Больничная койка не так удобна, как огромная кровать Нейтана с подогревом, и я не привыкла, что из меня торчат всякие иголки с проводами. Все были ко мне очень добры, никто не осудил за неразумное решение отправиться в одиночку на опасное катание.
Я истощена физически и морально, но, учитывая обстоятельства, пребываю в хорошем расположении духа. Нейтан практически заставил врача осмотреть меня еще раз, пока медсестра отсоединяла капельницу.
– Чересчур заботливый? – усмехнулась медсестра.
– Очень, – кивнула я. – Но он действительно беспокоится обо мне, так что я не возражаю.
– Ах, юные влюбленные.
Вчера выдался тяжелый день, и ночью я плохо спала, но когда Нейтан оторвал взгляд от моих больничных выписок и улыбнулся, все мое тело радостно запело.
Домой мы ехали молча. По радио звучал Джордж Майкл, и Нейт похлопывал меня по бедру в такт музыке. Когда мы остановились на светофоре, он взглянул на меня.
– Чему улыбаешься?
– Помнишь, как пел эту песню пьяный под душем?
В памяти всплыла картина, как Нейтан пару недель назад вопил Last Christmas во всю мощь легких.
– Эй, – он сжимает мое бедро, – о пьяных выходках нужно забывать, как только заканчивается ночь. Таковы правила, Аллен. – Потом снова смотрит на меня, широко улыбаясь. – Я люблю тебя.
Кладу ладонь поверх его руки, согревающей мою ногу.
– Я тоже тебя люблю.
Мы приезжаем домой поздно утром, оба слишком уставшие, чтобы заниматься рождественскими приготовлениями. Облегчение от того, что я снова оказалась в кровати Нейта, не продлилось так долго, как надеялась, и до меня стала доходить серьезность произошедшего.
Прежде всего нужно было позвонить родителям с телефона Нейта. Я вспомнила, что мой собственный лежит на дне озера, а они будут пытаться дозвониться, чтобы поздравить с Рождеством. Как выяснилось, мама с папой страшно перепугались и вознамерились прилететь. Мне пришлось их отговаривать, убеждая, что со мной все хорошо.
По ночам меня одолевают кошмары, я просыпаюсь в страхе, вся в поту, но Нейтан всегда рядом, чтобы успокоить. Если у него не получится с хоккеем, он может стать прекрасной нянькой. Каждый день он водит меня в спа-центр, записывая на разные процедуры и следя за тем, чтобы расслабилась каждая клеточка моего тела.
Даже сейчас, неделю спустя, в доме горят все камины, потому что Нейтан боится, как бы я не заболела. Главный плюс перебора с отоплением в том, что ему, без того человеку-батарее, пришлось раздеться до трусов.
Я наслаждаюсь его видом и без устали наблюдаю, как он разгуливает почти голый, что весьма помогает прийти в себя.
– Перестань пялиться на мою задницу! – доносится до меня из холодильника.
Он практически улегся на полку, притворяясь, будто ищет что-нибудь поесть, но на самом деле, подозреваю, хочет охладиться. Он не продумал, как самому спасаться от перегрева, когда решил превратить дом в духовку, но не слушает меня, когда я уверяю, что со мной все хорошо, причем на этот раз говорю серьезно.
– Если хочешь остудиться, на озере довольно холодно! – кричу я в ответ.
Он захлопывает дверь холодильника и раздраженно поворачивается ко мне. Когда Нейт сердится, у него такое милое лицо. Он что, считает, что выглядит грозно с надутыми губами и нахмуренными бровями? Если кэп корчит такие рожи во время игры, вряд ли хоккеисты его боятся.
– Не смешно.
Он переходит из кухни в гостиную и плюхается рядом со мной на диван. Я залезаю к нему на колени, убираю с его лица волосы и легонько целую в лоб.
– Эй, ворчун, все позади. Я в безопасности. Ты спас меня, и я абсолютно здорова. Приходится поджариваться заживо в этом пекле, но со мной все хорошо.
– Честно?
– Честно. Не хочешь открыть рождественские подарки? Надо сделать это до Нового года.
У нас обоих не особенно праздничное настроение, поэтому все подарки до сих пор лежат в чемодане.
– Я думал, ты уже сделала мне подарок.
Закатываю глаза и слезаю с него.
– Кончать в меня – это не рождественский подарок, Нейтан.
– Но я этому так радуюсь.
Он едва уворачивается от подушки, которую я в него швыряю, и бормочет что-то насчет того, что в игру в выбивного меня не возьмут. Уперев руки в бока, я фыркаю:
– Принеси чемодан с подарками, пожалуйста. А мне нужно кое-что сделать наверху.
Он бросает на меня любопытный взгляд, но я его игнорирую и бегу вверх по лестнице, распахиваю дверь в спальню и роюсь в платяном шкафу в поисках сумки, которую спрятала там, как только мы приехали.
Делаю все что нужно, надеваю халат и сбегаю вниз. Нейтан уже достал подарки и сложил в кучу, а теперь терпеливо ждет возле этой разноцветной горы, скрестив ноги.
– Готова?
Вместе мы разрываем упаковки, утопая в куче подарков от близких, пока не остаются только те, что мы купили друг для друга.
– Я купила тебе не очень много, – предваряю я, вручая сумку с подарками. – Начни с перевязанного голубой ленточкой. Но… э… да. Тебе кто-нибудь говорил, что тебе суперсложно что-то купить?
