– Анастасия, расскажи о себе.
– Что бы вы хотели знать, мистер Хокинс?
– Можно просто Йен, не нужно формальностей. Судя по тому, как мой сын сжимает твои пальцы, он сильно к тебе привязан, – говорит он с сухой усмешкой. – Давай начнем с того, откуда ты?
– Из Сиэтла, штат Вашингтон. Последние годы живу и учусь в Мейпл-Хиллс.
На столе появляются напитки – персонал в присутствии босса работает ловко и молча. Нейт боится отвести взгляд от отца, но бормочет «спасибо», когда берет «Спрайт» свободной рукой – той, которая не стискивает мою.
– Не за что, Нейт, – отвечает приторный голос.
Мы оба одновременно поднимаем голову и видим симпатичную блондинку, которая ставит перед Йеном стакан воды.
Могу предположить, что она нашего возраста. Красивые зеленые глаза, обворожительная улыбка. Она смотрит на Нейтана с фамильярностью, от которой у меня зудит кожа. Внутри поселяется неприятное ощущение. До сознания доходит, что это ревность, и у меня перехватывает дыхание.
– Не знала, что ты в городе, – продолжает она, полностью игнорируя мое существование. – Почему ты мне не сообщил?
Нейт отпускает мою руку, и у меня замирает сердце, но он тут же убирает мои волосы за ухо и кладет руку на спинку моего стула, касаясь пальцами моего плеча.
– Ты просила без льда, правда? – спрашивает он, кивая на стакан, который поставили передо мной.
Я отвожу взгляд от девушки и сосредотачиваюсь на кубиках льда в стакане и конденсате, который стекает по стенкам. У них с Нейтом явно когда-то был секс.
Надо прекратить об этом думать. В Мейпл-Хиллс я ничего подобного не чувствовала. Там меня не волновало, кто побывал в его постели, но здесь, перед его отцом и сестрой, чувствую, как по мне разливается жгучая ревность.
– Что? А, да. Правда, это неважно.
Нейтан протягивает стакан девушке.
– Она не хочет со льдом.
Тон его резок, я никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном, и очень странно видеть всю эту картину.
Девушка явно обескуражена. Она берет стакан из рук Нейта, по-прежнему не глядя на меня, но бросает взгляд на Сашу, которая пытается рукой прикрыть улыбку. Молчание затягивается.
– Это все, Эшли, – с расстановкой произносит Йен, когда ему явно наскучила эта странная ситуация. – Принеси Анастасии воды без льда, как она просила, и скажи Марку, что мы готовы делать заказ.
Его резкий тон выдергивает официантку из размышлений.
– Да, сэр.
– И, Эшли?
– Да, мистер Хокинс? – быстро отвечает она, поворачиваясь к нему.
– Анастасия – член моей семьи и гостья. Я сделаю вид, что ты проявила вежливость, извинившись перед ней за ошибку, как поступила бы с любым другим клиентом. Впредь не допускай такого, иначе в новом году тебе придется искать новую работу.
Я напрягаю все мышцы лица, чтобы челюсть не упала на пол. Нейтан ерзает на стуле и снова берет меня за руку. Йен наливает стакан воды и делает глоток.
– Так на чем мы остановились? На учебе? Что ты изучаешь?
Я рассказываю, что первый год изучаю управление бизнесом, что я единственный ребенок в семье и мне уже двадцать один, потому что пошла в школу на год позже сверстников, после того как меня удочерили в пять лет. Надо отдать ему должное, он кивает в нужных местах и задает уточняющие вопросы.
Мне приносят новый стакан. Нейт с Сашей сидят тихо – возможно, довольные тем, что внимание отца сосредоточено не на них. У меня появляется небольшая передышка, когда нам приносят меню. Нейт наклоняется и целует меня в висок.
– Что ты будешь? – Он понижает голос до шепота: – Я так горжусь тобой, детка. Ты прекрасно держишься.
У меня нет возможности ответить, потому что Саша хочет заказать бургер с курицей и картошку фри, а отец не разрешает.
– Она будет курицу и салат с кешью на гарнир.
– Но, папа, я хо…
– Нет, Саша.
Мне противна эта ситуация. Я чувствую вину за то, что когда-то позволяла негативныве мысли в адрес моих родителей, потому что из-за них я никогда не чувствовала себя так дерьмово, как сейчас, когда просто наблюдаю за Сашей и ее отцом. Против воли у меня вырываются слова:
– Если она съест бургер, конца света не случится.
Я впервые вижу, как на непроницаемом лице Йена мелькает какая-то эмоция. Его брови ползут вверх, он поджимает губы, и вдруг всякое сходство с Нейтаном пропадает. У него нет мягкого взгляда сына и озорной улыбки, которая всегда сопровождает удивленно поднятые брови.
– Тебя это особо не касается, но у Саши скоро соревнования. Ей нужно придерживаться плана питания, – одергивает меня Йен.
– Да, но один бургер не подорвет ее карьеру. Если она хочет бургер, пусть ест. И я тоже буду бургер, – огрызаюсь я в ответ.
Не знаю, почему так поступаю, почему намеренно настраиваю против себя человека, которому хочу понравиться, даже если он не внушает мне симпатии. Я хочу защитить Сашу от проблем с едой, которые будут преследовать ее еще долго после того, как отец перестанет выбирать, что ей есть.
