— Знаменитая идиллийская эмпатия, — ответил он. — Снимите сенатора и господина полковника.
— Есть, — боевики отошли к висящим.
Наклонившись, полковник с любопытством вгляделся в лицо спящей девушки.
— Значит, это и есть Лорэй…
— Да… Ох, осторожнее! — последнее восклицание сенатора относилось к бойцам, снявшим его с крюка.
— И ты не мог не поиграть, — хмыкнул Халлек. — Нетерпячка, да?
— Хотел допросить, — сенатор, морщась от боли, принялся растирать руки.
— Допросить… Мне хоть не ври…
— Ну так всем, связанным со станцией, провоцируют аллергию на «Болтуна», — вяло оправдывался Шарон.
— А протестировать автодоком тебе религия не позволяет? — раздражённо бросил Халлек. — Рабам-то зачем аллергия?
Они вообще не должны покидать станцию.
Он достал автодоктор и приладил тот к руке Эйнджелы. Анализ занял меньше минуты и показал отсутствие аллергической реакции на «сыворотку правды».
Халлек протянул руку:
— Дай «Болтуна».
Один из бойцов тут же вложил в ладонь Шермана одноразовый шприц-тюбик белого цвета.
— Вот и весь допрос, — сказал Халлек, показав тюбик сенатору. — Через максимум сорок минут спящая красавица проснётся и будет ласковая и податливая. Без всякого насилия.
Шарон лишь сморщился, будто хлебнул уксуса, но от комментария воздержался, предпочтя вместо этого спросить:
— А те? — и показал глазами на вход.
— Живых взять не удалось, — вздохнул Халлек. — А жаль…
Он подобрал коммуникатор Эйнджелы, но включить не смог: прибор оказался девственно чист, лишённый даже операционной системы.
— Принесите коммы погибших, — потребовал он у одного из бойцов, а затем посмотрел на Шарона. — Так, любитель допросов, что она хоть рассказать успела?
Сенатор презрительно сплюнул:
— В основном орала и умоляла отпустить. Чёртова эмпатия, впервые мне приходилось делать перерывы, чтобы передохнуть. Сказала, что в той заварушке с репликантами убили её сестру и она теперь мстит всем виновным.
— Одна? — на лице полковника скепсиса хватило бы на десятерых.
— Говорит, наняла хакера и пару наёмников в помощь. Комм пустой, так что насчёт хакера я верю.
— Шеф, — окликнул полковника вернувшийся боец, — коммуникаторы.
Увы, и тут Халлека ждало разочарование: каждый найденный прибор связи кто-то добротно вычистил, не оставив надежды определить связи группы.
— Не похоже на дилетантскую самодеятельность, — заключил полковник. — Как она вообще на тебя вышла?
Сенатор мотнул головой в сторону пьяно бормотавшего что-то сквозь сон Баны.
— Эд подцепил очередную бабёнку на маскараде. У меня было к нему срочное дело по теме обеспечения — сам знаешь, началось движение по Идиллии. Там наклёвывалась хорошая возможность задержать одну важную поставку и под это дело снять с должности неудобного человека. Ну, Бана и прихватил подружку. Сам знаешь, он если под новую юбку не залезет — считает, что день прожит зря. Я ещё подумал, что есть в ней что-то знакомое, но мало ли у меня знакомых…
Халлек только покачал головой, разглядывая валявшегося на полу героя-любовника. И взгляд его не предвещал ничего хорошего.
— Начинаю склоняться к мысли, что Бана будет куда полезней, если его кастрировать, — поделился он соображениями с Шароном. — Сколько ему ни говори пользоваться бабами из проверенных списков — его всё тянет на подвиги и завоевания. Кобельеро хренов.
Полковник перевёл взгляд на Эйнджелу и присел на край разделочного стола:
— Ничего, скоро мы всё узнаем…
Автомобиль свернул на неприметное ответвление дороги. Если бы не знак, грозно извещающий о границе частных владений, поворот вообще можно было не заметить — так удачно его закрывала растительность.
— Уже решил, куда денешься, когда получим координаты станции? — Свитари искоса посмотрела на Грэма. — Не волнуйся, приказа на запись не было.
С того момента, как Гуннар дал ей перекинуться парой слов с Эйнджелой, девушка заметно успокоилась и даже немного повеселела.
— На фронт, — коротко отозвался Грэм. — Скоро отправка Экспедиционного Корпуса на помощь Консорциуму. А до отправки придётся пожить нервной жизнью, не высовывая без нужды нос из общаги.
— И с нами лучше не пересекайся, — предупредила Ри. — Мало ли что ещё прикажут… Хотя… Если мы сегодня получим координаты — Эйнджи подумывает завершить сотрудничество.
Грэму показалось, что в голосе девушки прозвучало сожаление.
— А ты против такого решения? — уточнил он.
Свитари неопределённо пожала плечами и провела пальцем по стеклу.
— Мне нравится. Мы наконец можем что-то изменить. У нас появились сила, ресурсы. Это приятно.
— А то, что ты сама — ресурс, не подумала? — хмыкнул Грэм. — Как и все мы в этой игре. Будет надо — спишут и не поморщатся. И вас самих, и тех, кто вам дорог. Как Карла. Так что Эйнджи права.
Он замолчал, глядя в окно на стену леса.
— Мы все — ресурс, — безжалостно припечатала Свитари. — Вопрос только в ценности и востребованности. Лучше быть хорошей убийцей, чем хорошей шлюхой.
— А третьего варианта нет?
