– Думаю, тебе нужно направить свою ярость в полезное русло, – шепчу.
– Я чертовски зол на тебя, – хрипло говорит Нейт, накрывая мой рот своим. Потом приподнимает меня, грубо вжимая в стену, и если я не возбудилась раньше, то теперь это точно происходит.
Как можно на чем-то сосредоточиться, если его руки блуждают по моему телу, а бедра вжимаются в меня? Ситуация возбуждает его так же, как и меня. Молния на его брюках натянулась, а когда я вожу бедрами, у него вырывается стон.
У меня вроде бы должно быть сейчас преимущество, но его нет, ни капельки. Меня захватывает отчаянное желание, и я хнычу, когда его зубы царапают пульсирующую жилку на шее.
– Последний шанс, детка. Кто из нас снимет этот свитер?
– Но Джей-Джей – мой любимый хокке…
Я не успеваю закончить фразу, потому что Нейт расстегивает мой ремень, и тот падает на пол. Потом одним резким движением стягивает с меня свитер через голову и отбрасывает в сторону.
Томление охватывает все мое тело; мне словно нечем дышать, и это сводит с ума. Я не пила, но чувствую себя пьяной от него, его прикосновений, его запаха. Это невероятно: парень в костюме Грю, но, черт побери, я воспламеняюсь от одного его прикосновения.
Нейт окидывает взглядом мое тело и хмурится. Теперь, когда верхний костюм валяется на полу, на виду оказался наряд чирлидерши «Титанов», на который пошло не так уж много ткани. Он берет меня за подбородок и приподнимает мою голову.
– Тебе очень нравится ходить прямо?
Я крепче сжимаю ноги вокруг его талии, и меня затапливает предвкушение.
– Никогда особо не нравилось.
– Хорошо.
Дальше последовали такие звуки: стоны, шорох, клацанье ремня и звук разрываемой фольги. Наконец он защищен и дразнит меня своим членом.
Знаю: Нейт хочет, чтобы его умоляли, но он просчитался, я ни о чем не прошу.
– Давай я надену свитер задом наперед, чтобы ты видел имя Джей-Джея, пока меня тра…
Не успеваю договорить, потому что он засовывает эту проклятую штуковину одним сильным толчком, выбивая весь кислород из моих легких, и я задыхаюсь.
Нейт сжимает пальцами мои ягодицы, чтобы толчки были еще сильнее, и мне остается только держаться.
Каждый толчок так же восхитителен и мучителен, как и предыдущий. Вокруг разносятся звуки шлепков по коже, Нейт впивается зубами в мою нижнюю губу и стонет, сильнее вдавливая меня в стену.
Оргазм приходит из ниоткуда и обрушивается на меня, как поезд на полном ходу, но Нейт не останавливается, даже не замедляется.
Он позволяет мне кричать, уткнувшись в его грудь и вцепившись в сильные плечи, а когда я наконец перестаю дергаться, он берет мою ногу и закидывает себе на плечо, а потом проделывает то же с другой.
Нейт сгибает меня, удерживая весь мой вес на руках. Откуда он такой взялся? Сейчас могу думать только об одном: «Слава богу, что я гибкая, а он сильный».
– Такая тугая киска, Анастасия. И вся моя, – шепчет он, задыхаясь. – Думаешь, можешь меня достать своими выходками? Думаешь, я не вижу, что ты играешь? Это со мной ты кончаешь. Даже если ты носишь на спине имя другого парня… все равно выкрикиваешь мое.
С каждым словом я цепляюсь за него еще сильнее. Он уничтожает меня, позволяя дергаться и извиваться на нем. Каждая клетка моего тела напряжена до предела, и я готова к тому, что распадусь на части.
Стараюсь держаться, не дать ему повода думать, что его речь подействовала, но когда он стонет мое имя мне в шею, это так чертовски эротично, что тело предает меня.
Клянусь, я вижу звезды. Мое тело напрягается и тает, затем взрывается пламенем, потому что это настолько хорошо… Я даже не могу объяснить, что чувствую.
Его толчки становятся беспорядочными, стоны – громче. Его рот врезается в мой, он замедляется, ругается и кончает.
Прижавшись ко мне лбом, Нейт осторожно ставит меня на пол на очень дрожащие ноги. Мы тяжело дышим, он целует меня в лоб и выдыхает.
– Мне понравился твой наряд чирлидерши.
Я издаю какой-то невнятный стон, который звучит как подтверждение. Нейт не шутил, когда спрашивал насчет способности ходить прямо, но он не упомянул вероятность того, что я не смогу формулировать мысли.
Нейтан крепко обнимает меня за талию. Подняв голову, я вижу на его лице самодовольнейшую улыбку. Когда мы возвращаемся в кабинку, он швыряет свитер Джей-Джея прямо ему в лицо.
– Надеюсь, тебе нравится кататься на мешках, засранец.
Я пахну сексом, волосы растрепаны, но мне все равно. Я пыталась привести их в порядок в уборной, расчесывая пальцами, но через пару минут сдалась.
Когда мы с Нейтом берем выпивку, ребята обмениваются понимающими взглядами.
Все, кроме одного.
– Тебе надо было одеться миньоном, как мы, – говорит Генри, с абсолютным равнодушием оглядывая меня с головы до ног. – Тогда тебе было бы гораздо удобнее, и не было бы риска, что мы увидим твою задницу.
