Еще бы ей не улыбаться: мы были безупречны. Я чувствовала это в каждом движении, каждом повороте и вращении, мы действовали абсолютно синхронно, до самого конца, когда Аарон поцеловал меня без разрешения и все испортил.
Я беру у тренера чехлы для лезвий, уклоняюсь от ее объятий и ухожу по туннелю прочь от камер и Аарона. Я едва вижу выход в нескольких метрах перед собой – слезы застилают глаза.
– Стейс! – кричит Аарон, и я слышу в его голосе недоумение.
Он не понимает, почему я убегаю от него, когда мы должны праздновать блестящее выступление.
Ошеломительное выступление.
Такие результаты привлекают внимание людей – людей, которых мы хотели бы заинтересовать.
Он хватает меня за бицепс, останавливая, и мне приходится повернуться к нему. Я хочу казаться сильной, создать впечатление, будто его поведение меня не тронуло, но не могу, потому что по лицу текут слезы.
– Все кончено, Аарон. На этот раз ты зашел слишком далеко.
Его брови лезут на лоб.
– Что значит «все кончено»? У нас все получилось!
За его спиной появляется Брейди, настороженно переводя взгляд с него на меня.
– Анастасия, нам нужно дождаться оценок. Знаю, ты расстроена, мы с этим разберемся, но сейчас вытри слезы и приободрись перед камерами.
Мне тяжело дышать под их взглядами.
– Знаю, солнышко, – увещевает Брейди. – Мне жаль, правда. Но тебе нужно думать о карьере, так давай разберемся с этим потом, я обещаю.
– Не понимаю, что я такого сделал, – ровным тоном говорит Аарон. – Прекрати плакать, нам нужно узнать, какое мы займем место.
– Нет, все кончено, – рыдаю я. – Я не могу от него отделаться. Он не остановится. Я не хочу. Вы меня не отпустите. Я больше не могу, тренер. Не хочу, не хочу, не хочу…
Дверь позади нас открывается, я оглядываюсь через плечо и испытываю сильнейшее потрясение в жизни при виде вбегающего Нейтана. Ему достаточно увидеть мои заплаканные глаза, чтобы понять: это не был трюк для пущего эффекта. Это не входило в программу. Мы не изображали влюбленных перед камерами и судьями.
– Ну вот, начинается, мать твою, – ворчит Аарон.
– С тобой все хорошо? – спрашивает Нейт и крепко обнимает, отчаянно притянув к себе.
Поднимаю голову, и он ласково смахивает слезы с моих щек. Я качаю головой и выдавливаю между всхлипами:
– Я хочу домой.
– Да это просто смешно, Анастасия, – говорит Аарон. – Прости, что я тебя огорчил, ладно? Я был под влиянием момента. Публика этого ожидала, и мне вдруг захотелось им угодить. Я не стал бы так делать, если бы знал, что ты расстроишься из-за дурацкой фишки.
– Ты что, мать твою, не понимаешь? – кипятится Нейтан, отпуская меня и шагая к нему.
Не успеваю я его остановить, как он бьет Аарона кулаком по лицу, и тот падает. Брейди хватает Нейта за руку, прежде чем он еще что-то сделает, и зовет по имени.
– Ты – кусок дерьма, ты силой ее принудил! – кричит Нейтан на Аарона, который прижимает ладонь к опухающей щеке.
– О боже, успокойтесь! – орет Брейди. – Хокинс, убирайся отсюда! Аарон, вставай. – Она хватает себя за волосы и наконец теряет все хладнокровие. – Анастасия, пожалуйста, потерпи еще пятнадцать минут. Потом мы поговорим, обещаю.
Наверное, мы с Аароном ужасно выглядим, сидя на скамье перед камерами в ожидании оценок.
У меня покрасневшие глаза, у Аарона распухла щека, хотя он частично прикрыл ее пакетом со льдом, который дал ему медик. Брейди сидит между нами, держа нас за руки. Могу представить: по нашему виду понятно, что всем троим сейчас хочется оказаться подальше от камер.
Появляются оценки. Мы занимаем первое место среди выступивших на данный момент, но я не могу заставить себя радоваться. Все кончено. Я сижу, не шевелясь, и не обращаю внимания на победные возгласы Брейди и Аарона. Тренер успокаивающе обнимает меня за плечи, но как только огонек камеры гаснет, указывая на то, что запись остановлена, я встаю и иду искать Нейтана.
– Анастасия, погоди! – кричит Брейди, и я слышу позади ее шаги. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. Она бежит с распростертыми объятиями. – Мне жаль, что Аарон так с тобой поступил.
– Все кончено.
– Ты все время это твердишь, но что это значит? – осторожно спрашивает тренер.
Аарон спокойно идет к нам с видом человека, которому совершенно не о чем волноваться.
– Анастасия, ты не можешь бросить фигурное катание из-за поцелуя, – не унимается Брейди. – Я не позволю.
– Я не бросаю, – говорю, глядя на партнера поверх ее плеча. – Просто я больше никогда не буду кататься с Аароном.
Он презрительно усмехается, и мне неудержимо хочется ударить его по второй щеке.
– Ты никогда не найдешь другого партнера, и даже если найдешь, ни за что не подготовишься за два года. Или ты планируешь дебют на Олимпиаде в двадцать семь? Господи, будь реалисткой. Просто прими мои извинения, Стейс. На следующей неделе мы поговорим об этом с доктором Робеской. А сейчас нужно думать о завтрашнем выступлении. Только посмотри, как мы хороши вместе! Мы…
Я позволяю ему заливаться соловьем, как чертов коммивояжер. Наконец он смолкает, самодовольно ухмыляясь и думая, что его бредятина снова сработала. Перевожу взгляд на Брейди.
