Он с трудом вспомнил последние события и горестно застонал.
«Вот зараза, траванула-таки!» — догадался Грэм, с трудом поднимаясь на сиденье.
Роботакси в режиме ожидания было припарковано у знакомого капитану пакгауза. Предчувствуя недоброе, он вышел из машины и открыл ворота. В нос ударил букет резких химических запахов, среди которых Грэм безошибочно опознал «харибду» — вещество для растворения органики, применяемое спецслужбами. Пол, поверхности контейнеров и погрузчик ещё не успели просохнуть.
Ни трупов, ни капсул, ни следов пребывания доминионцев.
«Зачистила!» — догадался Нэйв, тоскливо оглядывая пакгауз.
Он обошёл все помещения и убедился, что Ри — а в том, что это её рук дело, сомнений не было — подошла к вопросу уничтожения улик со всей серьёзностью. Обработке вонючей химией подверглась даже кабинка санузла.
Грэм не сомневался, что транспорт, на который так торопилась Свитари, уже покинул Новый Плимут и совершил прыжок через Врата.
— Придушу заразу! — грохнув кулаком по стенке кабины, задушевно пообещал Нэйв.
Мысль, что он своими руками отдал доминионцам ценных пленников, вызывала жгучую злость. Грэм злился на Свитари за предательство, на себя за то, что доверился ей. И в этот момент его не волновало собственное намерение обмануть Лорэй.
Но злость утихла и следом за ней пришла мысль, что он сам остался жив и здоров. Ну, относительно, учитывая полученные за последние несколько часов ссадины и ушибы. Хотя Ри вполне могла убить его и растворить тело вместе с прочими.
Наверное, он должен быть благодарным. Определённо должен. Но вместо благодарности капитана вновь обуяла злость. Уже второй раз его использовали и поимели в самом плохом смысле слова.
Бормоча под нос ругательства, Грэм пошёл к ожидавшему его такси, попутно ощупывая карманы висящей мешком одежды. Переоделся он после душа в единственную смену мужской одежды, что нашлась в пакгаузе. Судя по габаритам, когда-то она принадлежала Гуннеру. Собственная безнадёжно испорченная форма Нэйва пропала вместе с прочими уликами.
Пистолет, жетон, карта, бумажник — всё оказалось на месте. И даже кое-что новенькое.
Нэйв достал из кармана дешёвый одноразовый комм и удивлённо уставился на экран.
«Не хотела проверять что ты выберешь — здравый смысл или долг. Вы с Хелен отдыхали в клубе „Полночь“ — ваши коммы и твоя карта засветились там. В клубе Хелен встретила старого состоятельного знакомого. Он позвал её лететь с ним в круиз, она согласилась. Билеты куплены, регистрацию на рейс Хелен прошла. Ты надрался, сломал коммуникатор и уснул. Бутылка в бардачке. Надеюсь, ещё долго не увидимся».
— Не зарекайся, Ри, — Нэйв удалил сообщение и повторил. — Не зарекайся…
Сев в такси, он достал из бардачка полупустую бутылку бренди и сделал щедрый глоток. Легенде нужно соответствовать. Да и нервы успокоить тоже не повредит.
— За вас, дорогие сестрёнки, — вслух сказал Нэйв, салютуя бутылкой. — Ещё увидимся.
Глава 17
С заданием имитировать отдых отделение Чимбика справилось вполне успешно. Ни один дворняга больше не пострадал, а сами репликанты совершили множество приятных открытий. Сперва Чимбику пришлось приложить немало усилий, чтобы объяснить братьям концепцию театрального представления, но, увидев всё своими глазами, они поняли. И потом ещё долго обсуждали странные, не поддающиеся пониманию действия героев пьесы.
Ещё одним открытием стало внимание со стороны аборигенов. Особенно идиллиек. На репликантов они смотрели с куда большим интересом, чем на сцену. И, судя по их виду, от более близкого знакомства их удерживал лишь эмоциональный фон сержанта. В чём Блайз его и укорил, получив в ответ неизменное: «Заткнись, Блайз!»
В отличие от неуёмного Блайза, Чимбика местные красавицы не интересовали. Несмотря на ошеломительную привлекательность, ни одна из них не могла сравниться с Эйнджелой. В чём заключается разница, сержант объяснить не мог, но ощущал её ясно и чётко.
Утро принесло новую радость: Брауни поставили протез. Покрытие для него ещё росло в чане с питательной культурой, и репликант щеголял рукой из тёмно-серого сплава и углепластика. Теперь Брауни должен был два часа в день проводить в реабилитационном отделе госпиталя, восстанавливая координацию и моторику. Хорошая, воодушевляющая обязанность. Ещё немного, и брат вернётся в строй.
В непривычно-хорошем настроении Чимбик пробыл до самого утреннего построения. По его завершении личный состав расходился по местам несения службы, и лейтенанта Дюрана угораздило столкнуться с Брауни. Чимбик готов был поклясться, что лейтенант сделал это намеренно.
— Посторонись, урод! — прорычал Дюран, отпихивая репликанта с пути.
Брауни зло сжал челюсти и повернулся боком, пряча искусственную руку.
— А вы что, красавец, сэр? — глядя ему в глаза, поинтересовался Чимбик.
— Что?! — тут же взъярился лейтенант. — Сержант, ты что себе позволяешь?
— Всего лишь вопрос, сэр, — сохраняя абсолютно спокойное выражение лица, ответил Чимбик.
На скандал начали оборачиваться остальные солдаты и офицеры.
