– Почему ты на меня пялишься? Это жутко. – Не дав мне возможности ответить, продолжает: – Только не говори, что я прекрасно выгляжу, я чувствую на щеке засохшую слюну.
– Мне нравится, когда ты говоришь мне непристойности.
– Да ты ненормальный, мистер.
Она зевает и потягивается. В животе бурлит, еще и подташнивает – то ли от похмелья, то ли из-за ожидания, что она на меня накричит.
– Как твоя голова? – интересуется она. – Хочешь, я испеку тебе блинчиков?
Вот блин. Такого я не ожидал.
– Я поставил тебя в неловкое положение, а ты хочешь испечь мне блинчиков?
– Это себя ты поставил в неловкое положение, – хихикает она. – И наверняка друзья будут издеваться над тобой весь день. Может, даже всю оставшуюся жизнь. Так что, можно сказать, блинчики – это мой способ тебя пожалеть. С тертым шоколадом?
Она садится рядом. Растрепанные волосы напоминают львиную гриву, глаза сонные, но добрые. Не в силах удержаться, я обхватываю ладонями ее лицо и осторожно поглаживаю большим пальцем красную от сна щеку.
– Чем я тебя заслужил?
Она быстро целует мою ладонь и перелезает через меня, чтобы встать с кровати.
– Ты очень добрый и очень красивый.
– Если на меня нападет горный лев и сожрет мое лицо, ты по-прежнему будешь со мной такой? – интересуюсь я.
Анастасия сжимает губы в тонкую линию, стараясь подавить смех.
– Ты слишком много времени проводишь с Джей-Джеем. Он всегда спрашивает такую ерунду. Ну… ты все равно будешь добрым, даже без лица?
– Да, – подумав, отвечаю я.
– Значит, будешь нравиться мне по-прежнему.
Мы продолжаем этот разговор на кухне, где все нетерпеливо ждут, когда Стейси напечет блинчиков.
– Что, если его укусит акула, но он выживет, хотя и с крутыми шрамами, а потом каждое полнолуние будет превращаться в акулу… Он и тогда будет тебе нравиться? – спрашивает Джей-Джей.
Он пытается стащить блинчик из стопки, но Стейси шлепает его по руке, и Джей-Джей морщится.
– В облике акулы он будет жить в море или в ванне, которую мне придется наполнять и все такое?
Джей-Джей без раздумий выпаливает:
– В море. Тебе просто придется оставлять его на Венис-Бич перед заходом солнца.
– Ага, тогда он все равно будет мне нравиться.
Она выкладывает блинчики на тарелку и передает их по кругу, поливая свои клубничным сиропом. Протеиновые блинчики – ее новое изобретение, потому что теперь не приходится давиться отвратительными на вкус протеиновыми коктейлями.
Странно молчаливый Генри слушает, как Робби, Джей-Джей и Лола подбрасывают один сценарий за другим, чтобы определить, как далеко могут зайти симпатии Стейси. Но долго молчать Генри на может:
– Итак, насколько я понял, Стейси, пока Нейтан хорошо к тебе относится, он ни при каких условиях тебе не разонравится?
Она пожимает плечами.
– Наверное… Не знаю. Я не особо переживаю, что он вступит в мафию или будет всю жизнь носить клоунский костюм. Ведь такого не случится, правда?
– Похоже, что ты в него влюбилась.
Все таращат глаза и разом поворачиваются к Генри. Он смущенно смотрит на нас и бормочет с набитым ртом:
– Ч-что?
Хорошо ли, что я по-прежнему нравился бы Стейси, будь у меня руки как клешни краба? Конечно. Хочу ли я, чтобы Генри поставил ее в неловкое положение, пока мы пытаемся скоротать время до января? Нет.
Генри делает глоток воды и прочищает горло.
– Судя по тому, как вы все на меня уставились, я, наверное, ляпнул что-то не то?
– Блинчики изумительные, Стейси, – громко говорит Джей-Джей.
– Самые лучшие, – мямлю я и подношу ко рту вилку.
Стейси внимательно рассматривает клубнику, но не может скрыть румянца на щеках.
Интересно.
– Нейт, каток не там.
– Мы не на каток.
Брейди сказала, что мы должны поработать над доверием – как раз этим и займемся. Мы ведь команда, и это наша общая проблема. Нельзя перекладывать вину на Стейси и давать ей еще один повод для самобичевания.
– Мы не можем пропустить тренировку только потому, что у тебя похмелье, – предупреждает она.
– Я съел три пончика с Джей-Джеем, так что похмелья у меня больше нет. И мы не пропустим тренировку. Брейди дала добро.
– Что же мы будем делать?
– Будем учиться доверять друг другу.
Остальную часть поездки я молчу, а Стейси сидит и дуется, потому что я не говорю, куда мы едем. Ей же хуже, а мне нравится, как она надувает губки и морщит нос от раздражения.
Я останавливаю машину перед университетским бассейном, и Стейси сразу переводит на меня удивленный взгляд.
– Мы будем плавать? Ты что, шутишь?
– Команда пловцов сейчас в Филадельфии на каком-то соревновании, так что весь бассейн в нашем распоряжении. Я докажу тебе, что справлюсь с любой проблемой, которую ты на меня возложишь.
В принципе это хороший план, но у нее вытягивается лицо.
– У меня нет с собой купальника.
– В обед я завез Лолу домой, и она принесла все, что тебе понадобится.
– Ну, если ты так говоришь… – ворчит она, отстегивая ремень безопасности.