Он прав, и в следующем году я пойду в клуб в комбинезоне миньона.
Нейтан усаживает меня к себе на колени, вручает бокал и нежно целует в плечо.
– Твою задницу никто не видит, – шепчет он мне на ухо, отчего по всему моему телу бежит дрожь. – Я уверен, что на ней остались отпечатки моих ладоней.
Краем глаза я вижу, как в кабинку заходит Лола. Я поворачиваюсь и обнаруживаю у нее за спиной Аарона, который потирает руку. Увидев меня, Лола расширяет глаза и бросает взгляд, который после двух лет дружбы я распознаю безошибочно: она дает понять, что запахло жареным.
Я приветливо улыбаюсь Аарону, но он не реагирует.
– Привет! Рада тебя здесь видеть. С тобой все хорошо? – Я перевожу взгляд на руку, которую он сжимает другой, и мне становится дурно, когда до меня доходит, что это не часть костюма. – Аарон, что случилось с твоей рукой?
Он прищуривается на меня с такой ненавистью, что перехватывает дыхание.
– Спроси у своего бойфренда, Анастасия.
Глава 20
Нейтан
Я уже больше суток страдаю от мигрени.
Все началось, когда передо мной предстал Аарон Карлайл с поврежденной рукой и ушибленным бедром и обвинил в этом меня. Именно тогда я почувствовал боль в основании черепа, а следом – обжигающий жар, который распространился по всей голове так, что боль угнездилась даже за глазами.
Дальше начался хаос. Лола закричала на Робби, Джей-Джей обозвал Аарона вруном, а я лихорадочно вцепился в Анастасию, отчаянно уверяя, что даже пальцем не трогал ее партнера.
Она бросилась к нему, не обращая ни на кого внимания, осмотрела руку и сказала надломленным, душераздирающим голосом:
– Мы не сможем выступать на отборочных.
Я не видел ее лица, но вполне мог представить его выражение. Все могли представить. Страдание, осознание краха, боль. Сначала она застыла, а потом упала ему на грудь и разрыдалась. Я даже вообразить не мог, что ситуация может так быстро полететь к чертям.
Я не знал, что сказать Анастасии. Я никогда не трогал Аарона, хотя и шутил по этому поводу, а она меня за это ругала. Я бы никогда не поставил под удар ее мечты.
Аарон гладил ее по голове, успокаивая. Мне же хотелось оттащить Стейси от него и поклясться, что я этого не делал, но он увел ее из кабинки, и Лола последовала за ними. Я не стал их удерживать.
Команда была в таком же смятении, как и я. Все уверяли, что не трогали Аарона. Не устраивали никаких дурацких розыгрышей, никакого хулиганства и держались от него подальше, как я им и говорил. Бессмыслица какая-то.
Я позвонил Анастасии, как только мы пришли домой из клуба, но она не ответила. Ни на первый звонок, ни на второй. На третий отозвалась Лола и сообщила, что Стейси спит. Я пытался объяснить, что ничего не делал, но Лола сказала, что это не ее нужно убеждать.
В воскресенье Стейси написала, что ей нужно побыть одной, потому что она не знает, что думать. Она разрывается между партнером и мной: оба уверяют, что сказали правду, и ей нужно смириться с тем, что она не попадет на соревнования.
На мое сообщение, что я скучаю, ответа не последовало.
Все воскресенье я бегал из одного дома в другой, допрашивая каждого из парней, где они были прошлой ночью, и все клялись, что не виноваты. Назовите меня наивным, но я им верю.
Я сидел на мерзком липком диване в общежитии, напротив меня – трое младшекурсников с покрасневшими глазами. Видок у всех был такой, будто они почти не спали ночью. Точно так же должен был выглядеть я, если бы мне не изгадили субботний вечер самым отвратительным образом.
– Мы ничего не делали, кэп. Джохал запретил связываться с фигуристами, даже если они ведут себя как мудаки. Он сказал, чтобы мы не расстраивали твою девушку, иначе вы с Робби посадите нас на скамейку запасных.
«Твою девушку». Стейси еще никогда не была так далека от того, чтобы считаться моей девушкой. Вчера вечером она приблизилась к этому статусу, но теперь я откатился еще дальше исходной точки и оказался за бортом.
Сегодня понедельник, и я уже час стараюсь настроиться на то, чтобы пойти в колледж, но даже темнота в комнате не помогает унять острую боль в голове.
Телефон начинает вибрировать, но это не Стейси, а сообщения от команды.
Аарон объяснил своему тренеру, что перед его шкафчиком в раздевалке было что-то разлито, и он поскользнулся. «Опять приколы от хоккеистов», – сказал он ей. Я этому ничуть не удивился.
Он наплел Анастасии, что кто-то видел, как я это делаю, и этот кто-то потом сообщил ему. Но парень уверяет, что не знает имени свидетеля, и не сказал Брейди, что это я напакостил. Нет, Аарон приберег это известие для Анастасии, добавив, что не хочет втягивать меня в неприятности, потому что беспокоится о ней.
Мне рассказал об этом Робби. Он не знает, что делать с Лолой, которая сама не своя. Она застряла посередине и не может принять ничью сторону или как-то улучшить ситуацию. Пострадали все ее друзья.
Она знает, что я бы никогда не стал вредить Анастасии. Это просто чушь собачья.