Но слышать, как она называет меня горячим, когда я связан, а мой член трется между ее бедер, – это совершенно новый уровень. Я так люблю свою девушку!
Она берет что-то, чего я не вижу, и слышится характерный звук открывающейся крышечки. Замечаю у нее в руках баночку со взбитыми сливками, и в моей крови бурлит предвкушение. Она подносит носик ко рту и, закатив глаза, выдавливает немного сливок себе на язык.
– М-м-м.
Я поднимаю бедра, толкаясь в ее влажное место. Она подносит губы к моим, и я чувствую на ее языке сливочную сладость.
Стейси выпрямляется, снова берет баночку и выдавливает сливки мне на живот. Не успеваю я пожаловаться на холодное прикосновение, как она начинает слизывать их с моего тела, самодовольно улыбнувшись при виде того, как дергается мой член.
Она двигает бедрами, и он скользит по ее интимным складкам. Мои связанные руки натягивают ленту, а тело нетерпеливо извивается.
– Мне нужно попасть в тебя.
Стейси укоряюще цокает языком.
– Нет, пока не начнешь меня умолять, Хокинс.
Я готовлю язвительный ответ, но тут звонит сигнализация, оповещая, что переднюю дверь открыли.
– Нейт? – кричит Саша. Ее голос громко разносится по дому. Анастасия таращит глаза, и с ее лица мгновенно отливает вся кровь. – Какого хрена?
Я дергаю руками, пока они не освобождаются, потом мы оба скатываемся на пол, и я надеваю боксеры.
– Погоди минуту, Саша! – кричу я, выталкивая Стейси впереди себя.
Дверь в кухню открывается, и Саша изумленно смотрит на нас.
– Эй! – взвизгивает она. – Что вы тут… Фу! Нейт! Я здесь готовлю. О боже!
Саша морщит нос, на лице отвращение. Она отворачивается, и ее передергивает.
– Ты, должно быть, Стейси. Я бы тебя обняла, но, наверное, это было бы неловко для всех.
Стейс нервно переступает с ноги на ноги, глядя в пол. Длинные волосы скрывают румянец на щеках. Однако она кивает и машет рукой.
Мне бы хотелось, чтобы две самые важные женщины в моей жизни впервые увидели друг друга при других обстоятельствах.
– Саша, какого черта ты тут делаешь? Ты должна быть на Сен-Бартс.
– Я тебе звонила и писала, дурак. Ты не ответил, – ворчит она, складывая руки на груди и все еще глядя в сторону. – Посвятить тебя в подробности последнего предательства отца прямо сейчас, или ты предпочтешь, чтобы твоя девушка надела какие-нибудь штаны, знаешь, до того, как папа принесет сумки из машины?
Предательство?
– Рад тебя видеть. Мы скоро вернемся, – обещаю я, подталкивая сгорающую со стыда Анастасию к лестнице, на которой она не попадется на глаза отцу.
– Вы такие богатые, что у вас две лестницы, – шепчет Стейси.
– Ради тебя я проявлю скромность и куплю нам дом только с одной лестницей. Ты будешь рада? – дразню я, лапая задницу, которая покачивается передо мной. – Прости, что так вышло, детка. Не помню, когда последний раз смотрел в телефон.
В моей комнате Стейси сразу находит свои трусы и джинсы, стягивает волосы в хвост. Я обнимаю ее сзади и утыкаюсь в мягкую шею, вдыхая любимый аромат меда и земляники.
Она со вздохом приваливается к моей груди и запрокидывает голову, чтобы поцеловать меня.
– Твой отец меня возненавидит, правда?
Я чувствую ее тревогу – она написана на ее лице, в позе, в отчаянии поцелуя.
– Анастасия, послушай меня. Тебе не нужно переживать насчет мнения этого человека. Я люблю тебя и буду считать минуты до того, как увезу тебя от него.
– То есть это означает «да».
Она высвобождается из моих объятий и ждет, сидя на кровати, пока я надену джинсы и свитер. Мне ненавистно, что отец здесь, что ему удалось уничтожить наш пузырь счастья. Завтра вечером мы возвращаемся в Мейпл-Хиллс, и нам почти удалось провести идеальную неделю, когда никто не тонет, не дерется и нет никаких родителей.
– Ты не переоденешься? – спрашиваю я, видя, что она по-прежнему в хоккейном свитере.
– Твой отец смотрел хоть одну твою игру? – Я качаю головой, и она кивает. – Тогда нет, я не переоденусь. Ладно, давай это просто переживем. И, Нейт, я тоже тебя люблю.
Держась за руки, мы спускаемся в гостиную. Саша сидит перед телевизором с чипсами и смотрит «Мыслить как преступник».
– Он пошел на курорт, – говорит она, не отрываясь от телесериала. – Хочет встретиться с нами там через час за ланчем.
Чудесно.
– Анастасия, это Саша, моя младшая сестра. – Я стараюсь сделать знакомство более нормальным. – Саша, это моя девушка, Стейси.
Сестра наконец отрывается от телевизора, но я сразу об этом жалею, потому что она поднимает идеальную бровь.
– Зачем вести себя так, будто мы еще не знакомы? Я застала вас на кухне… минут десять назад.
– Боже, Саша. – Я со стоном провожу рукой по волосам. – Можешь вести себя хорошо и сделать вид, что этого не было?
– Скажи это банкам со взбитыми сливками, «Нутеллой» и клубничным пломбиром на кухонном столе, – фыркает она.
