Глава 42
Нейтан
Оставив Стейси играть в «Тетрис», то есть складывать наши чемоданы, я смываюсь, чтобы она не попросила помочь, и иду на кухню взять ей что-нибудь попить.
Толкнув дверь, я натыкаюсь на единственного человека, которого не ожидал увидеть, – на папу. Глупо удивляться, что тебе на глаза попался хозяин дома, но, черт, его же никогда здесь не бывает.
Я думаю, что отец, погруженный в чтение, меня не заметил, но он говорит:
– Когда вы уезжаете?
– Через пару часов.
– Она мне понравилась. Волевая девушка. Необходимое качество, если она хочет добиться успеха. Ты ее любишь?
– Да.
Он кивает своим мыслям и наконец поднимает голову, положив подбородок на сцепленные пальцы.
– Она напоминает твою маму, когда мы только познакомились. Смелая, красивая, бесстрашная. Знаешь, она обозвала твоего деда тупым женоненавистником. – Отец улыбается, и впервые за долгое время улыбка кажется искренней. – И тоже в лицо. Я тогда чуть не поперхнулся от стыда, а потом, когда мы спорили на этот счет, она требовала у меня доказательств, что он не тупой женоненавистник.
Я прислоняюсь к столешнице, ловя каждое слово. Так отчаянно хочется побольше услышать о маме.
– Я этого не знал.
– Конечно не знал. Твой дед был тот еще мерзавец, да простит меня бог. Он был очень суров, и твоей матери это не нравилось. Наверное, кроме нее, ему за всю жизнь никто не перечил. По крайней мере, за меня заступалась только она.
Он снова берет бумаги, которые читал, и я думаю, что разговор окончен, но нет. Отец со вздохом кладет бумаги обратно.
– Анастасия тоже тебя любит, это совершенно ясно. Такие женщины, как она или твоя мать, всегда очень преданны и стремятся защищать тех, кого любят. Тебе повезло.
– Если мама была такой чудесной, почему ты так поступал?
Не нужно уточнять, как именно, отец и без того знает, о чем я.
– Люди совершают ошибки, Нейт.
– Некоторые ошибки непростительны.
– Знаю, – кивает он.
Стейси врывается на кухню и останавливается, заметив нас по обе стороны кухонного стола.
– Простите, что помешала, я могу прос…
– В чем дело, Стейс? – вежливо спрашиваю, не желая, чтобы она запаниковала, увидев, что я разговариваю с папой.
– Надо, чтобы ты сел на чемодан. Он не закрывается, а Саша недостаточно тяжелая.
– Сейчас приду.
Она кивает и исчезает так же быстро, как пришла. Я смотрю на отца, но тот снова вернулся к бумагам.
Сейчас, глядя на его поникшие плечи и ничего не выражающее лицо, я понимаю, что при всех его прегрешениях он ненавидит себя сильнее, чем кто-либо другой.
Возвращение в Лос-Анджелес вызывает горько-сладкие чувства. Конечно, нет ничего лучше, чем тысяча миль между нами и отцом, но я не насмотрелся на то, как Стейси изображает перед Сашей старшую сестру.
Конечно, мне следует радоваться, что они вообще провели вместе день, ведь их знакомство не планировалось, но я алчный. Я очень хочу видеть, как они счастливы в компании друг друга.
Стейси решила больше читать в новом году, поэтому весь полет до Калифорнии она проводит, уткнувшись носом в книгу, которую купила в аэропорту.
– Это «Красотка» наоборот, – увлеченно рассказывает Анастасия. – Она аутистка и нанимает эскортника, чтобы он помог ей стать лучше в постели. Такая классная книга, и Стелла такая милая и прикольная.
Я забираю у нее роман, рассматриваю бирюзовую обложку, а потом открываю наугад на середине книги.
– Ты читаешь порно в общественном месте? Как тебе не стыдно?
Она быстро подносит руку к моему рту, заставляя замолчать, а я запрокидываю голову и смеюсь.
– Не кричи, – хрипло шепчет Стейси, озираясь по сторонам, не слышит ли нас кто. Она притягивает меня к себе. – Это не порно, а любовный роман, в котором, так уж случилось, есть немного секса.
Она пытается спрятать лицо, но я просовываю палец ей под подбородок и поворачиваю ее к себе, а потом нежно целую в губы и шепчу на ухо:
– Когда приедем домой, я сделаю с тобой все, о чем ты читаешь.
Откидываюсь назад и вижу по ее лицу, как она лихорадочно размышляет.
– Если честно, это не такая уж интересная история… Но дома у меня есть… – Ее румянец становится еще ярче. – …книги, которые тебя заинтересуют.
– Мне нравятся девушки, которые любят читать.
– Черт возьми, Хокинс, она была с тобой неделями, и ты не можешь уступить ее всего на две минуты?
Я даже еще ничего не сделал, а Лола уже на меня наезжает. Ну ладно. Поцеловав Стейси в макушку, я оставляю их вдвоем. А вот Генри…
– Лола, не одной тебе нужно поговорить с ней, – ворчит он, скрестив на груди руки и взгромоздив огромные ступни на кофейный столик, как капризный ребенок. – Знаешь ли, у меня тоже кое-что есть.
Я пересекаю комнату, подмигнув Стейси, но не приближаясь к ней, поскольку Лола пугает меня до чертиков. Сажусь рядом с Генри и протягиваю ему пиво.
– Что с тобой?
