Куда понесло этих чёртовых девок?
Свернув за угол, Грэм выругался. Ну конечно, из всех коридоров станции Ракше с подружкой нужно было выбрать этот — безлюдный и еле освещённый. Как будто специально напрашиваются…
Откуда-то спереди послышались крики и характерные звуки ударов.
— Ну где этот хренов наряд? — выдохнул Грэм, срываясь на бег.
Звуки избиения доносились из ответвления коридора. Нэйв, мысленно посылая на голову самоуверенной дорсайки громы и молнии, почти добежал до поворота, когда ему навстречу вылетел один из штрафников.
Вид у него был совершенно ошалевший: китель распахнут, глаза навыкат, рот перекошен от ужаса. Узрев Грэма, штрафник взвизгнул нечто матерное и взмахнул рукой, метя в голову капитана самодельным кистенём. Нэйв пригнулся, пропуская над собой прикреплённый к шнурку металлический шар и впечатал дубинку в солнечное сплетение нападавшего. Тот охнул, выронил оружие и свалился на пол, приняв позу эмбриона. Грэм вырубил его чётко выверенным ударом и кинулся за угол.
— Ну ни хрена себе… — протянул он, оглядывая поле боя.
Трое штрафников разной степени побитости валялись на полу в отключке. Голова четвёртого была зажата подмышкой у подружки Ракши и ритмично врезалась макушкой в переборку. Сама Дёмина держала в одной руке кочергу в подарочной упаковке, а в другой — коммуникатор.
Бам! Башка неудавшегося мстителя в очередной раз врезалась в переборку. Девушка, убедившись, что корпорат в отключке, разжала руки и горе-вояка кулем рухнул на замызганный пол.
— О, капитан Нэйв! — кокетливо улыбнулась кадровичка, заметив Грэма.
Ракша коротко кивнула в знак приветствия и от души пнула попытавшегося отползти Хукера. Тот охнул и понятливо замер, глядя на Грэма умоляющим взглядом.
Расстроенными или напуганными девушки не выглядели. Нэйв заподозрил, что на самом деле в засаду угодили не они, а Хукер и его шавки, купившись на безобидный вид жертв.
Грэм оглядел постанывающие на полу тела, затем — Ракшу. Та ответила невинным взглядом, ещё больше укрепив Грэма в подозрениях.
— Это все кадровики так лихо руками-ногами машут, или просто ты — уникум? — чтобы хоть что-то сказать, спросил он у второй девушки.
— Это Китеж, детка, — заразительно рассмеялась та, перешагнула через лежащего без сознания и дружелюбно протянула руку в интернациональном жесте приветствия. — Кстати, меня зовут Линдси.
— Грэм, — отвечая на рукопожатие, представился Нэйв.
— Скажите, капитан, — сдув упавшую на глаза чёлку поинтересовалась Линдси, — а почему вас прозвали Джокером?
— У меня на редкость дурацкое чувство юмора, — с вежливой улыбкой ответил Грэм.
В коридор с шумом и топотом ввалился наряд военной полиции, не дав разговору свернуть в опасное для Нэйва русло.
— А вот и кавалерия из-за холма, — пробормотал контрразведчик. — И где вас носило?
— Лифт застрял, — пристыженно отозвался возглавляющий наряд капрал.
— Лифт застрял, — передразнил Нэйв, убирая в карман сложенную дубинку. — Ладно, вяжите этих… — он кивнул на штрафников, — … и в шаттл.
— Не положено, — возразил капрал. — Сначала — в комендатуру, потом…
— Да чёрт с вами, бюрократы, — махнул Нэйв. — Давайте в комендатуру. На вызов бы прибывали с такой оперативностью, с какой про протокол вспоминаете.
— Лейтенант, — старательно делая вид, что не расслышал последних слов Грэма, обратился к Ракше капрал. — Вы использовали кочергу при обороне?
— Не помню, возможно, — Ракша посмотрела на красиво упакованную кочергу, заметила на той кровавый след и протянула её капралу. — Похоже, использовала. Обидно, хотела подарить кое кому…
— По окончании следствия подарите, — утешил её капрал, забирая несостоявшийся подарок.
— Придётся нам тут задержаться, — резюмировал Грэм, наблюдая за устроенной копами суетой.
— Я не против, — оживилась Линдси и выразительно стрельнула глазками в сторону Грэма.
Нэйву это не понравилось. Память услужливо подкинула воспоминания о поведении Свитари, что в сочетании с причастностью Грэма к пропаже сенатора и полковника контрразведки наводило на нехорошие мысли. Линдси вполне может оказаться коллегой Нэйва, только из отдела собственной безопасности. Ну а добыча информации через постель стара, как мир.
Правда на роковую красавицу Линдси не походила: ширококостная, чуточку полноватая, с милым веснушчатым лицом и смеющимися карими глазами.
Но подозрений Грэма это не уменьшило.
— Так совпало, что в момент нападения мы с Лин записывали голооткрытку общему другу, — Ракша небрежно помахала зажатым между пальцами коммуникатором. — Давняя традиция. И эти… столичные как раз напали.
Она активировала запись и на голограмме за спинами улыбающихся девушек отчётливо проступили фигуры корпоратов.
«Что, суки мутантские, не ждали? Смерть ваша пришла.» — отчётливо произнёс Хукер на записи.