Он дает мне такую же сумку и, наклонившись над грудой разорванной упаковочной бумаги, легонько целует меня в губы.
– Ты – мой самый лучший подарок, Анастасия.
Я разрываю первый пакет: в нем две миленькие пижамы.
– Ты сказала, что хочешь что-нибудь, в чем ходить по дому, и я не мог выбрать из двух…
– Они мне нравятся, Нейтан. Спасибо. – Я поглаживаю ткань. – Теперь твоя очередь.
Он разворачивает бумагу, и ему на колени падают легинсы с расцветкой под зебру и под леопарда. Он поднимает бровь.
– Я тоже не могла выбрать…
Мы ходим туда-сюда, разворачиваем пакеты и смеемся. Наконец Нейтан закладывает руки за спину.
– Я совсем забыл о нем, у меня даже не было времени его завернуть, так что закрой глаза и протяни руки.
– Если это твой член, Ней…
– Замолчи, пожалуйста, и делай как я сказал, – ворчит он и шуршит чем-то.
Я протягиваю руки, и он кладет на мои ладони что-то тяжелое.
– Хорошо, теперь открой глаза.
Я немедленно открываю и вижу коробку с айпадом. Нейтан нервно покусывает большой палец, дергая коленом, и выжидающе смотрит на меня. Я не знаю, что сказать.
– Ты сердишься? – спрашивает он.
Я быстро качаю головой.
– Нет. – Мой голос дрожит.
– Тебе нравится? Он пригодится для сеансов с психологом, и еще я собираюсь скачать на него одно классное приложение. Ежедневник, чтобы ты могла делать заметки по учебе и…
– Нейт, мне нравится. Просто я потрясена твоей щедростью. Я не знаю, что сказать. Большое спасибо.
Он купил мне долбаный айпад, чтобы я могла разговаривать со своим психологом – это не сказка?
– Серьезно, спасибо, Нейт.
– Не за что, детка. Я так рад, что тебе понравилось. – Он облегченно выдыхает. – Ладно, теперь последний подарок. Давай откроем.
Разорвав упаковку, он поднимает крышку последней подарочной коробки и с любопытством смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию.
– Тут пусто?
Я становлюсь на колени и медленно развязываю пояс халата. Тот спускается с моих плеч и падает на пол.
– Я немного схитрила, это скорее подарок для меня, но, думаю, тебе понравится.
Свитер с эмблемой «Титанов» мне немного велик, но едва прикрывает бедра. Нейтан обшаривает меня пристальным взглядом.
– Я еще не показала тебе самое главное.
Я поворачиваюсь к нему спиной и перекидываю волосы через плечо.
– Хокинс, – произносит он с нежностью, которой я от него еще не слышала. – На твоем свитере моя фамилия.
Я наклоняюсь вперед, чтобы свитер задрался на заднице, подтолкнув его к действиям.
– Ты чертовски хорошо выглядишь, Анастасия. О господи.
Он неделю обращался со мной, будто я из хрупкого стекла, и теперь так приятно чувствовать, как его бедра прижимаются ко мне. Губы пробегают по моей шее, а руки скользят под подол.
– Я хочу трахнуть тебя в этом свитере. Можно?
– Да, капитан. – Он обхватывает мою попу, и во мне вспыхивает предвкушение. – У меня есть идея. Можешь лечь на кухонный стол?
Глава 40
Нейтан
Когда Анастасия запостила мотивационную картинку с текстом: «День хорош настолько, насколько ты его таким делаешь», я подумал, что это еще один пример того, как моя мрачная девушка притворяется в интернете позитивной.
Но, видимо, канун Нового года в самом деле поднимает ей настроение. И вот я лежу голый на кухонном столе с руками, связанными над головой лентой от рождественских подарков.
Если честно, я сам не понимаю, как оказался в этой позе. Моя девушка – личность творческая, как она утверждает, поэтому когда она велела мне снять боксеры и лечь на стол, то я сделал это без колебаний.
Что я могу сказать? Я человек слабый.
Вряд ли есть на свете парень, который стал бы задавать вопросы, когда его девушка в одном только свитере и без трусиков. Я как пластилин в ее очень талантливых и очень властных ручонках.
Я слышу, как Стейси роется в холодильнике.
– Аллен, что ты делаешь?
– Терпение, Хокинс! – щебечет она.
Раздается звук, похожий на клацанье каких-то баночек друг о друга.
– Сейчас я не слишком склонен к терпению, – ворчу я, дергая связанными руками. – Скорее наоборот.
Слышу ее тихие шаги. Она ставит вне моего поля зрения то, что принесла, взбирается на стол и садится на меня верхом. Стейси еще ничего не сделала, а я уже твердый от тепла ее бедер. Она ерзает с негромким стоном и обводит взглядом мое тело. Ее глаза озорно сверкают.
– Ты такой горячий.
Стейси все время называет меня красивым, даже когда я только проснулся. Поначалу я был малость озадачен. Мне казалось, что это я должен говорит ей комплименты, и, поверьте, я их говорю, но, оказывается, очень приятно слушать, как она восхищается мной.
Она называет меня не только красивым, но еще добрым, умным и все такое. Болтает о том, как я ей нравлюсь, какой я для нее особенный. Это потрясающе, и я никогда не ожидал такого от отношений.