Теперь, когда Анастасия и Лола живут с нами, мы еще сильнее стремимся поддерживать мир. Когда я наконец ворвался в дом, Генри бил Аарона кулаком по лицу, а Бобби и Джей-Джей оттаскивали от него двух парней. Генри, похоже, вообще не заметил, что они на него набросились. Как только я оторвал его от Аарона, он как сорвавшийся с цепи пес бросился на другого парня.
Я приподнял Аарона от пола, вовсе не собираясь его бить, только хотел выпроводить, а он замахнулся на меня. Бьет он как ребенок, который никогда в жизни не дрался, но ему удалось неплохо врезать мне и немного рассечь щеку.
Моему лицу крепче досталось от Лолы, когда я съел ее любимые хлопья.
Когда прижал Аарона к стене, держа за горло, накатило почти непреодолимое искушение выплеснуть на него всю ненависть. Я чувствовал под пальцами его пульс и сжал крепче, а он поднял на меня глаза и начал вырываться. Пришлось пригрозить, что если этот псих когда-нибудь вернется сюда, я сделаю что-нибудь такое, что у него наконец появится настоящая причина втянуть меня в неприятности.
Даже в порыве гнева у меня хватило ума разглядеть ловушку, расставленную Аароном. Скиннеру не терпится обвинить меня во всех смертных грехах, но я не дам ему такой возможности.
Стейс с ворчанием роется на моем столе, отодвигая книги. У нее очень специфический распорядок дня, поэтому я знаю, что она ищет расческу. Стейси всегда расчесывает волосы после того, как почистит зубы. Чудесно, когда твоя девушка – самая предсказуемая на планете.
– Я не против, если ты меня игнорируешь, – говорю, любуясь тем, как покачивается ее симпатичная попка. – Потому что я тоже тебя игнорирую.
Стейси фыркает, но не огрызается.
– И я знаю, где твоя расческа, но не скажу, потому что игнорирую тебя.
Я ожидаю, что она подбежит и набросится на меня, придавит и потребует информацию. Может, выманит сведения поцелуем? Не знаю, но почему бы не загадать желание? Однако ничего подобного Анастасия не делает, только показывает средний палец и продолжает поиски.
Она раздражается все сильнее, но я терпеливо жду, когда моя фурия угомонится. Стейси смотрит на меня, развалившегося на кровати, и мне кажется, что она сейчас сдастся, но нет. Наконец до нее доходит, где расческа.
Подлетев ко мне, она упирает руки в бока и сдвигает вбок бедра.
– Прекрати пялиться на мою грудь и покажи руки.
– Привет, детка. Приятно услышать твой голос.
– Я знаю, что ты прячешь ее от меня и нарочно пятнадцать минут следил, как я веду поиски, – ворчит Стейс, изо всех сил стараясь подавить улыбку. Веселье борется в ней с раздражением, она знает, что я ее перехитрил. – Я тебя ненавижу.
– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, потому что я тебя игнорирую.
Анастасия подходит ближе – так близко, что мне удается схватить ее и повалить на себя.
– Расческа под подушкой, правда? – спрашивает она.
Я щекочу ей бока, пока она не начинает извиваться, визжать и смеяться. Наконец-то я ее вернул.
– Какой ты приставучий!
Она такая теплая и мягкая. Щеки горят, на губах расслабленная улыбка. Я убираю волосы с ее лица и целую в кончик носа.
Анастасия вздыхает и осторожно трогает пластырь на моей щеке.
– Не нужно меня защищать, – шепчет она.
Эта девушка такая дерзкая и упрямая, но иногда поражает своей ранимостью.
– Знаю, что не нужно, но ты заслуживаешь того, чтобы тебя защищать. Каждая моя ссадина, синяк, каждая вспышка гнева или раздражения стоят того. Я буду защищать тебя из последних сил, потому что ты заслуживаешь защитника, и никто не подходит для этой работы лучше меня.
Ее глаза наполняются слезами, но она смаргивает их и переводит дыхание.
– Поцелуй меня.
Меня не нужно просить дважды, и когда наши губы встречаются, кажется, что все не так уж плохо. Между нами появилось что-то новое, более глубокое и настоящее. Не представляю, что она чувствует, зная, что близкий человек предает ее доверие.
– Обещаю, что завтра все расскажу, хорошо?
– Хорошо.
Открыв глаза, я вижу, что она уже проснулась. Интересно, давно она так лежит, погруженная в раздумья?
Я помню о своем обещании рассказать ей все. Ее голова покоится на моей груди, ноги она переплела с моими. Даже не представляю, что когда-нибудь снова буду просыпаться один.
– О чем задумалась?
– О насадке для душа в твоей ванной.
– С чего бы это? – Я вскидываю брови.
– Большой напор. Моя любимая.
До меня наконец доходит, о чем она говорит. Я слезаю с кровати и стаскиваю Анастасию. С громким смехом шлепаю ее по попе, и она хихикает. Ночью она так и не удосужилась одеться, поэтому я сразу веду ее в душ, под теплые струи воды. Сняв боксеры, присоединяюсь к ней.
– Нога, – говорю я, похлопывая себя ниже груди.
Прислонившись к стене, Стейси смотрит на меня с озорной улыбкой и без усилий поднимает ногу. Я снимаю со стены душевую насадку и включаю воду, убедившись, что напор самый сильный.
– Готова?
