– Что происходит? – выдавливаю я с последним оставшимся кислородом.
– Мы переезжаем, – невозмутимо отвечает она.
– Мы? Я и ты? И куда же?
Я говорю как дура, запинаясь, а ребята тем временем развивают бурную деятельность – видимо, в соответствии с очень строгими инструкциями Лолы.
Нейтан обнимает меня за плечи и, уткнувшись в мою шею, легонько целует под ухом.
– И куда ты думаешь переехать? – спрашивает он.
– Все в порядке, троглодит, – отвечает Лола. – К мальчикам. Пока не найдем себе что-нибудь подходящее. Мы не можем жить здесь с ним.
Из ее спальни доносится грохот, и мне кажется, что у Ло сейчас случится инфаркт.
– Джей-Джей! – орет она и мчится на грохот.
Наверное, я должна чувствовать себя подавленной, но, если честно, испытываю только облегчение. Сегодня я приняла важное решение и не готова думать еще и о других переменах. Я разворачиваюсь в объятиях Нейтана и прижимаюсь к его груди, отгораживаясь от хаоса за спиной. Он целует меня в волосы и усмехается.
– Готова каждый день играть в дом?
– Конечно, пока я с тобой.
Глава 50
Нейтан
Три месяца спустя
– Перестань меня соблазнять. У меня через полчаса встреча со Скиннером, и мне еще нужно принять душ.
Анастасия перестает целовать мой торс и смотрит на меня огромными голубыми глазами, которые я так люблю. Как можно выглядеть такой невинной и при этом доставлять столько проблем? Она немного выпрямляется, с шаловливой улыбкой ползет вверх по моему телу и запечатлевает на моих губах благопристойный поцелуй, а потом скатывается и ложится рядом.
– Как ты думаешь, что он хочет? – спрашивает она, укрываясь одеялом, чтобы я мог сформулировать ответ, а не отвлекаться на ее сиськи.
– Понятия не имею, – бормочу я, подвигаясь к ней и поглаживая ее мягкую кожу. – Может, хочет устроить человеческое жертвоприношение с моим участием или типа того.
Она кивает в знак согласия и снова прижимается ко мне.
– Понимаю. Как думаешь, твой отец позволит мне остаться здесь, когда ты уедешь? До конца учебного года мы не можем переехать на новое место, а жить на улицах Мейпл-Хиллс как-то не по мне.
– Наверное, он бы вышвырнул тебя на улицу, но он может полгода не замечать, жив я или мертв, так что с тобой все будет в порядке.
С отцом все как всегда. Радует лишь то, что в начале месяца он отпустил Сашу с Хамлетами в Денвер посмотреть нашу игру на чемпионате Национальной ассоциации студенческого спорта.
Мы выиграли турнир, а отец не заметил бы этого, даже если бы там находился. Я рад, что Саша видела, как мы побеждаем. Она сидела с Анастасией и ее родителями. Это было как будто вчера, и я все еще слышу, как Колин говорит мне и всем, кто готов слушать, как он невероятно горд. Это был очень волнующий день, даже у Фолкнера и Робби выдалась своя минута славы.
Вот на такой превосходной ноте я заканчиваю хоккейную карьеру в колледже, особенно если учесть, с кем я эту карьеру разделял.
– Если тебя принесут в жертву, я смогу получить твой трастовый фонд или твой отец заберет его обратно? – спрашивает Анастасия, хихикая, когда я начинаю ее щекотать. – И еще: ты дашь мне благословение выйти замуж за Генри?
– Нет в обоих случаях, – говорю как можно строже. – Я хочу, чтобы ты всю оставшуюся жизнь ходила в черном и никуда не переезжала.
Она ворчит, смеется и извивается.
– Это помешает планам на весенние каникулы в будущем году.
Я стаскиваю ее с кровати, перекидываю через плечо и несу в душ, а она визжит и смеется.
Путь в кабинет директора Скиннера кажется вдвое длиннее, чем обычно.
Я написал вчера Фолкнеру, спрашивая, знает ли он, о чем пойдет речь, но он ничем не помог.
Кабинет Скиннера почему-то находится не в спортивном корпусе вместе с остальными кабинетами тренеров и помещениями для спортивного персонала, а в главном здании, рядом с кабинетом декана. Думаю, чтобы не нужно было далеко ходить лизать задницу начальнику. Когда настоящий секретарь Скиннера проводит меня в кабинет, директор разговаривает по телефону, что дает мне возможность осмотреться и убедиться, что все здесь так мрачно, как я и предполагал.
– Прошу прощения. Здравствуй, Нейтан, спасибо, что зашел. Уверен, ты теряешься в догадках, почему я тебя позвал.
– Я что-то натворил?
– Не то чтобы… – спокойно отвечает он, откидываясь на спинку кресла. – Два месяца назад ко мне подошла студентка по поводу инцидента с тобой и Аароном Карлайлом.
– Прекрасно…
– Она объяснила, что мистер Карлайл объявил тебе вендетту. Он поранился за пределами кампуса, когда пил с друзьями, и воспользовался этим несчастным случаем, чтобы запятнать твою репутацию.
– Да, мне тоже так сказали люди, которые были тогда с ним.
– А ты взял вину на себя, чего делать не следовало… но мне сообщили о произошедшем только после того, как Фолкнер отстранил всю команду. По сути, ты старался защитить своих.
Это было не слишком умное решение.