— Я не знаком с человеческими стандартами красоты, сэр, — продолжал Чимбик. — Потому и уточняю.
Дюран смерил его полным ярости взглядом, развернулся и ушёл, пихнув плечом попавшегося на пути Запала. К счастью, репликант видел приближение злобного дворняги и толчок не стал неожиданностью. Последней неожиданностью в жизни Дюрана. Скованный субординацией Запал сдержал рвущуюся наружу агрессию и ответил лишь злобным взглядом.
— Видимо, нет, — резюмировал Блайз, глядя вслед удаляющемуся лейтенанту. — Не красавец. И это его травмирует.
Реплика вызвала смех у большинства окружающих, разряжая обстановку. Чимбик признал, что иногда болтливость брата приносит пользу.
— К психологу пусть сходит, дворняга неврастеничная, — зло посоветовал Запал. — Пихаться вздумал.
— Это он так отсутствие другого перепиха компенсирует, — авторитетно пояснил Блайз.
— Какого? — не понял Брауни.
Вместо ответа Блайз красноречиво покачал взад-вперёд бёдрами, вызвав новую бурю смеха. Не смеялись лишь Чимбик и подошедший Стилет.
— Дюран нарывается, — мрачно заметил Чимбик.
Стилет кивнул. Пусть дворняга-лейтенант был человеком, а они, репликанты, всего лишь дорогостоящим армейским имуществом, но поведение Дюрана раздражало и злило.
— Он в своём праве, — сказал Стилет. — Мы не можем ничего сделать.
— До занятий ещё двадцать минут. Пойдём в курилку у боксов, — предложил Чимбик.
— Зачем туда? — удивился Стилет.
— Туда редко ходят, — пояснил Чимбик. — Маслопупым не до этого — работы валом, а наши предпочитают у казармы сидеть.
— Пошли.
В беседке обнаружился Брауни. Солдат сидел, погружённый в мысли, и отрешённо разглядывал протез.
— Ты чего? — настороженно спросил его Чимбик.
— Это правда уродство, садж? — ответил вопросом на вопрос Брауни, поднимая протез.
— Это тупость Дюрана, — Чимбик зло оскалился. — Уродство, солдат, оно внутри. В душе. А то, что у нас с тобой, — он коснулся скрытых татуировкой шрамов на лице, — это так, боевые травмы. А вот лейтенант Дюран — самый настоящий урод. Моральный. Считает, что может говорить с нами, как с низшими. Пользуется защитой офицерского звания. Будто мы роботы или безмозглые киборги, которым плевать на всё, кроме дружественной метки в такблоке.
Брауни кивнул, но по его хмурому лицу было видно, что слова сержанта утешают слабо.
— Мы и есть биороботы, — напомнил Стилет.
— Да ни черта! — горячо возразил Чимбик. — Кто нам такое говорит? Дворняги? Эти генные мусорки?
При этих словах и Брауни, и Стилет огляделись по сторонам, желая убедиться, что никто не слышал слов сержанта.
— Мы — такие же живые существа, как они. Даже лучше! Да, мы не были рождены, как они, но во всём превосходим людей. Мы выполняем самые сложные задачи! Мы — элита! Тогда почему такие, как Дюран, имеют право оскорблять нас? Мне это осточертело!
Он обвёл слушателей горящим взглядом. Брауни молча разглядывал носки своих ботинок, а Стилет хмуро смотрел в сторону. Но Чимбик видел, что его слова заставили братьев задуматься.
— Ты бы потише говорил, — наконец произнёс Стилет. — До дворняг дойдёт — спишут сразу. Это дефект.
— А кто им скажет? — прищурился Чимбик.
— Сам знаешь, как за нами наблюдают.
В курилке стало тихо.
— Ладно, — Стилет взглянул на хронометр. — Пора на тактико-специальную.
Эту тему они больше не поднимали, но мыслями то и дело возвращались к словам Чимбика.
Вечером отделение вновь готовилось идти в город. Говоря откровенно, Чимбика приказ продолжать имитацию увольнительных удивил. Сержант слышал, что не только у его отделения случилось «недоразумение» с аборигенами.
Переломы, ушибы, несколько сотрясений — такой ценой туристическая зона заплатила за контакт репликантов с людьми. До летальных исходов не дошло, но пару раз сержантам пришлось отдать команду медицинским блокам рядовых на введение транквилизаторов.
Но самое удивительное во всём произошедшем — никого не наказали. Провинившихся даже не отстранили от выхода в город. Единственной разумной причиной такой беспечности Чимбик счёл давление командования на местную власть.
А командование желало как можно дольше вводить шпионов врага в заблуждение относительно числа доминионцев на Идиллии.
В каком-то смысле это порадовало Чимбика. Теперь они с братьями могут гулять по туристическому кварталу, посещать интересные места и при этом избегать навязчивого внимания аборигенов. После вчерашнего они вряд ли будут по-прежнему гореть желанием познакомиться поближе. Жаль, Блайз расстроится.
А ещё Чимбик был уверен, что гидов-аборигенов заменят программами-гидами, но к его немалому удивлению отделение встретила Талика. Гид уже ожидала их в точке сбора и радушно улыбалась. Туфли на каблуке сменила спортивная обувь. Сержант хмыкнул. Эмпат вчера сумела не только почувствовать его раздражение, но и догадалась о причине? Чимбик не смог решить, нравится ему проницательность Талики или нет. С одной стороны, группа будет передвигаться быстрее, а с другой… С другой это болезненно напоминало желание услужить — расчётливое и лицемерное.