Все происходит гораздо медленнее, чем обычно. Никакой спешки в порыве сексуальной неудовлетворенности или пьяного дурмана. Есть только я и она, трезвые, ее мягкое тело под моими руками и ее язык, который нежно двигается на моем.
Она разрывает объятия и нежно проводит рукой по моему небритому подбородку. В ее голубых глазах клубятся сотни вопросов.
– Нейтан, поиграешь со мной в дом?
– Конечно.
Я подозреваю, что на мытье женских волос обычно не уходит такая уйма времени, но мне не хочется останавливаться.
Стараюсь не ахнуть и не пялиться, когда Стейси стягивает футболку и шагает под душ. Вижу багровые синяки на ее ребрах и животе от удара, когда Аарон поймал ее, и мне становится дурно.
Мне не привыкать к травмам и синякам. Как-никак я хоккеист, а еще мои друзья любят жестокие розыгрыши. Но такого мне видеть не доводилось. Анастасия грустно улыбается и протягивает руку, чтобы я шагнул к ней под душ.
– Честное слово, на самом деле все не так плохо, как выглядит.
Предложение поиграть в дом, на несколько часов по сути забыв про реальную жизнь, было блестящей идеей. Вспомнив, что Лола говорила про контроль, я спросил Анастасию, чем бы она хотела заняться. Она сразу предложила вымыть ей волосы, потому что самой их не распутать.
У меня хорошо получается втирать шампунь в ее волосы. Сначала выходило немного грубо, но потом я наловчился и теперь тщательно смываю пену.
В ее душевой очень интересно: тут множество всяких пахучих средств, о существовании которых я даже не подозревал. Одно из открытий – пилинг для тела – взрывает мой мозг.
– Так вот почему ты всегда такая мягкая?
Слышать ее смех чертовски приятно.
– Да, наверное.
Когда мы оба оказываемся под струями воды, она расслабленно прислоняется ко мне. Так мы и стоим. В этом нет ничего сексуального, и я вполне доволен. Просто хочу заботиться о ней и благодарен, что она это позволяет.
Развернувшись ко мне лицом, Стейси становится на цыпочки и трет мою голову.
– Можно теперь тебе вымыть волосы?
Ее глаза блестят ярче, щеки горят; на лицо наконец вернулся румянец. Последние пять минут я пытался поставить ей волосы дыбом и сделать прическу в стиле панк. Но они слишком длинные, и как только я накладываю на них побольше пены и шампуня, они падают и хлещут ее по лицу. Я получаю удар локтем в живот, а она набирает полный рот шампуня.
– Ты даже не дотягиваешься до моей головы, – шучу я, переплетая свои пальцы с ее. – Тебе помочь?
В первый момент Стейси, похоже, хочет возразить, но потом понимает, что у нее нет выбора, и кивает.
Я как можно осторожнее поднимаю ее, и она обхватывает ногами мою талию. Беру ее под мышки, не столько для поддержки, сколько затем, чтобы она оставалась подальше от моего стояка. Член не понимает, что голая мокрая девушка в моих объятиях не хочет на него садиться.
Она взбивает пену между ладоней и погружает руки в мои волосы. Клянусь, я издаю стон.
– Спасибо, Нейтан, я в этом нуждалась.
– Я тоже.
Глава 23
Анастасия
Проснувшись сегодня утром, я пообещала себе, что на этой неделе не буду плакать.
Это было серьезное намерение, и оно казалось достижимым. Я даже запостила: «Новая неделя – новое начало». Настолько была уверена, что все пройдет замечательно. В последние две недели я так много плакала, что удивительно, как наш дом не затопило. Но вчерашний вечер положил конец слезам.
По крайней мере, я так думала.
Правда, начало было не слишком вдохновляющим, когда пришлось вытаскивать себя из постели. Нейт уткнулся в мою шею, прижавшись ко мне всем телом, и до слез не хотелось от него отрываться.
Он был таким заботливым прошлой ночью! Нет, не просто заботливым. Я почувствовала себя как никогда спокойно после того, как он вымыл и расчесал мои волосы, и мы улеглись в постель. Нам было так легко говорить обо всем, что произошло.
– Анастасия, как ты могла подумать, что я тебя отвергну? – изумился Нейт. – Ты даже не представляешь, что я могу сделать ради тебя. Только чтобы ты была счастлива.
Мое сердце проделало странный фокус, о котором прежде я только читала: одновременно заколотилось и затрепетало. Я даже усомнилась, что впредь оно будет работать нормально.
Рядом с Нейтом я испытываю головокружительное ощущение безопасности и уверенность, что он справится с любой проблемой. Он – мой надежный якорь в мире, где в любой момент меня может унести волна. Я ценю эту надежность и ценю его.
– Прости, что накричала на тебя, – пробормотала я, уткнувшись в его грудь.
– Я заслужил, – признался Нейт, целуя меня в макушку. – Я мог бы поступить иначе. Мог позвонить тебе раньше родителей Аарона и все объяснить. Мог не признаваться в том, чего не делал. – Он засмеялся. – Прости, что ты хотя бы одну секунду думала, будто я сознательно поставил под удар твои мечты.