Я даже не хочу этот проклятый бургер, я собиралась заказать салат.
Нейт сжимает мое колено в знак солидарности.
– Можно три бургера с курицей, Марк? А салата не надо.
Марк смотрит на Йена, который кладет меню на стол и слегка кивает в знак одобрения. Когда официант направляется к кухне, не сдержав громкий вздох облегчения, я сразу чувствую на себе груз содеянного. Саша смотрит в свой стакан, грызя палец.
– Я не терплю наглости в присутствии моего персонала, – ровным тоном произносит Йен.
– Папа… – перебивает Нейтан.
– Я говорю о вас обоих. Может, вам нравится здесь распоряжаться, но пока вы едите в моем ресторане и спите под моей крышей, будьте добры выказывать мне хоть немного уважения.
Нейт застывает, я чувствую, как нарастает напряжение, но тут в разговор вступает Саша.
– Ты же фигуристка, Стейси?
Этого достаточно, чтобы переключить внимание Йена, и мы начинаем плясать заново.
Сейчас спальня Нейтана кажется единственным безопасным местом в доме.
Ланч мог пройти и хуже, но определенно мог и лучше. Нейтан считает, что все было хорошо, что кажется мне странным и наводит на размышления, насколько же все может быть плохо, если случившееся – пример хорошего.
Сегодня состоится грандиозная новогодняя вечеринка, которую отец Нейта устраивает каждый год для гостей курорта, проводящих здесь каникулы. Нас там тоже ждут.
Нейт дремлет на моем животе, и я не могу не думать о Миле Хокинс, маме Нейта и Саши. Насколько удивительной должна была быть эта женщина, если вырастила прекрасных детей с таким мужем?
Помню, как много недель назад, еще до того, как я поняла, что по уши и бесповоротно влюбилась в Нейта, он рассказывал, что это мама воспитала его таким, какой он есть. И сердце, и разум – все от нее. Нейт говорит, что она полюбила бы меня и Лолу, потому что ей нравились волевые и решительные женщины.
Такой она воспитывала и Сашу, пока была жива. Я вижу, как в ней мелькают отголоски этого воспитания, когда отца нет рядом. Мне бы хотелось найти способ забрать Сашу с нами в Лос-Анджелес.
– Ты иногда думаешь очень громко, – ворчит Нейт на моем животе и поднимает заспанные глаза. Его щеки порозовели. – О чем же?
– О вечеринке, – лгу я.
– Мы не пойдем. Там будет сплошная показуха, тебе не понравится. – Он осыпает поцелуями мой пупок. – А фейерверк будет прекрасно видно из этой комнаты.
– А твоя девушка, наверное, плюнет в мой бокал.
Он с тяжелым вздохом прижимается ко мне головой, а потом печально смотрит на меня.
– Мне хотелось бы, чтобы у меня никого не было до тебя, но я не могу изменить прошлое. Могу пообещать, что никого не будет после тебя. Кстати, она никогда не была моей девушкой. Мы были детьми. Вместе учились в старших классах и иногда встречались, когда я приезжал домой на праздники.
– Я шучу, честное слово. Прости. Не знаю, почему ревную. Клянусь, со мной такого обычно не бывает. Мне все равно, что ты делал до меня. Наверное, дело даже не в сексе, просто она подходит к твоему образу, который существует здесь. К тому Нейту, который носит зимние ботинки и играет в хоккей на замерзшем озере на заднем дворе. Ты здесь такой расслабленный, а я спровоцировала самую стрессовую ситуацию и прос…
– Анастасия, – мягко перебивает Нейтан, – я расслаблен, потому что ты рядом. Впервые за долгие годы мне приятно находиться дома, и это только твоя заслуга. Нет никакого моего образа, который лучше без тебя.
– Я думала о твоих родителях, – неохотно признаюсь я. – Насколько хорошей должна была быть твоя мама, если ты вырос таким.
Нейт подвигается так, что мы оказываемся лицом к лицу, и трется носом о мой нос.
– Она была лучшей. Я совсем не такой, как он, Стейс. Клянусь, я буду хорошим с тобой. Никогда об этом не переживай.
Он так серьезен, что у меня щемит сердце. Мысль о том, что Нейтан может оказаться в одной лиге с его отцом, просто абсурдна.
– Знаю, милый. Честное слово, знаю, и ни секунды не сомневаюсь. Мне очень повезло, и я не принимаю это как должное.
Он целует меня. Сначала мягко, потом все настойчивее, а я запускаю пальцы в его волосы и позволяю ему угнездиться между моих бедер. Он весь излучает любовь, с каждым ласковым прикосновением, с каждым взглядом и движением, предназначенным только для меня, для нас. А потом он погружается в меня, и я извиваюсь под ним, а он шепчет мне на ухо, как сильно меня любит, как я идеально ему подхожу и как ему повезло.
Я теряю счет тому, сколько раз мое тело крепко прижимается к нему, сколько раз я зарываюсь лицом в его грудь, шею, его подушку, сколько раз сдерживаюсь, чтобы не закричать его имя. Он сдавливает пальцами мои бедра, направляя меня и глубоко погружаясь в меня. Я чувствую его каждой клеточкой тела. Его грудь поднимается, мышцы живота сокращаются, пульс бешено бьется под моими губами, прижатыми к его шее.
А когда он кончает в меня, сжимает так крепко, что я не знаю, как нам снова стать отдельными людьми.