– Нейт…
– Я еще не закончил. Анастасия, ты хороший человек. Прости, что не говорю тебе об этом каждый день. Ты заставляешь меня чувствовать, что я нужен, что меня слушают и всякое такое, для чего я даже не могу найти слов. Заставляешь чувствовать, что меня ценят за то, что я – это я, а не за то, что я капитан или еще что-нибудь в этом роде.
– Я ценю тебя.
– Я давно такого не чувствовал. С тех пор, как была жива мама. Я люблю ребят, но это не то же самое. Не знаю, как это описать… Как будто в твоей жизни есть место, которое ты держишь только для меня. Которым я не должен делиться и в котором ты ничего от меня не ожидаешь. Знаешь, как это удивительно? Насколько мне повезло, что я знаю тебя? Ты заставляешь меня хотеть стать лучше.
– О…
– Ты умная, целеустремленная и достойна любви, Анастасия. Достойна как никто. Ты окружена людьми, которые любят тебя. Мы все на твоей стороне, а Аарон – нет, потому и пытается обидеть тебя. Прости, что тебе пришлось все это выслушать.
– Спасибо, что все это говоришь. Ты тоже заставляешь чувствовать, что меня ценят.
– Это правда, жаль, что я не сказал тебе все это раньше. Знаешь, не мне судить о твоих родителях, но, исходя из того, что мне известно, ты – лучший подарок в их жизни.
Я молча киваю, мне нечего сказать. Нейт ответил на все вопросы и сомнения, что роились в моей голове. Этого недостаточно, чтобы заглушить их полностью, но они явно стали звучать потише.
Некоторое время мы молча лежим. Потом, когда уверяю Нейта, что мне стало лучше, он уходит, чтобы я могла все обдумать без него. Кэп отправляется с Робби и Генри в тренажерный зал, я же остаюсь дома с Джей-Джеем и Лолой, которые заявляют, что тренировки в зале – это для неудачников. Проявив высшую мудрость, они решают отвлечь меня кулинарными уроками.
Лола чувствует себя виноватой из-за того катастрофического плана питания и корит себя, что не уделила вопросу должного внимания. Она тоже не думает, что Аарон составил его умышленно, но жалеет, что не изучила этот план и не предотвратила неприятные последствия.
С тех пор подруга учит меня готовить некоторые ее любимые блюда. То есть учила, пока Джей-Джей не прогнал ее с кухни и не велел сидеть в сторонке после того, как она раскритиковала мой способ разделки курицы. Джей-Джей пригрозил, что если она не будет вести себя хорошо, то он вообще не пустит ее на кухню.
Мы готовим курицу в сливочном соусе, потому что, по словам Джей-Джея, «обычные белые девушки любят курицу в сливочном соусе». Он уже сказал, что может не получиться, потому что курица слишком мало мариновалась, но мы все равно продолжаем – команда Джохал-Митчелл-Аллен не бросает начатое.
Он наблюдает за тем, как я добавляю соду в муку для наанов[17]. Надо проследить, не забыла ли я, чему он учил меня на прошлой неделе. Я бросаю на сковороду уже пятую лепешку, и Джей-Джей теряет интерес, переключившись на приложение для знакомств.
Освоение новых кулинарных рецептов помогает мне улучшить отношения с едой. Я бы солгала, если бы сказала, что при виде сливок, которые мы кладем в курицу, у меня не потянулись руки открыть приложение для подсчета калорий, но я изо всех сил стараюсь наслаждаться моментом.
За прошлый месяц я набрала семь фунтов[18], и это стало для меня огромным ударом. Понятное дело, я плакала – в последнее время только этим и занимаюсь, но Нейт быстро заявил, что это мышцы. Я даже постройнела и становлюсь сильнее, с каждой тренировкой побивая собственные рекорды. Впервые за долгое время мое тело получает всю норму нутриентов, и я стараюсь забыть о цифрах на весах, как это ни трудно. Я даже не сознавала, насколько неправильным было мое отношение к еде, но с каждым днем все больше стараюсь его изменить, подпитывая организм тем, что ему на самом деле нужно.
Я кладу на тарелку последний наан. Джей-Джей наконец отрывается от телефона и спрашивает напрямик:
– Так что, вы переезжаете сюда?
– У тебя никакого такта, Джохал, – смеется Лола. – Не мог подвести к вопросу постепенно?
– Я человек занятой. Сразу перехожу к сути.
– Не знаю, что нам делать, – вздыхаю я. – Поговорим об этом, когда я вернусь из Колорадо.
– Сто пудов, Хокинс толкнул целую речь, пообещал отдать за тебя жизнь и все такое, но, для справки, я не против, чтобы вы обе здесь жили. Я хорошо разбираюсь в людях и ответственно заявляю, Аарон – это просто ходячий сигнал тревоги.
Открывается входная дверь, и заваливаются ребята – потные и уставшие.
– Как вкусно пахнет! – восклицает Робби.
Направившись к кухне, он сразу тянется к наану.
Я отталкиваю его руку прежде, чем он добирается до тарелки.
– Имей терпение.
Потом целую вечность отмахиваюсь от голодных парней, пытающихся что-нибудь стащить, и наконец раскладываю еду по тарелкам и приглашаю всех к столу.
– Какая красота, Стейси! – говорит Генри безо всяких двусмысленностей в мой адрес.