– Ты мне нравишься, Нейтан, – призналась я, поднимая голову. – И меня сильно бесит то, что мне нравится хоккеист. Но ничего не могу поделать. Это очень сложно, ведь Аарон убежден, что это сделал ты. Но я доверяю своей интуиции.
– Ты тоже мне нравишься. Мне было так хреново последние две недели.
Наш разговор оборвал шум: Аарон чем-то гремел в квартире, явно недовольный тем, что здесь Нейтан.
Аарон тоже пострадал, и физически, и морально, но не может нормально общаться со мной на эту тему. Он уронил меня и из-за этого буквально ненавидит себя. Он уже извинялся столько раз, что и не сосчитать. Зациклился на одной маленькой ошибке, в которой не виноват, и я никак не могу его успокоить.
В этом нет его вины: это был несчастный случай, который ни один из нас не предвидел. Я цела, не считая нескольких синяков. И уже сто раз благодарила его, что он меня поймал, но ему этого недостаточно.
Еще не знаю, как этот несчастный случай подействует на нас, когда Аарон вернется на лед. В голове поселился страх, когда меня поднимают. Даже в ду2ше, когда Нейтан взял меня на руки, чтобы я достала до его шевелюры, у меня на мгновение замерло сердце.
Я так крепко обхватила его ногами, что, наверное, оставила синяки. Удивительно, как не раздавила. Похоже, Нейт этого даже не заметил, был слишком занят тем, чтобы случайно не задеть меня пенисом.
Я уже привыкла переживать за Аарона, но как следует помочь человеку можно, только если он сам скажет, что с ним не так.
Утром меня разбудил стук двери – несомненно, опять Аарон. Вместо того чтобы опять заснуть, я решила просто полежать, прислушиваясь к дыханию Нейта.
– Стейси, я слышу, как крутятся шестеренки в твоем мозгу. О чем можно думать в такую рань?
Нейт зевнул и нежно поцеловал меня в плечо.
Поскольку я провозгласила неделю без слез, мне не захотелось поднимать тему Аарона.
– Пытаюсь понять, положил ли ты между нами клюшку или правда счастлив просыпаться рядом со мной.
Он потерся о мою задницу и простонал в мои волосы. Определенно ему нравится издавать подобные звуки, и на меня это действует. Он словно щелкает переключателем, и между моих ног возникает Ниагарский водопад.
– Если я назову это хоккейной клюшкой, ты поиграешь с ней?
– О боже, вот бесстыдник. Я ненавижу хоккей, можешь это понять?
– Я могу заставить тебя влюбиться в хоккей, Анастасия, – прошептал он, и у меня по всему телу побежали мурашки. – Конечно, с правильным учебным оборудованием и надлежащим количеством практики.
Неужели он говорил о своем члене?
Прокладывая дорожку поцелуев по моей шее, он просунул руку под резинку трусиков и погладил пальцем ткань между бедер.
Я чуть не задышала как собака. Это было бы неловко, но вполне оправданно. В глубине души понимала: нужно встать с кровати, а не кувыркаться на ней с Нейтом.
– Я очень способная ученица, но, боюсь, у нас нет времени на практику, капитан.
– Вот черт. – Он запрокинул мою голову и немедленно завладел моим ртом. – Назови меня капитаном еще раз.
Я вырвалась и пристально уставилась на него.
– Кажется, нам нужно кое-что исследовать.
– Готов исследовать на сто процентов.
– Я имела в виду, с психологической точки зрения.
– Любишь отклонения? – усмехнулся он. – Мне нравится.
В этот момент надо было отменить все намеченное на понедельник и остаться в постели. Позволить Нейтану взобраться на меня, показать друг другу, как сильно мы скучали, и спрятаться вместе от всего мира.
Но я была глупой и наивной, не подозревая, что этот понедельник припасет для меня грандиозную подлянку.
– Еще водки и диетической колы, пожалуйста.
Если нельзя плакать, столкнувшись с проблемами, то может помочь алкоголь. Никогда не думала, что мне захочется напиться в одиночку, но, оказывается, такое желание может возникнуть у фигуристки, которая на восемь недель осталась без партнера.
Бармен кладет передо мной новую подставку и ставит на нее полный стакан. Буркнув «спасибо», я подношу к губам соломинку и крепко зажмуриваюсь, набрав полный рот неразбавленной водки.
Восемь недель. Что в этом самое худшее? Я даже не переживаю о том, в какой форме будет Аарон через восемь недель, я беспокоюсь о себе. Меня тревожит внезапно возникший страх поддержек, и я боюсь, что сама за это время потеряю форму и не смогу соответствовать Аарону. Он может спокойно пропустить год и потрясающе кататься по возвращении.
Через восемь недель чемпионат страны. Я понятия не имею, будем ли мы в состоянии выступать, и это чертовски пугает. Аарон не отвечает на мои звонки и не пришел на тренировку, даже просто поговорить.
Нейт позвонил сказать, что его отстранили от игр, пока Аарон не сможет кататься. Это стало последней каплей. Закончив разговор, я сразу вызвала такси. Лоле я сказала, что еду на каток Симоны провести дополнительную тренировку, но на самом деле отправилась в бар в двух кварталах от катка.
Около часа я сижу одна, и все отлично, но неподалеку расположилась группа парней. С каждой порцией выпивки они шумят все громче и становятся все несноснее.