– Я ухожу в одиночное. Если наш результат позволит нам пройти дальше, скажите, что я снимаюсь.
Аарон хватается за голову. До него наконец начинает доходить.
– Ты не можешь уйти в одиночное. Не поступай так со мной, Анастасия, после всего, что я для тебя сделал. Прекрати вести себя как упрямая стерва! Ты не сможешь выступать в одиночном. О боже. Черт побери! Ты разрушаешь мою жизнь!
– Хватит! – рявкает на него Брейди.
– Сейчас я найду своего парня, а потом поеду с ним домой. Прощай, Аарон.
– Стейс, пожалуйста, – умоляет он.
– Я доверяла тебе, Аарон. Почти два с половиной года я всю себя вкладывала в наше партнерство, нашу дружбу. А ты использовал меня и манипулировал, позорил меня, говорил, что я недостаточно хороша для тебя как партнерша. Что ж, наконец я услышала твои причитания. Ты не хочешь быть со мной – ну и прекрасно, потому что я тоже не хочу быть с тобой. Уж лучше я буду выступать одна и проваливаться, чем успешно кататься с тобой. Победа не имеет ни малейшей ценности, если она будет достигнута такой ценой, если я буду ненавидеть себя за то, что остаюсь с тобой.
Не давая ему шанса ответить, я иду в зону ожидания, чтобы найти Нейта. В глубине души толкутся легкость и свобода, но их перекрывают замешательство и разочарование.
Заметив мое приближение, Нейт сразу встает и бежит ко мне. Я не даю ему возможность спросить, все ли со мной хорошо, потому что могу снова расплакаться, и вместо этого прошу его отвезти меня в отель за вещами.
По пути туда я не могу заставить себя посмотреть в телефон, хотя знаю, что его взрывают звонки и сообщения. К счастью, я еще не разобрала чемодан, поэтому быстро хватаю его, отдаю ключ-карту на стойку регистрации, и мы выезжаем на автомагистраль, ведущую в Мейпл-Хиллс.
На экране в сотый раз вспыхивает имя мамы, но я игнорирую вызов, пока он не переключается на голосовую почту. Нейтан так ничего и не говорит, но с тех пор как мы сели в машину, непрерывно гладит мой бок от ноги до шеи, время от времени осторожно сжимая, давая понять, что он рядом.
Радио отключается, и на экране загорается имя моего отца, оповещая о входящем вызове.
– Они рассердятся на меня. Они потратили кучу денег на этот костюм и…
– Они не будут сердиться, детка. Скорее всего, просто о тебе беспокоятся. Я могу ответить?
Я киваю, и Нейтан принимает вызов.
– Здравствуйте.
– Нейт, прости, что беспокою тебя. Ты, наверное, еще не разговаривал с Анни? Джулия звонила ей, но она не отвечает. Мы смотрели стрим, у нее был такой расстроенный вид. Между нами говоря, Джулия очень тревожится.
– Она со мной. – Нейтан бросает на меня быстрый взгляд и опять смотрит на дорогу. – Сейчас спит. Она расстроена и очень устала. Мы едем в Мейпл-Хиллс. Она… ей не слишком понравилось, что Аарон ее поцеловал. Это не входило в программу, и я… я не уверен, что она захочет с ним и дальше кататься.
Мне не по душе, что Нейт лжет моим родителям, но сейчас я не готова с ними говорить.
– Я не удивлен, – хрипловато усмехается отец. – Пакет со льдом…
Нейт прочищает горло.
– Я ему врезал. Но только не думайте, я не…
Он не успевает договорить, что на самом деле не драчун, – папа его перебивает.
– Не нужно никаких объяснений. Думаю, Аарон заслужил. Мы так гордимся дочкой, она изумительно каталась, пока он все не испортил. Когда она проснется, передай, пожалуйста, чтобы позвонила нам. Мы хотим убедиться, что с ней все в порядке. Если нужно, мы можем прилететь в Лос-Анджелес, но только если она захочет.
Мои родители терпеть не могут летать, поэтому от этого предложения у меня опять наворачиваются слезы на глаза. Меня останавливает только то, что я якобы сплю и потому не могу рыдать где-то на заднем плане.
Нейт сжимает мое бедро.
– Скажу. Спасибо, что позвонили.
– Похоже, он не сердится, – говорю я самой себе.
– Они не сердятся, – подтверждает Нейт.
Я и правда засыпаю в машине и просыпаюсь, только когда она наезжает на лежачего полицейского по пути к крытой парковке у моего дома.
На прошлой неделе я по глупости забрала все свои вещи из дома Нейтана, но кое-что мне понадобится. Подходя к двери, я слышу какой-то стук и шорох. Опасаясь застукать Лолу с Робби на диване за каким-нибудь странным занятием, я открываю дверь гостиной и вижу застигнутого врасплох Расса. В руках у него коробка, на которой огромными буквами написано «ХЕРНЯ».
– Какого черта?.. – бормочу я, оглядывая комнату, полную хоккеистов.
Нейтан хватает меня за талию, заводит в квартиру и закрывает за нами дверь.
– Давай, пошевеливайся! – кричит Лола, ни к кому конкретно не обращаясь, и выходит из моей комнаты.
За две секунды она сокращает расстояние между нами и заключает меня в удушающие объятия.