Он смотрит так, будто у меня две головы.
– Что там у тебя? – продолжаю я. – Я могу помочь?
– У меня – ничего, но могло бы быть, если бы захотел. И я бы нашел даже больше хрени, чем Лола. Больше, чем все вы.
– Ни у кого нет больше хрени, чем у Лолы, – шепчет Робби, оглядываясь через плечо, не слушает ли она. – И в переносном, и в буквальном смысле.
После возвращения домой на обмен новостями с ребятами у меня ушло пятнадцать минут, но Лола никогда за такое время не уложится. Для нее пятнадцать минут – это минимальная разминка.
Еще через час приглушенных разговоров на кухне Анастасия заваливается в гостиную и втискивается между мной и Генри.
– Генри, хорошо провел Рождество?
– Ты тонула, – говорит он в ответ.
Она на миг замирает, поворачивается ко мне и быстро переводит взгляд обратно на Генри.
– Знаю, но теперь со мной все хорошо. Нейтан меня вытащил.
– Ты могла умереть.
Парень избегает смотреть на нее, уставившись на свои руки. Не знаю почему, но я удивлен. Генри любит Стейс как сестру, он каждый день писал ей сообщения – убедиться, что все хорошо. Я думал, для него этого достаточно, но очевидно, что нет.
– Но я жива и я здесь, – мягко произносит она, прислоняясь головой к его плечу.
Генри быстро встает и идет на кухню, а там смотрит в холодильник дольше, чем это необходимо.
– Может, пойдем спать? Я устала, – тихо говорит мне Стейси.
Я бросаю на Генри последний взгляд и киваю ей. Малышу нужно немного личного пространства.
Мы поднимаемся наверх, сообща умываемся, переодеваемся, расчесываем волосы и наконец заваливаемся в постель. Стейси сворачивается калачиком рядом со мной и проводит пальцами по моей груди.
– Я скучаю по твоей кровати.
– Хочешь, я куплю такой же матрас?
– Нет, – отвечает она, но так нерешительно, словно хочет сказать «да». – Не вижу смысла, ведь ты через полгода закончишь колледж. Просто лишняя вещь, которую придется увозить.
– Да, но ты-то останешься.
У меня возникает искушение провалить учебный год, пройти заново и закончить вместе с ней. Дико? Да. Меня это беспокоит? Нет. Хотя «Ванкуверских гадюк» обеспокоит, и это единственная причина, почему я хожу на занятия.
Анастасия отодвигается от меня и садится, скрестив ноги.
– Нейтан… Я не хочу жить здесь в следующем году. Особенно если ты уедешь в Канаду.
– Почему? – Меня охватывает неприятное чувство. Хотелось бы вернуться на тридцать секунд назад и не начинать этот разговор. – Почему мне кажется, что ты скажешь что-то такое, чего я не хочу услышать?
– Может, и не захочешь, но это не значит, что мы не должны об этом говорить, – усмехается она и кладет руку мне на бедро. – Ребята, кажется, рады, что я живу здесь, и мне это нравится. Не знаю, что бы я делала без тебя. Но, как уже много раз говорила, мне хочется вернуться в свою квартиру.
– Хочешь жить с парнем, который говорит о тебе гадости? – резко бросаю я. Гораздо резче, чем намеревался.
– Послушай, может, для тебя это не имеет смысла, да и не должно иметь. Лола рассказала все, что я пропустила, пока была без телефона. Думаю, Аарон наконец готов во всем разобраться.
– Анастасия, он подло обходился с тобой. Этот парень – лжец и задира. Он тебе не нужен.
– Да, я прекрасно все знаю! Все время прокручиваю это в голове, но я не собираюсь с ним дружить. И Аарон мне очень даже нужен. Он мой партнер в фигурном катании, и если я не хочу начинать с нуля, а после двух лет боли я к этому не готова, то нам нужно придумать, как снова сотрудничать.
– Мне это не по душе.
– Знаю. И мне нравится, что ты меня так защищаешь, но мы всегда предполагали, что я живу здесь временно. Знаешь, как тяжело находиться рядом с тобой каждую секунду, зная, что через полгода нас ждет разлука?
– Мне тоже не нравится идея уехать, но ты же знаешь, что у меня нет выбора!
– Нейтан, я не это имею в виду. Конечно, я хочу, чтобы ты играл за свою команду мечты. Даже если бы ты еще не подписал контракт, я поддержала бы тебя, куда бы ты ни направился.
Стейси вздыхает. Я слишком часто слышу ее вздохи, которые говорят о том, что она морально измотана, и мне противно, что наши каникулы заканчиваются на такой печальной ноте.
– Я хотела сказать, что эти полгода хочу радоваться за тебя, а не плакать из-за того, что ты уедешь, – продолжает она. – Думаю, будет гораздо легче, если я вернусь в свою прежнюю квартиру.
Анастасия похлопывает пальцами по губам, ее нога дергается – она явно нервничает. У меня тяжело колотится сердце.
– Что ты мне не договариваешь?
Она успокаивающе поглаживает мое бедро, прежде чем вывалить на меня хреновые новости.
– Аарону разрешили кататься. Я собиралась сказать тебе утром, потому что сегодня был длинный день, но говорю сейчас. Наверное, это означает, что ты снова можешь играть в хоккей.
«Снова играть в хоккей». Эти слова должны звучать как музыка, но на самом деле мне кажется, что Анастасия ускользает.