке и шагает назад, похлопывая себя по губам.
– Да, идем.
Если ощущения, когда Анастасия терлась об меня всем телом, казались наградой, то держать ее на коленях в машине по пути домой воспринимается как наказание.
Я отстегнул таксисту пятьдесят баксов сверху, чтобы забрать с нами девушек. Иначе пришлось бы заказывать еще одно такси только для двоих. Генри и Бобби сидят впереди рядом с водителем; Джей-Джей, Крис и Робби в среднем ряду, Лола напротив них, а я на заднем со Стейс на коленях.
Она хотела сесть на колени к Генри, но он вежливо отказался. Так что теперь Стейси вертится, наклоняется вперед, чтобы поговорить с Лолой, а мой взгляд невольно прилипает к тому месту, где ее талия переходит в попу, и я стараюсь не думать о том, как идеально на нее легли бы мои ладони, если бы я… Ладно, неважно.
– Стейси, выпрямись. Мне нужно тебя пристегнуть, – мягко говорю я, осторожно притягивая ее за плечи.
Она не сопротивляется. Прислоняется к моей груди и позволяет себя пристегнуть. Я не знаю, куда девать руки, и вцепляюсь в сиденье, чтобы не усложнять ситуацию еще больше.
– Что ты делаешь? – спрашивает она, запрокидывая голову так, что ее нос трет меня под подбородком.
– Ты о чем?
Хотя машина переполнена орущими и смеющимися пассажирами, мы разговариваем шепотом.
Она снова толкает меня носом.
– Ты что, боишься до меня дотронуться?
Стейси хватает меня за руки, отрывает от сиденья пальцы и заводит мои руки вокруг себя. С ее губ срывается злорадный смешок.
– А ты твердый.
Я даже не сдерживаю смущенный стон.
– Ну еще бы, если ты так ерзаешь на мне.
Она еще сильнее прислоняется и переплетает наши руки, удобно располагая их на своих бедрах. Теперь довольно сносно, больше никаких ерзаний и верчения. Так я вполне могу доехать до Мейпл-Хиллс. Мы держимся за руки, оба расслаблены. Очень мило и можно не нервничать.
– Если это сгладит твою неловкость, – шепчет она, двигая наши правые руки вдоль внутренней стороны бедра, пока я не начинаю чувствовать жар между ее ног. – Я такая влажная! – Чуть раздвинув колени, она двигает наши соединенные руки дальше. – И на мне нет трусиков.
Глава 13
Анастасия
Благодаря темноте на заднем сиденье такси я чувствую себя увереннее, чем следовало бы.
Может, причина в алкоголе или эйфории после успешных соревнований, а может, в том, как тело Нейта реагирует на меня и как он тешит мое самолюбие, нашептывая, что в жизни не встречал таких горячих штучек.
Его рука находится в дюйме от того, чтобы сделать поездку домой более увлекательной, но в свою защиту могу сказать, что старалась этого избежать. Я хотела сесть с Генри, который наверняка постарался бы, чтобы мы соприкасались как можно меньше.
Блин, да он бы, наверное, заставил меня сидеть на полу, и меня бы это устроило. Но теперь мне приходится иметь дело с последствиями своего поведения, и некого винить в том, что я сгораю от желания.
Нейт медленно и целенаправленно двигает бедра вперед, а наши соединенные руки по-прежнему находятся между моих ног. Мои предательские бедра качаются сами по себе, а с губ слетает отчаянный стон.
Он убирает другую ладонь с моего бока, а я инстинктивно поднимаю руку и вцепляюсь в его густые темные волосы. Его пальцы медленно путешествуют по моему животу, по округлости груди и обводят сосок, но сдавливают его не так сильно, как мне бы хотелось. Мое дыхание сбивается.
– Нейтан, – нетерпеливо шепчу.
Он коварно усмехается, давая понять, что его не заботит, чего я хочу. Он гладит другую грудь теми же раздражающе легкими прикосновениями, которые заставляют меня вжиматься в его ладонь, чтобы получить больше ощущений.
– Нейтан, пожалуйста.
Я тяну его за волосы, стараясь не замечать мурашек, бегающих по мне каждый раз, когда его дыхание касается моей шеи.
