К счастью, Стейси нигде нет, что дает мне возможность засунуть сумку под кровать, чтобы потом красиво упаковать подарок.
Я брожу по дому, прислушиваясь, но Анастасии нигде нет. В конце концов, потеряв терпение, достаю телефон и набираю ее.
– Привет, – выдыхает она.
– Эй, ты где? – спрашиваю я, пытаясь расслышать ответ сквозь свист ветра. – Я только что вернулся, а тебя нет.
– Пробую подружиться с оленем, но твой звонок его напугал, – тихо бормочет она.
– Олень? Ты где?
– Катаюсь на краю леса, – отвечает она, и у меня замирает сердце. – Прикидываюсь Белоснежкой.
Охваченный дурными предчувствиями, я бросаюсь к выходу на задний двор и направляюсь к озеру со всей скоростью, на какую способен.
– Анастасия, там небезопасно. Осторожно уходи оттуда.
Видимо, она не слышит, потому что телефон смолкает, и издалека доносится леденящий душу крик.
Говорят, когда случается что-то страшное, время замирает, но я не согласен.
Чувствую, как летят секунды, пока бегу и снег хрустит под моими ботинками. Одновременно в голове роятся множество мыслей, и я не могу сосредоточиться в этом хаосе.
Она сильная, очень сильная и умеет плавать. Я собственными глазами видел, как Стейси плавала. Когда приближаюсь к озеру, в глаза бросается светящийся оранжевый спасательный круг. Мама заставила папу установить его, когда Саша начала ходить. Мама боялась несчастного случая, когда вблизи дома столько воды. Я сдергиваю спасательный круг со столбика и мчусь к лесу.
Даже не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как услышал крик.
Я никогда в жизни не бегал так быстро. Спасательный круг бьет по бедру, облачко пара от дыхания мешает смотреть, но вот наконец я вижу. Вижу огромную дыру во льду, и по воде плавают расколотые льдины. Во всех видеороликах по спасению утопающих, всех статьях и презентациях, везде, где есть хоть немного здравого смысла, говорится, что нельзя бежать на тонкий или непрочный лед. Но я знаю это озеро лучше, чем кто-либо, и сразу понял, что Стейси в опасности.
Падаю на колени там, где, как я знаю, лед становится тонким, и ползу к полынье. Сердце бьется так сильно, что норовит вырваться из груди. Я могу думать только об одном: «Ради бога, пожалуйста, пусть она будет жива».
В нескольких дюймах от места, где откололся лед, по воде бежит рябь и появляется голова Стейси, ее полные ужаса глаза ловят мой взгляд, и она опять уходит под воду. Она в панике. Я, черт возьми, тоже, когда опускаю руку в воду, пытаясь ее схватить, и ничего не нахожу.
Ничего.
Я стараюсь равномерно распределять свой вес, не наваливаться на кромку льда и все, что полагается в таких случаях, и бросаю на воду спасательный круг в надежде, что она сможет его схватить. Прыгать вслед за ней не самое разумное решение – мое тело тоже может парализовать, но сейчас это единственный выход. Теперь нужно снять лишнюю одежду, которая потянула бы вниз, – это лучший способ выжить.
Выжить нам обоим.
Я скидываю куртку, когда веревка спасательного круга начинает двигаться рядом со мной. Я перекатываюсь, стараясь не расколоть лед под собой, и ахаю, увидев, как ее маленькая рука цепляется в край спасательного круга – синяя кожа на фоне оранжевой поверхности. Потом хватается и вторая рука, и я вижу ее макушку, поэтому тяну веревку и наблюдаю, как круг двигается к кромке льда.
– Стейс, ты в порядке? Можешь что-нибудь сказать? Держись, я тебя вытащу, – лихорадочно твержу я дрожащим голосом.
Она не произносит ни звука.
Я двигаюсь назад, к твердой земле, не обращая внимания на холод, впивающийся сквозь одежду, и крепко натягиваю веревку, пока не чувствую сопротивление: ее тело уперлось в край льда. Я задыхаюсь, ругаюсь и готов разрыдаться, но тяну изо всех сил, и наконец, наконец-то ее тело начинает скользить по льду. Я продолжаю тянуть, пока не показываются ее ноги с коньками – значит, она целиком выбралась из воды. Как только мы оказываемся достаточно далеко от опасного места, я отнимаю у нее спасательный круг и переворачиваю на спину.
Губы синие, лицо с тонкими чертами смертельно бледное, глаза крепко закрыты.
– Анастасия? – плачу я, прижимаясь к ней ухом, чтобы услышать шепот, дыхание, хоть что-нибудь.
Она не дышит.
Мое тело начинает двигаться само по себе. Рука задирает ее подбородок, зажимает нос. Я наклоняюсь к бледным губам и вдыхаю в рот воздух, пока ее грудь не начинает подниматься. Дергаю молнию на куртке Стейси, но ее заело от мороза, и я тяну, пока молния не расходится, а потом прижимаю сцепленные руки к ее грудине и ритмично надавливаю, а затем снова вдуваю воздух.
Ее грудь поднимается и опадает, поднимается снова, и она начинает, захлебываясь, кашлять, срыгивать и выплевывать воду.
– О боже, я думал, что потерял тебя, – шепчу я, поднимая ее на руки.
Стейси снова закрывает глаза, но уже дышит самостоятельно. Я накидываю на нее свою куртку и бегом несу к дому.
