– Заметно, – хмыкаю я.
– Отмени работу, и пойдем обратно в постель.
Почему я становлюсь влажной от последних четырех слов?
Почему на долю секунды размышляю о том, чтобы и впрямь отменить все дела?
У меня что, уже появилась зависимость от него?
– Не у всех есть трастовые фонды, Хокинс.
Я вырываюсь из его объятий, бормоча под нос ругательства. И все еще не унимаюсь по поводу засосов, когда он усаживает меня в свою машину, причем с его лица не сходит дурацкая улыбка.
Прошлая ночь была невероятной. Не знаю, то ли из-за накопившейся сексуальной неудовлетворенности, то ли от азарта охоты, но этот парень – исключительный любовник.
Кажется, я не уснула, а просто отключилась от усталости после того, как меня хорошенько отымели. Утром, когда мы вместе встали под душ, я упомянула про тупую боль между ног, и Нейт предложил поцеловать меня там.
Так он и сделал. Дважды.
– Хочешь, поднимусь с тобой? – спрашивает он, когда мы подъезжаем к моему дому, куда я собираюсь заскочить, чтобы переодеться перед работой.
Качаю головой.
– Ты будешь меня отвлекать. Я быстро.
На самом деле у меня нет сил разбираться с заскоками Аарона, когда он увидит меня с Нейтом и всю в засосах.
К счастью, партнер еще в постели. В своей комнате я решаю, что сегодня единственный вариант – надеть что-нибудь с высоким воротником, дабы прикрыть безобразие на шее. Переодевшись, я возвращаюсь к Нейту.
– Если бы ты учила меня кататься, я бы не мог сосредоточиться. – Нейт кладет руку мне на бедро и всю дорогу рисует на нем узоры пальцами. Когда мы наконец останавливаемся перед катком Симоны, он поворачивается ко мне с надеждой на лице. – Я могу посмотреть, как ты учишь детей?
– Ни в коем случае, – заявляю я и, прихватив сумку, выскакиваю из машины. – Спасибо, что подвез.
– Стейси! – кричит он, когда я уже подхожу к двери. – Мы увидимся позже?
Я достаю из сумки ежедневник и пролистываю до 23 октября. Работа, учеба, спортзал, ужин.
– Нет, прости. Я занята. Пока, Нейт.
– Стейс! – снова кричит он, и я оборачиваюсь. – А что насчет завтра?
Я перехожу к 24 октября.
– Нет, все занято. Мне пора идти, и если ты еще раз меня остановишь, я ударю твою машину. Мне нельзя опаздывать, пока!
Я даже не успеваю войти в здание, как телефон в кармане начинает вибрировать.
Ага, как же, совпадение.
У детей сегодня энергии выше крыши, поэтому к перерыву на обед я совершенно вымотана. Пока пытаюсь определиться, что бы съесть, лежащий на столе телефон снова гудит, и на экране высвечивается то самое имя.
Когда я выхожу с работы ровно в три часа дня, Нейтан, как и обещал, ждет меня на парковке.
– Привет, поджигатель, – дразню я, плюхаясь на пассажирское сиденье.
Он обхватывает ладонью мою щеку и приветствует таким поцелуем, что у меня по всему телу бегут мурашки.
Стараюсь не забивать этим голову. Я бы не стала слишком много думать, если бы меня поцеловал Райан, а этот парень такое творил с моим телом ночью и сегодня утром, что нечего так переживать из-за легкого поцелуя.
– Привет, – весело говорит он и трогается с парковки. – Кстати о пожарах. Дай-ка мне свой ежедневник, Аллен.
Я прижимаю сумку к груди и отталкиваю его протянутую руку.
– Нет. Что за шутки?
– Эта штуковина портит мне всю неделю. Почему ты так занята? – Он кладет руку мне на бедро, что сразу здорово отвлекает. – Чем ты вообще занимаешься, если не можешь выкроить время на меня?
С рукой на бедре я справиться могу. Вот если он чертит на моей ноге узоры или сжимает – тогда мне приходится гораздо хуже. Я теряю голову, и мне снова хочется вести себя как шлюшка.
– Не знаю, Нейт. Может, получаю образование? Тренируюсь, чтобы исполнить мечту и попасть на Олимпиаду? Занимаюсь домашними делами, готовлю еду. Работаю.
Он игриво вдавливает пальцы, и я начинаю ерзать на сиденье.
– Мы можем видеться до или после тренировок, а еще у меня свободен вечер четверга, когда я обычно тра… провожу время с друзьями.
«Стейси, ты чуть не ляпнула “трахаюсь”».
– Наверное, если таков график ради мечты всей твоей жизни, то я могу с этим смириться. Когда ты начала так тщательно планировать свою жизнь?
– Лет с девяти.
– С девяти? – удивляется он. – Ты с девяти лет ходишь с цветным ежедневником?
– Не совсем. – Трудно определить, когда в дружбе наступает этап, на котором можно делиться подробностями своей жизни. Не то чтобы я стыжусь, но тем не менее. – Я могу объяснить, если хочешь, но для субботнего дня это слишком глубокий разговор.
Нейтан снова сжимает мое бедро и сосредотачивается на дороге. Мы подъезжаем к знаку «Стоп», и он кивает, подбадривая меня.
– Глубина меня не пугает. – Он зажмуривается. – Я без пошлости.
О да, я знаю, но это совершенно другой разговор.
«Сосредоточься, Анастасия».