Последние детали головоломки встали на место. Нэйв невольно восхитился умением Ракши продумывать свои действия. А заодно он понял, как ей удавалось все эти годы выходить сухой из воды. Дело было не в заступничестве Рама, как поначалу считал Грэм, а в расчётливом планировании. Дёмина всё просчитывала заранее, запасаясь железными доказательствами своей невиновности.
Вот и сейчас: две гуляющие подружки записывают послание другу. То, что они гуляют по пустынным коридорам — разве доказывает их вину? Свернули не туда, бывает. Заблудились. Да и тот факт, что бедные девочки запросто раскатали в блин здоровых мужиков — так на то они и в армии служат, да ещё и обе с Китежа.
В общем, с какой стороны не посмотри — Хукеру и его уродам корячится «вышак». Что Грэма устраивало целиком и полностью. Осталось лишь договориться с Рамом о публичном проведении этого мероприятия, чтобы донести даже в самую тупую голову штрафного отребья: так будет с каждым, кто посмеет жить не по Уставу, а по своим шакальим законам.
Пока копы выволакивали задержанных, Нэйв подошёл к Ракше и, глядя ей в глаза, тихо сказал:
— Удивите меня, лейтенант: скажите, что всё это у вас получилось случайно.
Ответом ему был прямой, без тени смущения или вины, взгляд ярко-синих глаз.
— Вы меня в чём-то обвиняете, капитан? — спокойно спросила Дёмина.
— Скажем так: не хочу, чтобы всплыла досадная мелочь, способная испортить торжество правосудия, — ответил Нэйв.
— Мы шли по своим делам, — отчеканила Ракша. — Они напали. Других значимых для дела обстоятельств нет.
Она даже не пыталась делать вид, что ей не плевать на подведённых под трибунал корпоратов. Врать Дёмина или не любила, или не умела.
Несмотря на полное одобрение этих качеств, Нэйв не хотел, чтобы из-за её прямоты дело развалилось, позволив корпоратовским ублюдкам избежать смерти. А такое возможно, если, например, кто-то из персонала ресторана слышал, как девушки прорабатывают план действий. В таком случае защита может заявить, что Ракша и Линдси сами спровоцировали штрафников на агрессию.
— Лейтенант, — Грэм говорил тихо, так, чтобы слышала только Ракша. — Если защита этих ублюдков начнёт расспрашивать персонал ресторана, в котором вы с подругой сидели, то что услышит?
— Что Лин гадала, правда ли вы пропойца, как поговаривают, или всё же перспективный холостой капитан, — пожала плечами Дёмина. — Только не говорите ей, что я сказала, она будет ворчать.
— Не скажу, — сообщил Нэйв. — Но для справки: пропойца. Просто у меня сегодня разгрузочный день.
Оставив Ракшу в покое, Грэм отошёл к старшему наряда.
Остаток дня утонул в оформлении уголовного дела и передаче его в трибунал. На «Санта Марию» троица вернулась глубоко за полночь по корабельному времени. Прощаясь с девушками, Грэм перехватил заинтересованный взгляд Линдси и пожалел, что позволил себе хоть на день, но отойти от образа пьянчуги.
Укладываясь на койку, капитан сделал себе пометку — купить несколько бутылок выпивки и полоскать спиртным рот.
Если эта Линдси кому-то докладывает — пусть поработает на поддержание его легенды.
Ракше же сон пришлось отложить. Едва она сошла с шаттла на палубу ангара, как на комм пришло сообщение от Рама:
«Пулей ко мне». Устало подняв взгляд вверх, Дёмина тяжело вздохнула и повернула в сторону каюты отчима.
Костас сидел за столом, подперев кулаками подбородок. Черные круги под глазами резко контрастировали с жёлтой радужкой и бледной кожей, выдавая утомление полковника.
— Рассказывай, — едва Ракша перешагнула порог, потребовал он.
Дана подпёрла спиной переборку и пожала плечами:
— Тебе уже доложили. Самооборона. Ничего особенного.
— Мне-то хоть не ври про «ничего особенного», — вздохнул Костас. — Вот скажи: что я упустил в твоём воспитании?
Почему узнаю о том, что произошло, не от тебя, а через десятые руки? Почему ты с выпуска никогда ничего не рассказываешь мне о своих неприятностях? Чёрт, да что говорить, если грёбаный «молчи-молчи», алкаш и потаскун, оказывается первым там, где на тебя напали? Долбаный алкоголик, а не я!
Махнув рукой, Рам потянулся к кофейнику.
— Ну так мне и не десять лет, чтобы бегать за помощью тогда, когда она не требуется, — снова пожала плечами Ракша. — А твой «алкаш и потаскун», к слову, был трезв и на подкаты Лин реагировал, как выпускник духовной семинарии.
Рука полковника замерла на полпути к кофейнику.
— С этого момента подробнее, — потребовал он. — Даже без запаха?
— Не свежего, ни вчерашнего, — подтвердила Ракша. — А ещё он был столь любезен, что ещё на учениях обеспокоился моей безопасностью. И даже предупредил о недобрых намерениях, капитан Очевидность.
— Вот как? — недобро прищурился Рам. — То есть мне он ничего не сказал, а тебя предупредил. Кому из вас первому голову отрывать?
— А что бы ты сделал, если бы знал? — скосила на него синие глаза Ракша. — Доказательств нет, оснований нет.
— Как минимум — знал бы, что происходит у меня в полку! С моей, чёрт подери, дочерью!
Рам вскочил и принялся ходить из угла в угол, живо напомнив Ракше мечущегося по клетке тигра.