Она кивает, прикусывая нижнюю губу, и проводит руками по моей груди. Я направляю струю между ее бедер, замирая от предвкушения, а она закатывает глаза.
Анастасия стонет, впиваясь пальцами в мою кожу. Много времени ей не требуется при таком напоре воды. Ее спина выгибается, она крепче вцепляется в меня, и я знаю, что моя крошка готова, поэтому убираю душ и смотрю, как меняется ее лицо по мере того, как угасает наслаждение.
После того невольного стона Стейси ничего не говорит, а я отодвигаю лейку душа на этот раз чуть дальше и описываю ею небольшие круги.
– Нейтан…
– Да, детка?
Она царапает меня ногтями пониже пупка, отчего по моему позвоночнику пробегает дрожь. Стейси запрокидывает голову, пытаясь найти губами мой рот. Я хватаю ее за шею свободной рукой и прикусываю ее нижнюю губу. Она опять почти готова, ее нога дрожит на моей груди.
– Пожалуйста, дай мне кончить, – отчаянно шепчет.
– Нет. – Я снова убираю душ.
– Ты меня мучаешь, – хнычет она, когда я опять направляю на нее струю воды.
Наконец, устав от предвкушения, опускаю ее ногу на пол.
– Нейт, пожалуйста, трахни меня, – стонет Стейси.
– А я думал, ты больше любишь душ…
Она обхватывает меня за шею, становясь на цыпочки.
– Мне ничего так не нравится, как ты. Тебя я люблю больше.
Я выключаю воду, укутываю Стейси в полотенце и заношу в комнату. Как только опускаю ее на кровать, она перекатывается на живот и поднимает задницу, прижавшись щекой к постели и повернув голову ко мне. Чем я заслужил такое везение?
– Я была готова через десять секунд кончить в душе, Хокинс. Одна, – пыхтит она, нетерпеливо вертя задницей.
Я медленно подбираюсь к ней и тяну время, игнорируя нетерпеливые жесты, побуждающие двигаться быстрее.
– Такая милая киска, Анастасия, – нахваливаю я, проводя членом между ее губ и чувствуя, как по ее спине бегут мурашки.
– Тогда не тяни время.
Я выпрямляюсь, и она вздыхает.
– Пожалуйста.
– Ты такая нетерпеливая, – укоряю в шутку, крепко обхватывая ее бедра и входя в нее. Она такая влажная, что у меня вырывается вздох.
Стейси так сильно сжимает член, что у меня закатываются глаза, а потом начинает поднимать пухлую попку к моим бедрам, издавая хриплые стоны.
– Вот черт, ты само совершенство, – со стоном говорю я, запрокидывая голову.
Я сажусь на пятки и прижимаю ее к себе, чтобы она погрузилась еще глубже.
– Ты слишком большой.
– Ничего, ты справляешься.
Я уже на грани. Шлепки ее кожи по мне сводят с ума лишь чуть меньше, чем стоны, с какими она произносит мое имя, и то, как она играет с сиськами. Я просовываю руку между ее бедер и потираю набухший клитор, а другой рукой запрокидываю ее голову.
– Ты кончишь для меня?
– Ах-х-х…
– Чья ты девочка?
Она смотрит мне в глаза, и у меня перехватывает дыхание.
– Твоя.
– Правильно, детка, – с гордостью воркую я. – Я почти…
Должно быть, Стейси воспринимает это как вызов, потому что ее движения становятся беспорядочными, она бьется все сильнее. Все ее тело дрожит, она хватает меня за волосы и сильно дергает. Затем напрягается всем телом и практически кричит:
– Нейтан, о боже…
И это все, что мне нужно, чтобы сорваться. Я взрываюсь внутри нее, и мой вспотевший лоб падает на ее плечо.
Не хочется ее отпускать, но нужно. Хотя кончать в нее невероятно приятно, это довольно грязно и немного портит момент.
– А теперь ты принесешь мне полотенце, смоченное в теплой воде, как это делают в любовных романах? – дразнит Стейси.
– Могу предложить туалетную бумагу или влажные салфетки, если у меня есть.
Игриво цокнув языком, она неуклюже встает с кровати и топает в ванную.
– Я заставлю тебя снова надевать презерватив, а то ты слишком много о себе возомнил.
– Тогда не говори, что у меня большой член, чтобы не раздувать мое эго! – кричу я и улыбаюсь, услышав смех в ванной.
Вернувшись, Стейси захотела снова лечь в постель и свернуться клубочком. Кто я такой, чтобы ей запрещать?
– Итак, что подразумевает быть твоей девушкой? – осторожно спрашивает она, рисуя пальцем узоры на моей груди.
С минуту я думаю, зная, как осмотрительно нужно формулировать ответ, чтобы все не испортить.
– По сути, именно то, как ты сейчас себя ведешь. Просто я хочу свободно называть тебя своей девушкой, не рискуя отпугнуть.
– А мне тебя как называть? Своим парнем?
– Можешь называть меня так, или бойфрендом, или как тебе хочется. Лишь бы твоему сердцу с фобией обязательств было комфортно.
Она молчит так долго, что мне становится неловко.
– Стейси, неважно, как ты меня называешь. Названия не имеют значения, ты все равно моя. Знаю, звучит немного самоуверенно, и я шучу, но хочу, чтобы ты знала: раньше у меня такого не было. У меня никогда не было девушки или обязательств с кем-то. Три месяца – не такой уж долгий срок, но насчет себя я уверен. И насчет тебя тоже.