Наконец он сжимает пальцами затвердевший сосок и носом наклоняет мою голову набок. Щетина царапает мой бешено бьющийся пульс, он прикусывает мне мочку уха и шепчет:
– Я тебе нравлюсь, только когда ты пьяная и возбужденная.
– Неправда.
Я наконец отпускаю его руку, зажатую между моих ног, и он начинает нежно поглаживать внутреннюю поверхность моего бедра. Я поворачиваю назад голову и натыкаюсь на его мрачный и тяжелый взгляд.
– Ты мне никогда не нравишься.
Его губы врезаются в мои, а рука перемещается на шею. Поцелуй выходит грубый и страстный, ошеломительный и горячий. Можно подобрать еще кучу определений, но мозг отказывается работать. Нейт сжимает мою шею, а его язык исследует мой рот. Я прикусываю его губу, и у него вырывается стон.
Этого недостаточно, я хочу быть к нему ближе, мне это необходимо. Он разжимает руку и покрывает поцелуями мою линию подбородка и шею. Я трусь об него бедрами, и он хрипло произносит:
– Не говори, что я тебе не нравлюсь, Анастасия, когда я чувствую, какая ты влажная.
– Как была бы и твоя рука, если бы ты не сидел как столб.
Я близка к тому, чтобы перехватить инициативу, но сомневаюсь, что если займусь этим у него на коленях, это сделает нас друзьями. Нормального человека обеспокоило бы присутствие посторонних, но я могу орать, пока не разобьются стекла, и наши пьяные вдрызг друзья ничего не заметят. Дело даже не в их состоянии: по радио играет Cruel Summer Тейлор Свифт, и Крис врубил звук на полную громкость.
Здесь, сзади, мы находимся в нашем собственном мирке. Температура растет, воздух сгущается, напряжение выдавливает последний кислород из моих легких.
Даже не представляю, далеко ли до Мейпл-Хиллс или сколько минут прошло с тех пор, как я залезла в машину и сижу на коленях Нейта. Он раздвигает мои ноги и снова накрывает мой рот своим, на этот раз более властно. Его нос трется о мой.
– Ты можешь побыть хорошей девочкой и вести себя тихо?
Я киваю, надеясь наконец получить облегчение от его длинных и толстых пальцев, но он осторожно поглаживает набухший клитор, и я невольно фыркаю от раздражения.
– Я уже готова сделать это сама. Нейтан, скажи, если не знаешь, что делать.
Когда в прошлый раз имела неосторожность усомниться в его способности доставить удовольствие женщине, он доказал мне, что я жестоко ошибалась.
Нейт запускает свободную руку в мои волосы и тянет, чтобы я подняла голову. Он усиливает давление на клитор, по моему напряженному и неудовлетворенному телу прокатывается волна удовольствия, и в горле нарастает довольный стон.
Он убирает пальцы и надавливает ладонью, другой рукой крепче сжимая мои волосы.
– Однажды я трахну твой красивый ротик, чтобы ты не командовала, маленькая нетерпеливая негодница.
И опять накрывает мой рот своим, заглушая довольный стон, когда самым восхитительным образом просовывает в меня два пальца.
Зря я пообещала вести себя тихо.
Мне даже не надо ничего говорить, влажные звуки, с которыми Нейт двигает пальцами, вполне выдают то, что происходит. Но музыка по-прежнему орет, друзья не обращают на нас никакого внимания, и внутри нарастает знакомое обжигающее наслаждение.
– Ты такая классная, – шепчет он мне на ухо. – Такая влажная и тугая.
Мои бедра дергаются на его руке, с губ срываются бессвязные мольбы и стоны. Я пытаюсь сомкнуть колени, тело старается отстраниться от нарастающего внутри ощущения.
Он блокирует мои ноги своими, и я готова совсем потерять голову.
– Ты кончишь для меня? Кончай на моих пальцах, Анастасия. Покажи, как будет с моим членом внутри тебя.
Нейт отпускает мои волосы и зажимает мне рот, чтобы заглушить крики, когда меня сотрясает оргазм и я ору так, что едва не лопаются стекла.