Я пятнадцать минут жду перед раздевалкой, а Стейси все не появляется. Уже начинаю думать, что она вызвала «Убер» и улизнула, но наконец она высовывает голову.
– Ты сказал Лоле что-то конкретное, когда просил взять мой купальник?
– Я попросил ее взять вещи для бассейна, а что?
Она фыркает и закатывает глаза.
– Просто чтоб ты знал: это бикини я последний раз надевала на весенних каникулах в Пальм-Спрингс.
Ее голова скрывается за дверью, и она наконец выходит. Я сразу чем-то давлюсь. Воздухом? Слюной? Не знаю, но мне не хватает кислорода.
Назвать это бикини можно только с большой натяжкой. На ней узкие полоски ткани, которые абсолютно ничего не прикрывают. Она разворачивается – и правда, вся ее попа на виду, только посередине тянется тонкая розовая ленточка.
– Ты правда думал, что Лола возьмет что-то практичное?
Во рту сухо, как в пустыне, я судорожно пытаюсь сглотнуть. С самого начала нашего соглашения она переодевается в ванной, так что столько же обнаженного тела я видел, когда мы вместе принимали душ. А когда занимались сексом в последний раз, на ней и то было больше одежды, чем сейчас.
– Э… – Во рту по-прежнему сухо. – Ну что, пойдем в бассейн?
Она пытается не рассмеяться, а я пытаюсь не пялиться на нее так откровенно, но у нас обоих не слишком хорошо получается. Я чертовски рад, что пловцов сейчас нет. Не уверен, что смог бы врезать всем парням, которые посмотрели бы на нее, хотя очень бы постарался.
В плавательном центре несколько разных бассейнов, и мы идем в самый мелкий. Наша цель – чтобы Стейси поверила, что я ее не уроню. В самом худшем случае она просто наглотается воды с хлоркой.
– Здорово, – стонет она, выслушав план, и спускается в воду. – Значит, мне нужно переживать не только о том, что ты меня уронишь, но и о том, чтобы не утонуть.
– Я не уроню тебя и тем более не дам утонуть. Повтори, что я сказал. Я хочу знать, что ты меня услышала.
– Ты меня не уронишь.
– Что еще?
– Тем более не дашь мне утонуть.
– Хорошо. Итак, с чего начнем?
Никогда в жизни я так не концентрировался. Даже с учетом воды каждое движение, которое мы отработали как минимум раз десять, получалось очень легко.
Бассейн достаточно глубок, чтобы обеспечить безопасность Стейси, но в то же время позволяет работать при нашей разнице в росте. Анастасия сказала, что сейчас начнется самое сложное, и ее энтузиазм сразу поугас.
– Я наклоняюсь вперед и отталкиваюсь вверх, – говорит она, положив руки на мои тазовые кости. – Моя попа будет на твоем плече, вот так. Ты как бы обхватываешь меня под ребрами и наклоняешься назад. Получается почти как противовес.
Я делаю в точности как она говорит и медленно наклоняюсь назад, а ее тело поднимается из воды с идеально вытянутыми ногами. Мне открывается прекрасный обзор на ее задницу, но я тоже рад, что поддержка получается.
Ее тело опускается, а я держу позицию, пока она не говорит, что можно остановиться. Стейси заразительно улыбается, а я так рад, что у нас, похоже, получилось. Мы повторяем еще пару раз, и Стейси счастлива.
– Что будем делать дальше, тренер?
Она прижимает пальцы к губам и, раскрасневшись, качает головой.
– Не хочу тебе показывать.
– Обещаю, я тебя не уроню.
Она бьет руками по воде, не глядя на меня.
– Дело не только в этом. Я… э… немного волнуюсь, потому что ты увидишь, что у меня между ног. Мне придется широко развести ноги, когда я буду у тебя над головой.
Я уже видел, как она делает такую поддержку, и сказал бы, что ее опасения обоснованы, учитывая, насколько узкие полоски у ее купальника.
– Ты не покажешь мне ничего такого, чего я уже не видел. Ты же сидела на моем лице, Анастасия. Я твой большой поклонник – возможно, самый большой.
– Вот черт, – бормочет она себе под нос, отворачиваясь от меня.
– Готов?
Она переплетает пальцы с моими и ведет обратный отсчет от трех до одного. Я поднимаю ее, а она раздвигает ноги. Слегка покачиваясь, она крепче вцепляется в меня.
– Не паникуй, я тебя держу. Я поймаю тебя еще до того, как ты упадешь в воду, детка. Сосредоточься.
Она что-то бормочет сама себе, но я не могу разобрать. Через пару секунд она перестает покачиваться и начинает смеяться, а потом опускает ноги, и я медленно ставлю ее в воду.
– У тебя получилось, ты справилась.
Мы отрабатываем еще несколько раз, пока Стейси не остается довольна. Каждый раз, опуская ее в воду, я чувствую, как страх уходит.
– Знаешь, а ты правда очень сильный, – говорит она почти с удивлением.
Не собираюсь с ней спорить. Сейчас не время, к тому же она, наверное, взвесилась утром.
– Почему бы не попробовать поддержку, с которой Аарон тебя уронил? Ведь это она тебя больше всего беспокоит?
Анастасия плавает передо мной, излагая все тонкости поддержки, но не позволяет к себе прикоснуться. Я погружаюсь в воду по плечи и слушаю, как она объясняет работу рук. В ее голосе звучит тревога, и я даже не представляю, что было бы, если бы она ударилась об лед.