Ри вновь пожала плечами.
— С тем, как к нам липнет всё возможное дерьмо, я не верю в домик у озера и тихую жизнь. Да и чем заниматься? Всё, что мы умеем — пудрить мозги.
— Не зарекайся, — ухмыльнулся Грэм. — Вы дохрена ещё чего другого полезного умеете. С тобой, например, классно время проводить. Не в плане секса… ну, в смысле — не только… А, чёрт… — под ироничным взглядом Свитари он поскрёб затылок, подбирая правильную формулировку. — Короче — ты весёлая, сама не киснешь и другим не даёшь.
Плюс вы обе начитанные, есть о чём поговорить…
— И единственный способ заработать на этом называется «эскорт», — хмыкнула Ри.
— Чушь, — решительно отбрил Грэм. — Вы дохрена чем можете зарабатывать. Просто чуть с другой стороны на жизнь взглянуть. Вот встретишь нормального парня — поймёшь, что я прав.
Ри скорчила физиономию и передразнила капитана:
— Встретишь нормального парня… И что скажет твой нормальный парень, когда увидит какую-нибудь порнушку со мной? На Иллюзии желающие могли записывать видео на память. Обстановка нейтральная, лица клиентов изменяют…
— Если нормальный — то разберётесь без лишней драматургии, — пожал плечами Грэм. — Неважно, что было до того, как люди сошлись вместе. Важно то, что у них сейчас. А скелеты в шкафу — да у кого их нет?
Он взглянул на изогнувшую в скептической ухмылке губы девушку и осторожно спросил:
— Разрешишь вопрос личного характера?
— О, после всего, что между нами было, ты ещё спрашиваешь? — издевательски промурлыкала она.
Грэм шутки не принял.
— У всех есть темы, которые не хотелось бы затрагивать, — сказал он. — Можешь дальше кривляться, но вне службы я вопросов никому не навязываю.
— Задавай уж, — махнула рукой Ри.
— Как вам удалось выбраться с «Иллюзии»? — не стал тянуть Нэйв.
Повисла тишина, Свитари снова уставилась в окно, разглядывая лес вдоль дороги.
— Случайно, на самом деле, — спустя какое-то время ответила она. — Проводили какие-то работы по расширению, что- то пошло не так и случился взрыв. Начался сильный пожар, огонь добрался до одного из топливохранилищ, там тоже взорвалось. Часть жилых отсеков получила пробоины, разгерметизировалась. Мы с Эйнджи как раз проходили восстановление в медицинских капсулах после… одного случая. И когда отсек разгерметизировался — мы оказались единственными выжившими. Часа через четыре нас нашёл один из ремонтников. К тому моменту всех, находившихся в тех отсеках, сочли погибшими, и техник решил подзаработать. Я так поняла, он взял в долю знакомого охранника и нас вывезли в одном из контейнеров с оборудованием, требующим ремонта. Сами мы этого не помним — техник погрузил нас в анабиоз.
Слова звучали отстранённо и без особых эмоций, будто речь шла о незначительном жизненном эпизоде.
— Очнулись мы на одной из лун Бейджина, где он разбудил нас для продажи кому-то. Но техников не допускают к рабыням, так что он не знал о том, что мы полукровки. Немного феромонов — и я его убила.
Грэм ожидал увидеть кровожадную улыбку, но Ри выглядела, скорее, растерянной.
— В книгах, что я читала, людей всегда мучает первое убийство. Их тошнит, им снятся кошмары. А я только радовалась и одновременно боялась, что за это накажут сестру. Это нормально?
Нэйв, слушая её рассказ, вспоминал, что рассказали Лорэй о себе ранее, и ему невольно становилось жутко. Сёстры — словно персонажи из легенд, живыми угодили в ад, прошли все его круги и выбрались обратно. Вот только частичку этого ада они теперь несли в себе. И иногда он прорывался наружу.
Самое страшное — всё это происходило под носом у властей Союза. И происходит до сих пор с одобрения и при участии ряда власть имущих. А что до убийства… На глазах Лорэй годами мучили и убивали, заставляя одну чувствовать боль и агонию жертв, а вторую — наблюдать за страданиями сестры. Странно было ожидать, что её тронет собственноручно убитый мерзавец.
— Вполне, — без колебаний ответил Грэм. — И что вы делали дальше?
— Мы не очень понимали, что делать и как быть. Плохо помнили даже, как устроена жизнь на воле. Не понимали, как сделать документы, к кому вообще можно обратиться, чтобы нас при этом не отправили обратно. Технически мы были беглыми рабами, совершившими убийство. Добрели до космопорта, и тут случилась та авария. Грузовик рухнул на купол и мёртвый техник затерялся среди целого города трупов. Вокруг нас всегда происходит какое-то дерьмо. Даже странно, что мы прожили столько времени на Тиамат и с планетой ничего не случилось. Может, нам просто подходят только «миры смерти»?
Грэм не удержался от усмешки. Планета Тиамат получила название не просто так: огромное количество населяющих её живых организмов несли смерть друг другу и людям. Наиболее подходящим сравнением из истории Земли для Тиамат являлась мезозойская эра с её обилием смертоносных существ. Гибель подстерегала неосторожных на каждом шагу — даже обычные растения таили опасность, выработав за миллионы лет эволюции эффективные средства защиты от желающих пообедать. На фоне сельвы Тиамат джунгли Эдема казались парковой зоной, оборудованной всеми удобствами. Потому население планеты большей частью проживало в хорошо укреплённых городах под куполами.