– Все верно, сэр.
– Было проведено независимое расследование, и оно показало, что студентка сказала правду. Она проявила дотошность и постаралась, чтобы твое имя было очищено от всех грехов.
– Сэр, эта студентка была случайно не Анастасия Аллен?
Он пожимает плечами, но на его губах появляется слабая улыбка.
– Студентка, о которой идет речь, попросила об анонимности, но я захотел увидеться с тобой лицом к лицу, чтобы заверить: этот инцидент вычеркнут из твоего дела в колледже. Я знаю, что ты скоро заканчиваешь учебу, но, к твоему сведению и для всех заинтересованных сторон, мистер Карлайл перевелся в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса.
Надо же.
– Уверен, что Аарону там понравится. Что-то еще? – осторожно интересуюсь я, стараясь закончить разговор на хорошей ноте.
– Нет, это все. Кстати, поздравляю с победой в турнире.
Я благодарно киваю и стараюсь как можно скорее убраться из его кабинета. Мне следовало знать, что Стейси не оставит Аарона безнаказанным.
Знать, что в следующем году меня здесь не будет, – горькая пилюля, но мне становится гораздо легче при мысли, что Стейси не придется видеться с Аароном на катке или случайно натыкаться на вечеринках.
Следующий пункт в моем списке: спортивный корпус, чтобы повидаться с тренером. Когда я захожу к нему, Фолкнер поглощает что-то похожее на рогалик. Он сразу прищуривается, и я знаю, что мысленно на меня уже орут. Наконец он проглатывает еду и ворчит:
– Уже и позавтракать спокойно не могу. Твои клоуны и мои дочери доведут меня до преждевременной седины.
Я смотрю на его абсолютно лысую голову и киваю в знак согласия.
– Вы хотели меня видеть?
Он вытирает руки салфеткой и отодвигает недоеденный рогалик.
– Нужно обсудить, кто станет капитаном вместо тебя. Пора искать, кому передать должность, как в свое время ее передал тебе Левински. Ты уже думал об этом?
Я размышлял о своей замене с тех пор, как меня отстранили от игр в прошлом году. Вынужденный перерыв дал мне время присмотреться к команде, понаблюдать со стороны, как это делают Фолкнер и Робби, и я многое увидел.
– Вы будете смеяться…
– Не буду. Продолжай.
– Думаю, из Генри выйдет прекрасный капитан, – честно отвечаю я. – Он спокойный, после моего ухода он станет лучшим игроком в команде. Парень всегда будет справедлив и не станет валять дурака. Он пойдет на третий курс – значит, у команды два года будет один капитан.
Фолкнер с минуту думает, напевая себе под нос.
– Ладно. Я поговорю с Робби, узнаю его мнение.
– Мы уже поговорили, и он согласен, что Тернер – лучшая кандидатура.
Робби остается в магистратуре Калифорнийского университета в Мейпл-Хиллс и продолжит тренировать команду. Поскольку помощник тренера – это штатная преподавательская должность, мы надеемся, что по окончании колледжа эта работа достанется ему.
Пару недель назад, накачавшись пивом, мы спорили, кто может стать моим преемником. Генри стал гораздо увереннее в себе за то время, что живет с нами, поэтому я решил, что он справится с грузом лидерства. Кроме того, никто не поспорит, что он лучший игрок.
– Дай мне подумать над этим. – Фолкнер опять тянется к рогалику, давая понять, что мое время истекло и мне пора уходить. – Увидимся на тренировке.
Раз уж я в кампусе, решаю зайти в библиотеку взять несколько книг, которые нужны для подготовки к выпускным экзаменам, и еду домой.
В доме полно народа, все сидячие места заняты хоккеистами.
– У вас что, собственных домов нет? Вы приперлись ко мне съесть всю мою еду и провонять гостиную?
Несколько человек показывают мне средние пальцы, некоторые ворчат, и наконец отвечает Крис:
– Твоя девушка пообещала нам пад-тай.
Несколько недель назад Джей-Джей и Анастасия сходили на мастер-класс вьетнамской кухни, и с тех пор мой дом превратился в ресторан. Эта парочка полна решимости попробовать как можно больше блюд разных кухонь мира. Они готовят бок о бок, тайком соревнуясь, у кого лучше получится основное блюдо или гарнир. Когда мы садимся за стол, они с самодовольным видом наслаждаются комплиментами, которыми их осыпают ребята.
Я не говорил Стейс, что практически уверен: Бобби и Мэтти питаются исключительно разогретой пиццей, так что они будут еще долго приходить сюда ужинать после того, как мы с Джей-Джеем закончим колледж.
Проталкиваясь через столпотворение в гостиной, я иду на кухню. Стейси громко жует какие-то пророщенные бобы, внимательно наблюдая за воком.
– Привет, – улыбается она. – Почти готово.
Я запрокидываю ее голову и беру в плен ее губы, наслаждаясь тем, как она сразу прижимается ко мне всем телом.
– Ты же знаешь, что тебе не обязательно всех кормить?
Она хихикает и возвращается к воку.
– Ты же знаешь, мне это нравится. Это все равно что иметь кучу детишек, только не маленьких и милых, а таких – здоровенных, которые пьют и матерятся. Хорошо, что вы проводите вместе время, потому что скоро некоторые из вас уедут. А тайская кухня, похоже, у них любимая – они сразу тут как тут.