– Горжусь тобой. – Нейт целует меня в висок. – Чудесно пахнет.
К черту приложение для подсчета калорий.
Глава 34
Нейтан
Стало ли для меня открытием, что моя девушка – да, теперь ее можно так называть – самая раздражающая попутчица? Пожалуй, нет.
Она, блин, уже проснулась, и у меня от нее кружится голова.
Мы вылетаем в штат Вашингтон первым рейсом, еще до рассвета, а Стейси уже весело скачет.
С одной стороны, приятно видеть ее счастливой после расстройства, связанного с Аароном. С другой стороны – мы просыпаемся вместе каждый день, и я никогда не видел ее такой оживленной до обеда, так что совершенно сбит с толку. Вливаю в себя вторую чашку кофе, и меня до сих пор подташнивает от слишком раннего подъема.
Стейси радуется не самому полету в Сиэтл, с таким же успехом мы могли отправиться куда угодно. Оказывается, она любит организовывать путешествия. Анастасия-командир – моя любимая ипостась. Она такая решительная и бойкая, так уморительно хмурится, когда я не слушаюсь. Если Анастасия-командир берет дело в свои руки в постели, то, господи, я счастливчик. Мой член был бы только рад, если бы она каждый день командовала.
Зато Анастасия-путешественница – худшая из всех ее версий. Списки. Слишком много долбаных списков. Недоверие ко всему, что делает не она: эта девушка перепроверяет все сумки, потому что я, видите ли, проверяю не так хорошо, как она.
Анастасия-путешественница заставила меня укладывать вещи в упаковочные пакеты, и я битый час играл в долбаный «Тетрис» со своим чемоданом. Когда в третий раз попытался втиснуть все содержимое и снова потерпел неудачу, я расшвырял эти дурацкие пакеты по всей комнате. Почуяв мое раздражение, Анастасия опустилась на колени, потянулась к моему ремню и показала, как сильно любит путешествовать. Только это помешало мне отменить рейс.
Допив кофе, я откидываюсь на спинку расшатанного кресла в аэропорту и сразу чувствую на себе взгляд.
– Какой-то ты сегодня ворчливый, – щебечет Стейси, поедая фруктовый салат, за который заплатила пятнадцать баксов.
– Слишком рано, и я устал, – бурчу я.
– Бедняжка, – саркастично замечает она, а потом хихикает и щипает меня за щеку. – Хочешь поспать в самолете на моих сиськах?
– Ну конечно, я хочу поспать на твоих сиськах, – бормочу я и краду с ее вилки кусочек ананаса. – Как ты можешь быть такой бодрой и радостной?
– Я люблю аэропорты. Наблюдать за людьми, организовывать поездку, ходить по магазинам и всякое такое – это чудесно. Кроме того, мне предстоит провести почти две недели под твоим безраздельным вниманием, как же мне не радоваться?
О боже, она знает, что сказать, чтобы поднять мне настроение. Стейси протягивает вилку, чтобы я стянул еще кусочек ананаса. Со вздохом убираю прядь волос ей за ухо.
– Ты раздражаешь, но такая милая.
– О, кажется, объявили посадку! – восклицает она. – Идем!
Стейси вскакивает и одной рукой лихорадочно собирает сумки, а в другой держит чашку с фруктами. Вот-вот случится катастрофа.
– Стой смирно, – говорю я, забираю у нее сумки и перекидываю через плечо. Улыбаясь до ушей, Стейси наблюдает за тем, как проблема с кучей багажа решается. – Ладно, идем.
– Слушаюсь, капитан.
В ту же секунду, как самолет отрывается от земли, я засыпаю на груди Стейси. Спустя три часа мирного полета мы приземляемся в Вашингтоне, где гораздо холоднее, чем в Лос-Анджелесе. Садимся в такси, Стейси называет адрес, и автомобиль тут же трогается.
Мы остановимся у нее дома всего на пару ночей, прежде чем отправиться в Колорадо, где проведем Рождество и встретим Новый год. Я страшно волнуюсь перед встречей с ее родителями, и это еще мягко сказано. Стейси о них весьма высокого мнения, а у меня только один шанс, чтобы произвести нужное первое впечатление.
Стейси включает телефон, и от них тут же начинают приходить взволнованные сообщения. Она переплетает пальцы с моими, подносит к губам тыльную сторону моей ладони и покрывает поцелуями.
– Все хорошо?
– Что, если я им не понравлюсь?
– Нейтан, ты им уже нравишься. А если ты вдруг произведешь на них ужасное первое впечатление, я все равно увижусь с ними еще только через год, так что это неважно. Главное, что ты нравишься мне.
– Помнишь, месяц назад ты говорила, что если будешь спать со мной каждую ночь, то это будет тебя отвлекать?
– Помню.
– Я рад, что ты позволила тебя отвлекать. Спасибо, что не бросаешь меня одного в праздники.
Она улыбается моей любимой улыбкой – мягкой, от которой ее глаза светятся. Я думаю, эту улыбку она приберегает для меня.
– Наверное, ты скорее улучшаешь меня, чем отвлекаешь.
Остаток поездки мы сидим в уютном молчании. Я успокаиваюсь, но только до тех пор, пока такси не сворачивает в проулок и не останавливается перед домом. Стейси в последний раз пожимает мне руку и выходит из машины. Пути назад нет.