Перескакивая через две ступеньки, я спешу в ванную, желая как можно скорее унять ее жестокую дрожь. Анастасия по-прежнему ничего не говорит, и мне ничего не остается, кроме как усадить ее на край ванны, чтобы снять коньки. Убедившись, что она не упадет, я включаю душ и регулирую температуру.
– Нейт… – шепчет она.
Ее губы уже не такие синие, а чуть более человеческого оттенка.
– Я с тобой.
Стараюсь ободрить ее, отчаянно сдерживая эмоции. Подвигаю Стейс под теплые струи, сосредоточившись на середине ее тела. Она шипит и начинает плакать, и я морщусь.
– Знаю, это больно. Прости, детка.
Вода лишь чуть теплая, но для нее это все равно что кипяток.
Снимая с нее куртку и свитер, я больше всего на свете хочу вернуться во вчерашний день, когда раздевание сопровождалось шутками и смехом.
Стейси медленно поднимает руки, позволяя раздеть ее.
– У тебя хорошо получается, Стейс, очень хорошо. Я так горжусь тобой. Все будет хорошо. Мы согреемся, а потом я отвезу тебя к врачу. С тобой все хорошо.
Я делаю воду чуть теплее и снимаю с нее штаны и носки. Наконец она сидит совсем голая под струями воды, но ее кожа все еще холодная.
Адреналин уходит, и реальность произошедшего едва не сбивает с ног. Стейси встает и рыдает, обхватив себя руками. Я сам быстро раздеваюсь и шагаю к ней, прижимаю ее к себе и стараюсь успокоить. Еще немного повышаю температуру воды.
Она запрокидывает голову и смотрит мне в глаза – наконец-то смотрит нормально. В ее глазах стоят слезы, но ужас уже ушел, сменившись смятением.
– Я думала, что умру.
Я сам не могу удержать слезы, ведь я тоже боялся, что она не выживет. Осторожно целую ее в губы, а потом прижимаюсь лбом к ее макушке.
– Анастасия, обещаю, я никогда тебя не уроню и не дам утонуть. Я всегда тебя спасу.
Стейс крепче обнимает меня за талию. Я делаю воду еще чуть теплее, и у нее перехватывает дыхание. Ее лицу возвращается здоровый цвет, она наконец перестает плакать. Я вытираю ее щеки под глазами, и она прикусывает губу.
– Нейтан, я люблю тебя. – Выходит сипло, и она несколько раз кашляет, стараясь прочистить горло. – И это не… не знаю… не реакция на травматичную ситуацию. Я люблю тебя, об этом я думала, когда провалилась под лед. Что я так давно это знала и не сказала тебе. Что я умру, а ты так и не узнаешь, и я чертовски злилась на себя. Я люблю тебя, прости, что не сказала сразу, как только это поняла.
Она повторила это три раза, а мой мозг никак не может осмыслить.
– Я тоже тебя люблю, – наконец выдавливаю я, заикаясь. – Я очень тебя люблю, Анастасия.
Я резко просыпаюсь от кошмара и лихорадочно озираюсь. Стейси крепко спит, множество подключенных к ней аппаратов говорят, что с ней все в порядке, она не мертва, как мне привиделось во сне.
Я, конечно, не ожидал, что рождественским утром проснусь в больнице Вейла, но не ожидал и что моя девушка будет тонуть и придется совершить непредвиденную поездку в отделение неотложной помощи.
Как только она перестала дрожать, я надел на нее столько слоев одежды, сколько смогло выдержать ее хрупкое тело, и посадил в машину, чтобы отвезти в больницу.
Я ждал выговора за то, что не вызвал скорую, как полагается, но, наверное, врачи, увидев мое перепуганное лицо, передумали на меня кричать.
Доктор похвалил за то, что я правильно восстановил температуру тела Стейси, осмотрел ее и сказал, что все в порядке.
Услышав «все в порядке», она решила, что можно ехать домой, не сообразив, что ни врачи, ни я ее никуда не отпустим. Со вчерашнего дня я не отходил от нее ни на шаг. Пришлось помахать кредитной картой, и тогда Анастасию перевели в другую палату и поставили там койку для меня.
Койка осталась идеально застеленной, потому что как только мы остались одни, я лег рядом со Стейси. Когда пришла медсестра проверить показатели, я притворился, будто сплю, чтобы она не прогнала меня с кровати.
– С Рождеством, – шепчет Стейси.
– Доброе утро, детка. – Я целую ее в висок. – Как ты себя чувствуешь?
– Хочется снять капельницы и сидеть с тобой дома в наших комбинезонах. – Она игриво щекочет меня. – Я хорошо себя чувствую, Нейтан, честно. Сегодня Рождество, так что не могли бы мы просто отсюда уйти?
– Нет, пока тебя не осмотрят.
– Меня уже осмотрели. Я просто воплощение здоровья, так что нам пора.
Я перевожу взгляд на капельницу, которая тянется к ее руке.
– Ага, только посмотри сюда.
– По крайней мере я не умерла. – Она хихикает, глядя на мое потрясенное лицо. – Безвременной кончиной.
– Кончина всегда будет безвременной.
Глава 39
Анастасия
Прошедшая неделя была воплощением затишья после бури.
Рождественским утром после спора с Нейтом насчет состояния моего здоровья он переплел пальцы с моими и поцеловал тыльную сторону моей ладони.
– Замолчи, Анастасия. Пожалуйста, дай о тебе позаботиться.