– Ну хорошо. Итак, я всегда знала, что приемная. У меня очень любящие родители. Они всегда хотели для меня лучшего. – Хорошее начало. – Они водили меня на разные внеклассные занятия, чтобы дать мне побольше возможностей. Я начала заниматься фигурным катанием, и у меня получалось все лучше, пока наконец не стало ясно, что я прирожденная фигуристка.
Я смотрю на свои руки, ковыряя ногти.
– Они каждый божий день твердили, что гордятся мной, что я буду звездой, знаменитой фигуристкой, олимпийской чемпионкой.
Нейт нежно гладит мое бедро.
– Говорить такое ребенку – как-то чересчур.
– Я чувствовала это сокрушительное давление. Теперь, став взрослой, понимаю, что жила с постоянным беспокойством, но я очень любила фигурное катание и ради родителей хотела быть лучшей. – Он переплетает пальцы с моими. – Я думала, они меня разлюбят, если я буду проигрывать.
– Ох, Стейс, – вздыхает он.
– Теперь, по прошествии лет, понятно, как это было смешно, потому что они меня очень любят. Но я боялась, что они от меня откажутся, если я не буду стараться, и это стало навязчивой идеей.
Нейт ничего не говорит, и я ему признательна.
– Я не могла объяснить, что чувствовала, но была все время подавлена и встревожена, поэтому меня отправили к психологу. Причина была уважительная: меня мучили кошмары. Доктор Эндрюс научил меня объяснять свои эмоции словами.
– А ежедневник?
– Я начала его вести в рамках терапии. Я чувствовала, что не могу себя контролировать, как это ни невероятно для ребенка. Поэтому по вечерам в воскресенье мне приходилось сидеть с родителями и записывать все, что я должна сделать на предстоящей неделе.
– Разумно.
– По трем категориям: что я должна сделать, что мне хотелось бы, если будет время, и что я могу делать помимо школы и фигурного катания.
Я ерзаю на сиденье. Мне неловко – кажется, что сболтнула лишнее, но Нейт смотрит на меня и кивает, подбадривая.
– В детстве это была таблица с блестящими стикерами. Она давала мне надежду, что я со всем справлюсь без перегрузки, а с возрастом стикеры превратились в ежедневник.
– А…
– Пожалуйста, не спрашивай, знаю ли я своих биологических родителей, – перебиваю я. – Я абсолютно счастлива с родителями, которые меня вырастили, и не имею ни малейшего желания копаться в своем прошлом.
– Я не это хотел спросить, Стейси. – Нейт подносит мою ладонь тыльной стороной к губам и целует костяшки пальцев. – Я хотел спросить про те смешные оптимистичные цитаты, которые ты постишь. Это тоже часть терапии или ты хочешь убедить людей, что ты не самая темпераментная, властная и ужасная девушка на свете?
– Прошу прощения? Я не темпераментная и не властная!
Он саркастически смеется и снова целует мои пальцы.
– У меня есть веские доказательства.
Мы наконец подъезжаем к моему дому, и Нейт находит укромное место в стороне от обычного места высадки.
– Спасибо, что рассказала о себе.
– Спасибо, что выслушал. Знаю, я тебя пригрузила.
– Ничего страшного. Кроме того, мне интересно, что тобой движет. Мне важно знать о моих друзьях побольше, это очень помогает.
Я открываю рот, чтобы ответить, но Нейт тут же накрывает его большой ладонью.
– Только не говори, что мы не друзья. Мы друзья.
Я кусаю его руку, и он со смехом ее отдергивает.
– Я не это собиралась сказать.
Нейт пронзает меня скептическим взглядом.
– Ладно, я хотела сказать не только это. Я собиралась сказать, что твои друзья мне все уши прожужжали насчет того, что ты хороший человек, так что все, что ты делаешь, идет в твою пользу.
На его лице расплывается самодовольная ухмылка.
– Ты только что признала, что я хороший человек? Это что… комплимент?
– О боже. Все, я ухожу. Спасибо, что подвез.
Но Нейт не отпускает меня, а наклоняется и целует до потери пульса.
И я ему позволяю. Целых двадцать минут.
Пока поднимаюсь в лифте на свой этаж, стараюсь придать лицу обычное выражение, потому что никогда не выгляжу после работы такой счастливой. Аарон и Лола оказываются дома и как обычно препираются из-за какой-то ерунды.
Заметив мой приход, Аарон как-то странно на меня смотрит, и во мне зарождается тревога. Я роняю сумку на пол и беру стакан, чтобы выпить воды.
– Привет.
Игнорируя мое приветствие, он подходит и пальцем слегка оттягивает мой воротник. Значит, воротник съехал. Вот блин.
– Стейс, скажи Ротвеллу, чтобы в следующий раз хорошенько поел, прежде чем приближаться к тебе, – хмуро бросает Аарон. – Чертовски дешево. Я не буду кататься с тобой на отборочных, если у тебя будут такие отметины.
– Оставь ее в покое, Ледяная принцесса! – кричит с дивана Лола. – Нечего придираться только потому, что тебе не с кем переспать, а Стейси наконец подсела на хоккей.
– Подсела на хоккей? – Он лихорадочно переводит взгляд с нее на меня, и сердце ухает вниз. – Ты что, трахалась с Нейтом Хокинсом?
Лола выпучивает глаза, осознав, что ляпнула лишнее.
– Это не твое дело.
Это в самом деле не его дело. Я взрослая и могу делать что хочу, но Аарона это не остановит. Он вывалит на меня кучу дерьма, и мне страшно. За те годы, что мы знакомы, я узнала, в каких битвах могу победить Аарона. Мне не выиграть те из них, в которых он заранее решил кого-то возненавидеть.