Как только сестра перечислила то, что находится на столе, я раздражаюсь еще больше, представив, чему она помешала.
– И я веду себя хорошо. Радуйся, что зашла я, а не папа. – Она поворачивается к Стейси. – Я хорошая, обещаю. Я не осуждаю тебя… ну, кроме того, что ты встречаешься с моим ужасным братом.
Падаю на диван рядом с Сашей, а Анастасия неловко топчется на месте. Я похлопываю по месту рядом с собой, и она садится, но явно не в духе, и это заметно. Мне неприятно, что ей так неловко после того чудесного времени, что мы провели здесь вдвоем.
– Почему вы вернулись? – спрашиваю я. – Я думал, вы прилетите только послезавтра. Поэтому мы заказали билеты на завтра.
– Просто прелесть, – ворчит Саша, убавляя звук телевизора и перекидывая ногу на ногу. – Это были не каникулы, а база по общей физической подготовке, чтобы я «стала сильнее», и всякая фигня, чтобы улучшить мои спортивные достижения. На пляже я в общей сложности пробыла всего час. В итоге вчера я заявила папе, что если он не отвезет меня домой, я больше никогда не встану на лыжи, и он заказал билеты на ближайший рейс.
Мне хотелось бы ради нее изобразить изумление, но я ничуть не удивлен. Я бы и сам догадался, что это за каникулы, не будь так занят в последнее время. Но я сглупил, поверив, что папа прислушается к моему совету.
Отец ничего не делает просто так. Сегодняшний день не исключение. Зачем знакомиться с человеком в общественном месте, когда он уже находится у тебя дома?
– В каком он настроении?
– В обычном. Как будто ему вставили в зад здоровенную палку, и он никак не может от нее избавиться. – Сестра одаривает Стейси зловещей улыбкой. – У тебя есть опыт общения с чересчур властными родителями?
Анастасия смеется впервые после приезда Саши.
– Извини, у меня очень хорошие родители.
Саша принимается подробно расспрашивать мою девушку о ее жизни, и Стейс, надо отдать ей должное, отвечает абсолютно честно. Когда мы подъезжаем к курорту, они уже лучшие подруги. Общие интересы очень этому поспособствовали. Можно подумать, что эти интересы связаны со спортом, так нет же: это перемывание мне косточек.
Я редко вижу Сашу без папы и очень по ней скучаю. Скучаю по той личности, какой она бывает, когда его нет рядом. Мне почти жаль Анастасию из-за того, что ее новая подруга исчезнет, как только наш папаша сядет за стол. Надеюсь, она все поймет; поймет, что тут ничего личного.
– Ты как? – тихо спрашиваю я Анастасию, глядя на наши сцепленные руки.
Она так крепко сжимает мою, что кровь не поступает в кончики пальцев. Метрдотель ведет нас к папиному любимому столику и предлагает меню. Как ни странно, отец опаздывает на ланч, который сам же назначил.
– Мне бокал «Дом Периньона», пожалуйста, – говорит Саша, небрежно просматривая меню.
Парень смотрит на меня в панике. Ему явно известно, кто мы такие, и он не знает, что ответить. Я избавляю его от страданий: отнимаю у Саши меню и хлопаю им ее по башке.
– Ей шестнадцать. Принеси ей сока или чего-нибудь в этом роде.
– Она будет воду, – произносит сзади знакомый глубокий голос и холодно добавляет: – Здравствуй, Натаниэль. А это кто?
Глава 41
Анастасия
Как меня зовут? Почему я не могу вспомнить свое чертово имя?
Йен Хокинс стоит рядом со мной, как чертов Дарт Вейдер, протянув руку, чтобы познакомиться, а я не могу вспомнить свое имя. Нейт сжимает мое колено – этот жест должен успокоить, но только напоминает о том, что я молчу, когда следует говорить.
– Это Анастасия Аллен, моя девушка. Стейс, это мой папа, Йен Хокинс, – спокойно произносит Нейт и берет меня за руку.
Отец Нейта выглядит так, как, наверное, будет выглядеть Нейт лет через тридцать. Высокий, с резко очерченной челюстью, темно-каштановыми волосами и большими карими глазами. Если бы он не был моим новым заклятым врагом, я могла бы признать, что этот мужчина очень красив, ну да ладно.
– Мистер Хокинс, приятно с вами познакомиться, – выдавливаю я вместе с самой фальшивой на свете улыбкой и пожимаю ему руку, словно мы политики.
Он садится напротив меня, и я уже предвижу, что весь ланч придется поддерживать с ним неловкий зрительный контакт.
Правда, сейчас его больше волнует одежда Саши.
– Разве ты не могла переодеться после самолета? – сурово спрашивает он.
По нему не скажешь, что он провел в пути пятнадцать часов: одежда безукоризненна, волосы идеально уложены. Но это единственное насмешливое замечание в адрес дочери раскрывает все, что нужно, о Йене Хокинсе.
Она сразу меняет позу, сникает и уходит в себя. Я не могу на это смотреть и говорю как можно бодрее:
– Носи то, в чем тебе удобно, Саша. Я бы тоже хотела надеть спортивный костюм.
Этого хватает, чтобы снова привлечь его внимание. Он встречается со мной взглядом, и я не отвожу глаза, как бы мне ни хотелось. Мне кажется, я только что напросилась на его критику и осуждение. Он опускает глаза и, явно оценивая, осматривает мое лицо, а потом одежду. Уголки его губ ползут вверх.